Почему “работают” приметы?

Почему “работают” приметы?

(2 голоса5.0 из 5)

Пере­да­ча о суе­ве­ри­ях на радио “Сво­бо­да”: “Даже самые обра­зо­ван­ные и трез­во­мыс­ля­щие люди нет-нет, да сплю­нут через левое пле­чо, поосте­ре­гут­ся пере­хо­дить доро­гу после про­бе­жав­шей чер­ной кош­ки или посту­чат по дере­ву. Суе­ве­рия уче­ные изу­ча­ют дав­но, и сего­дня мы пого­во­рим о том, како­ва их при­ро­да, и помо­га­ет или меша­ет в жиз­ни сле­до­ва­ние суевериям.

Мои гости: свя­щен­ник хра­ма Козь­мы и Дами­а­на в Сто­леш­ни­ко­вом пере­ул­ке, отец Геор­гий Чистя­ков; стар­ший науч­ный сотруд­ник Инсти­ту­та сла­вя­но­ве­де­ния Рос­сий­ской Ака­де­мии наук Еле­на Лев­ки­ев­ская и пси­хо­ана­ли­тик, кли­ни­че­ский пси­хо­лог, дирек­тор Цен­тра пси­хо­ло­ги­че­ской под­держ­ки “Пер­со­на” Татья­на Мизи­но­ва…”

Автор и веду­щая: Татья­на Тка­чук.

Нач­нем мы, как обыч­но, с опро­са моск­ви­чей. Итак, при­да­ют ли люди зна­че­ние суе­ве­ри­ям, и если да, то каким?

- Про чер­ную кош­ку — да. Про пустое вед­ро — да. Может быть, это дей­стви­тель­но все пере­жит­ки про­шло­го, но как-то при­вы­ка­ешь к ним.

- Да, конеч­но. Трес­ну­ло стек­ло, убе­жа­ло кофе с утра, побрил­ся и поре­зал­ся — это дей­ству­ет, могут быть непри­ят­но­сти. Поэто­му, если у вас ответ­ствен­ный день, луч­ше брить­ся на ночь.

- Я люб­лю, когда кош­ка чер­ная пере­бе­га­ет, кста­ти. Чис­ло 13 люб­лю. А когда серая — луч­ше иди домой, я уже заметила.

- Я таким вещам не верю.

- Чер­ная кош­ка если пере­хо­дит доро­гу, я не шара­ха­юсь в обрат­ную сто­ро­ну. Но жела­тель­но, конеч­но, пере­ждать. У неко­то­рых есть суе­ве­рия: свет не выклю­чать, если уходишь:

- Есть. Если встать не с той ноги утром. Про­хо­дит с пустым вед­ром баб­ка, допу­стим, через доро­гу перед тобой. Быва­ют такие суе­ве­рия, люди верят в них, поэто­му они и сбываются.

- Нет. Я живу сего­дняш­ним днем: что есть, то и есть.

- Я верю в Бога, при­даю зна­че­ние поступ­кам. Чер­ная кош­ка пой­дет — мне это все рав­но. Допу­стим, если нуж­но воз­вра­щать­ся, я все рав­но вер­нусь, ниче­го страшного.

Любовь Чижо­ва: И в зер­ка­ло смот­реть­ся не будете?

- Буду все-таки, все-таки посмот­рю на вся­кий случай.

- Одно­знач­но нет. Это и греш­но даже — суе­ве­рия при­зна­вать. Я пра­во­слав­ный чело­век. Наобо­рот, когда вро­де бы долж­но быть пло­хо, а у меня полу­ча­ет­ся хорошо.

- Быва­ет, конеч­но. Ну, чер­ная кош­ка перей­дет, лож­ка упа­дет — зна­чит, чело­век какой-то при­дет. Ста­рые же обы­чаи, с ними инте­рес­нее жить.

- Не люб­лю встре­чать с пустой короб­кой, с пустым вед­ром перед экза­ме­ном женщину.

- Кон­крет­ных при­мет нет, но вооб­ще что-то в этом есть. Когда чер­ная кош­ка бежит, я все­гда три раза через левое пле­чо плю­ну, хотя это смешно.

- Верю в Бога, в чер­та, во все верю. Сбы­ва­ет­ся. Когда воз­вра­ща­юсь, что-нибудь забы­ла, — неудач­ные дни быва­ют. Навер­ное, мы об этом дума­ем, это­го хотим — и у нас в резуль­та­те полу­ча­ет­ся, что это сбывается.

- Я думаю, что прак­ти­че­ски нет, но ино­гда сов­па­де­ния какие-то быва­ют. Дело в том, что у меня быва­ет инту­и­ция, мне что-нибудь при­гре­зит­ся, ска­жем, осо­бен­но если это каса­ет­ся пло­хо­го, и сто­ит мне об этом кому-нибудь ска­зать — оно так и случается.

Татья­на Тка­чук: Про­хо­жих на ули­цах Моск­вы рас­спра­ши­ва­ла наш кор­ре­спон­дент Любовь Чижо­ва. И вот в их отве­тах, и в пись­мах слу­ша­те­лей, на наш сайт при­шед­ших, есть, конеч­но, неко­то­рая пута­ни­ца. Мне кажет­ся, немнож­ко люди пута­ют при­ме­ты, заго­во­ры, закля­тия. Навер­ное, в нача­ле про­грам­мы нуж­но все-таки сфор­му­ли­ро­вать, что такое суе­ве­рия, и о чем, соб­ствен­но, мы будем сего­дня гово­рить. Сло­во — Елене Лев­ки­ев­ской. Еле­на, что вхо­дит в поня­тие “суе­ве­рия”?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Если мы обра­тим­ся к эти­мо­ло­гии, то есть к исто­кам сло­ва “суе­ве­рие”, то мы уви­дим, что оно состо­ит из двух слов: “суе” — кото­рое в древ­не­рус­ском язы­ке озна­ча­ло “попу­сту, зря, напрас­но” (это сло­во так­же встре­ча­ет­ся и в ста­ро­сла­вян­ском язы­ке, вспом­ним одну из запо­ве­дей — “не упо­ми­най­те име­ни Гос­по­да ваше­го всуе”, то есть попу­сту); и “верие” — “вера”. Это, соот­вет­ствен­но, пустая, лож­ная, зряш­ная, непра­виль­ная вера. Это сло­во вхо­дит в ряд дру­гих слов с ана­ло­гич­ным кор­нем: суе­мыс­лие, суе­муд­рие (то есть такое лож­ное, пустое мудр­ство­ва­ние), даже есть сло­во суе­гла­зый (чело­век, кото­рый зря гла­зе­ет на что-то пустяш­ное). Как мы видим, это сло­во при­над­ле­жит к тако­му мен­таль­но­му ряду и несет в себе зара­нее оцен­ку, нега­тив­ную оцен­ку это­го явления.

На самом деле, с науч­ной точ­ки зре­ния суе­ве­рие, как ни стран­но, изу­ча­ют сра­зу несколь­ко наук — это и этно­линг­ви­сти­ка, и этно­гра­фия, фольк­ло­ри­сти­ка, и неко­то­рые дру­гие нау­ки, даже про­сто линг­ви­сти­ка. Суе­ве­рия явля­ют­ся объ­ек­том при­сталь­но­го изу­че­ния, пото­му что это, как гово­рил Баль­монт, оско­лок древ­ней прав­ды: “Храм упал, а руин его пото­мок язы­ка не раз­га­дал:” И уче­ные зани­ма­ют­ся тем, что рекон­стру­и­ру­ют, вос­ста­нав­ли­ва­ют вот это зда­ние, архи­тек­то­ни­ку древ­ней сла­вян­ской мифо­ло­гии на осно­ве вот таких вот облом­ков, оскол­ков, кото­рые, может быть, на взгляд совре­мен­но­го чело­ве­ка лише­ны при­чин­но-след­ствен­ной свя­зи. И зада­ча уче­ных — не про­сто вос­ста­но­вить эту логи­ку меж­ду чер­ной кош­кой и после­ду­ю­щей неудачей.

Татья­на Тка­чук: Кста­ти, она есть, Елена?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: С точ­ки зре­ния чело­ве­ка, живу­ще­го по зако­нам мифа, она, без­услов­но, есть. А уж если с науч­ной точ­ки зре­ния — это уже вопрос к физи­кам, к хими­кам, есте­ство­ис­пы­та­те­лям. Если они про­ве­дут такие иссле­до­ва­ния, я думаю, мы будем им толь­ко бла­го­дар­ны. Наша зада­ча немнож­ко иная: на осно­ве рекон­струк­ции древ­них веро­ва­ний вос­ста­но­вить, по боль­шо­му сче­ту, этно­ге­нез сла­вян, то есть выяс­нить, как про­ис­хо­ди­ло раз­ви­тие этно­сов, и каким обра­зом они фор­ми­ро­ва­ли свою кар­ти­ну мира. Пото­му что суе­ве­рия (или, как гово­рят уче­ные, пове­рья) не суще­ству­ют хао­тич­но, не бол­та­ют­ся, как нечто в про­ру­би, а явля­ют­ся частью неко­гда суще­ство­вав­шей древ­ней систе­мы вне­на­уч­но­го зна­ния чело­ве­ка. Или, как еще при­ня­то гово­рить, нена­уч­ной (или наив­ной) кар­ти­ны мира.

Без­услов­но, со вре­ме­нем часть этих пове­рий отпа­ла, а часть из них упор­но сохра­ня­ет­ся в виде пере­жит­ков мифо­ло­ги­че­ских пред­став­ле­ний о нечи­стой силе. Жан­ров, в кото­рых вопло­ще­ны эти народ­ные пред­став­ле­ния, очень мно­го. Сей­час о них, навер­ное, гово­рить не сто­ит, а луч­ше перей­ти к каким-то прак­ти­че­ским вопросам.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Еле­на. Вы ска­за­ли, что суе­ве­рия — это часть вне­на­уч­но­го зна­ния. Отец Геор­гий, вер­но ли, что суе­вер­ность — это вне­ре­ли­ги­оз­ность или псев­до­ре­ли­ги­оз­ность, как пола­га­ют многие?

5_002о. Геор­гий Чистя­ков: На самом деле, я думаю, что с точ­ки зре­ния пред­ста­ви­те­ля одной рели­гии дру­гая рели­гия может казать­ся, и зача­стую кажет­ся, суе­ве­ри­ем. С точ­ки зре­ния хри­сти­а­ни­на суе­ве­рия, кото­рые есть облом­ки язы­че­ства, конеч­но, кажут­ся чем-то недо­пу­сти­мым. Но я повто­ряю, что это с точ­ки зре­ния хри­сти­а­ни­на. Поэто­му меня, напри­мер, все­гда огор­ча­ет, когда веру­ю­щий чело­век — суе­вер­ный чело­век. Когда же при­да­ют зна­че­ние суе­ве­ри­ям люди, кото­рые в цер­ковь не ходят, кото­рые Еван­ге­лие не чита­ют, — ну, что же, это есть сво­бо­да выбо­ра для каж­до­го, и они выбра­ли это. Может быть, они еще при­дут к Еван­ге­лию, поэто­му к ним у меня нет ника­ких пре­тен­зий. Мне кажет­ся, что страш­но, когда суе­вер­ни­ча­ет чело­век, счи­та­ю­щий себя хри­сти­а­ни­ном, счи­та­ю­щий себя веру­ю­щим, дума­ю­щий, что он живет по Евангелию.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, отец Геор­гий. Дей­стви­тель­но, мно­гие веру­ю­щие люди напи­са­ли нам на сайт Радио Сво­бо­ды, что отно­сят­ся к суе­ве­ри­ям рез­ко отри­ца­тель­но. Андрей из США, посто­ян­ный автор писем на наш сайт, пишет: “Источ­ник суе­ве­рия — это страх перед истин­ной при­ро­дой вещей и собы­тий. А само суе­ве­рие — это про­яв­ле­ние это­го страха”.

Меж­ду тем я обна­ру­жи­ла, что в сре­де пси­хо­ана­ли­ти­ков, в част­но­сти аме­ри­кан­ских спе­ци­а­ли­стов, рас­про­стра­не­но такое мне­ние, что в сле­до­ва­нии суе­ве­ри­ям, и вооб­ще в каких-то пред­рас­суд­ках, есть свои поло­жи­тель­ные сто­ро­ны. Объ­яс­ня­ет­ся это сле­ду­ю­щим обра­зом: чело­век, сле­ду­ю­щий суе­ве­ри­ям, в какой-то момент начи­на­ет ощу­щать, что он кон­тро­ли­ру­ет ситу­а­цию. То есть если он сде­ла­ет что-то или не сде­ла­ет чего-то, он обре­та­ет некую, пусть вре­мен­ную, власть над собы­ти­я­ми или кон­троль над ситу­а­ци­ей, — сле­до­ва­тель­но, это может снять внут­рен­нее напря­же­ние у чело­ве­ка с не очень ста­биль­ной пси­хи­кой, нахо­дя­ще­го­ся в не очень хоро­шем состо­я­нии. Татья­на, с вашей точ­ки зре­ния, есть такой пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ский эффект?

Татья­на Мизи­но­ва: Да. Я хочу ска­зать, что точ­ка зре­ния, озву­чен­ная нашим радио­слу­ша­те­лем, она реаль­но име­ет под собой обос­но­ва­ния. Я уве­ре­на, что боль­шин­ство наших слу­ша­те­лей слы­ша­ли фами­лию Фрей­да и пред­став­ля­ют, что в нашей пси­хи­ке есть как созна­тель­ное, так и бес­со­зна­тель­ное, и под­со­зна­тель­ное. Дей­стви­тель­но, суе­ве­рия и веро­ва­ние в при­ме­ты явля­ют­ся про­яв­ле­ни­ем наших бес­со­зна­тель­ных стра­хов. Ведь на самом деле мы не боим­ся чер­ную кош­ку, она все­го лишь явля­ет­ся сим­во­лом чего-то, чего мы боимся.

Что­бы было понят­нее нашим радио­слу­ша­те­лям, я бы при­ве­ла такой при­мер. Суще­ству­ет при­ме­та поси­деть на дорож­ку. Что за этим сто­ит? Когда мы рас­ста­ем­ся со сво­и­ми люби­мы­ми, мы бес­со­зна­тель­но все­гда опа­са­ем­ся того, что они могут не вер­нуть­ся. Теперь пред­ставь­те ситу­а­цию: мы собра­лись, мы подо­шли к две­ри, мы как бы про­во­ди­ли наших зна­ко­мых, близ­ких людей, и когда мы садим­ся на дорож­ку, мы бес­со­зна­тель­но про­иг­ры­ва­ем ситу­а­цию, слов­но они вер­ну­лись. И раз это про­изо­шло один раз, зна­чит, это про­изой­дет еще раз, — это успокаивает.

В то же вре­мя я хочу при­влечь вни­ма­ние к тому, что мы ста­но­вим­ся очень суе­вер­ны­ми имен­но в те момен­ты, когда в жиз­ни пере­жи­ва­ем какие-то труд­но­сти. Ведь каж­дый день на ули­це мы видим мас­су пред­ме­тов, но наше вни­ма­ние очень изби­ра­тель­но. И кош­ки на ули­цах тоже бега­ют каж­дый день, но обра­ща­ем мы на них вни­ма­ние осо­бен­но тогда, когда нахо­дим­ся в ситу­а­ции выбо­ра или при­ня­тия решения.

Татья­на Тка­чук: Да, ска­жем, девуш­ка одна ска­за­ла, что “перед экза­ме­ном голо­ву я не мою”. То есть голо­ву она моет, оче­вид­но, несколь­ко раз в неде­лю, но имен­но перед экза­ме­ном она пред­по­чи­та­ет это­го не делать.

Татья­на Мизи­но­ва: Да, и воз­вра­ща­ясь к кош­ке, если она пере­бе­жа­ла доро­гу, то чело­век мыс­лен­но про­иг­ры­ва­ет ситу­а­цию: у меня сего­дня будет неудач­ный день. Он идет дру­гой доро­гой — тем самым он дает себе уста­нов­ку на то, что все будет хоро­шо. Ситу­а­ция, когда “я бы пере­шел доро­гу за кош­кой”, уже отме­не­на — и это дает опре­де­лен­ное пси­хо­ло­ги­че­ское рас­слаб­ле­ние, пото­му что для пси­хи­ки самое труд­ное — ситу­а­ция неопределенности.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Татьяна.

Петер­бург, Борис у нас на линии. Здравствуйте.

Слу­ша­тель: Здрав­ствуй­те. Мне кажет­ся, что мы усва­и­ва­ем суе­ве­рия в дет­ском воз­расте, когда у нас мыш­ле­ние еще не кри­тич­но. И затем они про­дол­жа­ют дей­ство­вать в нашей пси­хи­ке вне зави­си­мо­сти уже от того, что наша пси­хи­ка изме­ни­лась, но вот в этой дет­ском слое пси­хи­ки, кото­рый, оче­вид­но, нико­гда не исче­за­ет, они про­дол­жа­ют на нас дей­ство­вать очень мощно.

Татья­на Тка­чук: Татья­на, пожалуйста.

Татья­на Мизи­но­ва: Да, дей­стви­тель­но, суе­ве­рия дей­ству­ют на нас, пото­му что мы в них верим. Хочу при­ве­сти при­мер такой. У австра­лий­ских або­ри­ге­нов есть обряд каз­ни, когда шаман чита­ет закля­тие, и на чело­ве­ка пока­зы­ва­ет костью — и чело­век от это­го уми­ра­ет. Поче­му-то этот риту­ал дей­ству­ет толь­ко на або­ри­ге­нов, на белых людей он не дей­ству­ет. Поче­му? Пото­му что он харак­те­рен имен­но для это­го этно­са. Белый чело­век не рос в стра­хе, он не видел таких при­ме­ров, поэто­му на него это закля­тие не воздействует.

Татья­на Тка­чук: Полу­ча­ет­ся, что чело­век уми­ра­ет от страха?

Татья­на Мизи­но­ва: Да, это так назы­ва­е­мое пси­хо­со­ма­ти­че­ское самоубийство.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Татья­на. Еще один петер­бург­ский зво­нок. Алек­сандр у нас на линии. Здравствуйте.

Слу­ша­тель: Доб­рый день. У меня вопрос к свя­щен­ни­ку. Посколь­ку Чистя­ков — чело­век муд­рый, хоте­лось бы от него полу­чить ответ. Я мно­гим зада­вал вопрос, но, по край­ней мере, удо­вле­тво­ри­тель­но­го отве­та не услы­шал. Для меня это сво­е­го рода суе­ве­рие в том смыс­ле, что муд­рый ответ во мно­гом помо­жет мне решить эту про­бле­му. Я пони­маю, что если бы в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции были поня­тия обе­ре­га, молит­вы спа­си­тель­ной, и они испол­ня­лись, то, соот­вет­ствен­но, ника­ких суе­ве­рий сей­час у наше­го иудо-хри­сти­ан­ско­го мира про­сто бы не было. Посколь­ку это не испол­ня­ет­ся, а извест­но, что есть молит­ва перед боем, обе­рег перед боем, и боль­шин­ство тех, за кого моли­лись, поги­ба­ют. Понят­но, есть раз­ные тео­рии по пово­ду того, что Бог устра­нил­ся, что есть выс­ший про­мы­сел, кото­рый нам неве­дом. Тем не менее, чело­век ищет защи­ты, и защи­ту он как раз нахо­дит имен­но в этом. Извест­но, что наи­бо­лее суе­вер­ные люди — это спортс­ме­ны, игро­ки, когда как раз боль­шую роль игра­ет слу­чай, и на осно­ве эмпи­ри­че­ско­го опы­та чело­век сопо­став­ля­ет некие пред­ме­ты и собы­тия с этим слу­ча­ем. Суе­вер­ность даже у хри­сти­ан я очень часто встре­чал. Послед­ние инте­рес­ные при­ме­ры — на Олим­пиа­де, когда чело­век поло­жил крест в гет­ры и ска­зал, что крест ему помог. Это язы­че­ство, по боль­шо­му сче­ту. Хоте­лось бы от отца Чистя­ко­ва услы­шать по пово­ду обе­ре­га с хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния. Если бы эта вещь “выстре­ли­ва­ла”, все это сов­па­да­ло, то суе­ве­рия про­сто бы исчезли.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Алек­сандр. Итак, отец Геор­гий, наш слу­ша­тель счи­та­ет, что цер­ковь не спо­соб­на успо­ко­ить, “обе­речь”, поэто­му люди при­да­ют зна­че­ние суевериям.

о. Геор­гий Чистя­ков: Я думаю, что суе­ве­рия бы не исчез­ли, если бы цер­ковь при­ня­ла эти язы­че­ские веро­ва­ния в себя, если бы цер­ковь ста­ла каким-то обра­зом испо­ве­до­вать то, что гово­рят суе­вер­ные люди. Вы пони­ма­е­те, мы не можем сде­лать так, пото­му что это разум­но, пото­му что это выгод­но. Это не по Еван­ге­лию, суе­ве­рия — это не еван­гель­ское что-то. Поэто­му мы, хри­сти­ане, не можем быть суе­вер­ны­ми толь­ко по той при­чине, что Хри­стос это­му не учил и не учит. И поэто­му давай­те раз и навсе­гда при­дем к выво­ду, что любые суе­ве­рия — это оскол­ки язы­че­ства. Цер­ковь в Сред­ние века впи­ты­ва­ла в себя какие-то эле­мен­ты язы­че­ских веро­ва­ний, но с тече­ни­ем вре­ме­ни они отсы­ха­ли, как опа­да­ют осе­нью ста­рые листья, обле­та­ют с дере­ва, — так и суе­ве­рия, кото­рые в Сред­ние века про­ни­ка­ли в хри­сти­ан­скую сре­ду, со вре­ме­нем ста­ли отпа­дать. Поэто­му на сего­дняш­ний день все-таки веру­ю­щий чело­век дол­жен как-то защи­щать­ся от язы­че­ства. С дру­гой сто­ро­ны, это не зна­чит, что суе­ве­рия — это что-то совсем пло­хое для неве­ру­ю­ще­го чело­ве­ка. Неслу­чай­но Гете, кото­рый был очень муд­рым чело­ве­ком, гово­рил, что “суе­ве­рия — это поэ­зия жиз­ни”. Я думаю, что, дей­стви­тель­но, какая-то поэ­зия в суе­ве­ри­ях есть. Но не для нас, христиан.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, отец Геор­гий. Нынеш­ние социо­ло­ги счи­та­ют, что тако­го всплес­ка суе­ве­рий и пред­рас­суд­ков, кото­рый наблю­да­ет­ся сей­час, не было со вре­мен Сред­не­ве­ко­вья. И выхо­дит мно­го книг, в том чис­ле и книг уче­ных, изу­ча­ю­щих суе­ве­рия. Еле­на, вы уже пере­чис­ля­ли, какое коли­че­ство спе­ци­а­ли­стов изу­ча­ют эту область. И зача­стую в анно­та­ции к такой кни­ге мож­но про­честь: уче­ный дает бле­стя­щее науч­ное объ­яс­не­ние суе­ве­ри­ям. Я знаю, что вы тоже явля­е­тесь авто­ром одной из книг о суе­ве­ри­ях. Как вы пола­га­е­те, мож­но все-таки с науч­ной точ­ки зре­ния объ­яс­нить, поче­му нель­зя воз­вра­щать­ся в дом, если ты что-то забыл, зачем нуж­но сту­чать по дере­ву?.. То есть, име­ет ли нау­ка к это­му какое-то отношение?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Нау­ка фило­ло­гия и нау­ка этно­гра­фия, как мы выяс­ни­ли уже, име­ют к это­му отно­ше­ние, пото­му что они помо­га­ют чело­ве­ку, нахо­дя­ще­му вне рамок вот этой вот тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ры и вне рамок тра­ди­ци­он­но­го, мифо­ло­ги­че­ско­го по сво­ей сути, мыш­ле­ния, понять вот эту при­чин­но-след­ствен­ную связь меж­ду отдель­ны­ми явле­ни­я­ми, кото­рая оче­вид­на для носи­те­ля дан­ной тра­ди­ции. Но насколь­ко это объ­яс­ни­мо с есте­ствен­но­на­уч­ной точ­ки зре­ния — здесь, навер­ное, нет одно­знач­но­го отве­та. Пред­ста­вим себе ситу­а­цию — како­го-нибудь сред­не­ве­ко­во­го чело­ве­ка, при­шед­ше­го каким-то обра­зом в наши дни и ниче­го не зна­ю­ще­го о суще­ство­ва­нии мик­ро­бов и виру­сов. Он видит, как вы мое­те руки перед едой, — и с его точ­ки зре­ния это будет некий суе­вер­ный маги­че­ский обряд, смысл кото­ро­го ему непонятен.

Может быть, я не исклю­чаю, что в народ­ном эмпи­ри­че­ском зна­нии при­сут­ству­ют такие эле­мен­ты, кото­рые в буду­щем нау­ка смо­жет объ­яс­нить со сво­их пози­ций, и кото­рые нам сей­час кажут­ся суе­вер­ны­ми, пото­му что мы про­сто не зна­ем истин­ной при­ро­ды это­го явления.

Татья­на Тка­чук: Еле­на, а вы пола­га­е­те, что нау­ка пока на той ста­дии раз­ви­тия, на какой она нахо­дит­ся, — не в состо­я­нии это объ­яс­нить? Или про­сто этим никто не занимается?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Я думаю, что какие-то иссле­до­ва­ния в этой обла­сти, насколь­ко мне извест­но, сей­час нача­ли про­во­дить­ся. Напри­мер, ста­ла изу­чать­ся при­ро­да пре­сло­ву­то­го сгла­за, то есть вот эта энер­гия, кото­рая выде­ля­ет­ся чело­ве­ком, она, оче­вид­но, ста­ла являть­ся пред­ме­том како­го-то изу­че­ния. Но в прин­ци­пе, посколь­ку на суе­ве­ри­ях, пове­рьях и народ­ных обря­дах постав­лен крест, как на чем-то лож­ном, недо­стой­ном есте­ствен­но­на­уч­но­го изу­че­ния, то фак­ти­че­ски это нахо­дит­ся вне сфе­ры изучения.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Еле­на. При­мем зво­нок. Москва, Аким Федо­ро­вич, здравствуйте.

Слу­ша­тель: Здрав­ствуй­те, глу­бо­ко­ува­жа­е­мые. Я хочу спро­сить свя­то­го отца: к чему с боль­шим почте­ни­ем мож­но отно­сить­ся — к аму­ле­там или к талисманам?

Татья­на Тка­чук: Отец Геор­гий, пожалуйста.

о. Геор­гий Чистя­ков: Я думаю, что ни к тому, ни к дру­го­му. Ни аму­ле­ты, ни талис­ма­ны не долж­ны играть роль в нашей жиз­ни. Если сло­во “талис­ман” взять в кавыч­ки, это будет какой-нибудь мед­ве­жо­нок пуши­стый, кото­ро­го носят в кар­мане или при­креп­ля­ют к сум­ке, то в таком мед­ве­жон­ке нет ниче­го страш­но­го. А когда мы перед аму­ле­та­ми начи­на­ем пугать­ся, когда отсут­ствие аму­ле­та или его при­сут­ствие вызы­ва­ет у нас страх, пре­вра­ща­ет­ся в фобию, то это уже очень страшно.

Татья­на Тка­чук: Отец Геор­гий, пра­виль­но ли я вас пони­маю: если жела­ние чело­ве­ка иметь аму­лет или талис­ман не носит ника­ко­го болез­нен­но­го харак­те­ра, то ниче­го страш­но­го в этом нет?

о. Геор­гий Чистя­ков: Давай­те все-таки ска­жем не “аму­лет”. Аму­лет — это что-то такое явно из пер­во­быт­ной рели­ги­оз­но­сти. А талис­ман, как теперь девуш­ки носят на сум­ках мед­ве­жат, зай­чат и так далее, — поче­му бы нет?

Татья­на Тка­чук: Как-то чита­ла био­гра­фию Саль­ва­до­ра Дали и была удив­ле­на, узнав, что мисти­че­ские моти­вы в его искус­стве воз­ник­ли во мно­гом бла­го­да­ря тому, что, когда семья буду­ще­го гения жила в доми­ке воз­ле моря в Када­ке­се, маль­чик мно­го общал­ся с мест­ны­ми рыба­ка­ми и рабо­чи­ми, слу­шал их рас­ска­зы, вби­рая в себя мифо­ло­гию низ­ших сло­ев обще­ства и изу­чая суеверия.

И у нас сно­ва Петер­бург на линии. Нина, здравствуйте.

Слу­ша­тель: Здрав­ствуй­те. Раз­ре­ши­те несколь­ко слов по пово­ду выска­зы­ва­ния муж­чи­ны, что молит­вы могут не помо­гать, могут помо­гать, поэто­му так широ­ко раз­ви­ты суе­ве­рия. Дело в том, что аму­ле­ты, талис­ма­ны, вся­кие суе­вер­ные наблю­де­ния — это же тоже может помо­гать, а может не помо­гать. А в отно­ше­нии пра­во­слав­но­го, дело в том, что батюш­ка гово­рил, ведь осно­ва пра­во­слав­ной жиз­ни, пра­во­слав­но­го чело­ве­ка — это когда чело­век пол­но­стью пола­га­ет­ся на волю Божью, неза­ви­си­мо от того, хоро­шие собы­тия или пло­хие собы­тия про­ис­хо­дят. Богу вид­нее, что нуж­но, что полез­но и что важ­нее для спа­се­ния человека.

Татья­на Тка­чук: Вы зна­е­те, Нина, преж­де чем пере­дать мик­ро­фон отцу Геор­гия, я при­ве­ду одно пись­мо с наше­го сай­та. Его напи­са­ла Анна. Она пишет: “Мож­но ска­зать — суе­ве­рие, а мож­но ска­зать — народ­ная при­ме­та. Верю снам в ночь на пят­ни­цу, неод­но­крат­но сбы­ва­лись. Верю, что про­сы­пан­ная соль — к ссо­ре, что чер­ная кош­ка через доро­гу — к беде. В моло­до­сти часто дер­жа­ла в доме чер­ных кошек, что­бы пере­се­че­ние наших дорог ста­ло обы­ден­ным делом. Верю, что рас­пла­та за зло — ответ­ное зло обя­за­тель­но, а доб­ро может остать­ся без воз­на­граж­де­ния, что все важ­ные дела и даль­нюю доро­гу нуж­но начи­нать сло­ва­ми “с Богом”. Верю в Бога и про­шу его бла­го­сло­ве­ния для близ­ких. Мне помо­га­ет в жиз­ни мысль, что Бог — это бес­ко­неч­ная любовь. Хотя я и не при­дер­жи­ва­юсь ника­ких рели­ги­оз­ных обрядов”.

Я про­чла это пись­мо как один из типич­ных при­ме­ров тако­го вот сов­ме­ще­ния: чело­век счи­та­ет себя рели­ги­оз­ным, при этом он доста­точ­но суе­ве­рен, не скры­ва­ет это­го и не стес­ня­ет­ся это­го. Отец Геор­гий, пожалуйста.

о. Чистя­ков: В заме­ча­тель­ной кни­ге Люсье­на Леви-Брю­ля “Пер­во­быт­ное мыш­ле­ние” рас­ска­зы­ва­ет­ся о том, как один шаман гово­рил совре­мен­но­му иссле­до­ва­те­лю: “Мы не верим — мы боим­ся”. Я думаю, что суе­вер­ный чело­век тоже не верит, а боит­ся. Суе­вер­но­го чело­ве­ка посто­ян­но пре­сле­ду­ют стра­хи, и путем суе­ве­рий он пыта­ет­ся как-то защи­тить себя от этих стра­хов. В этом смыс­ле, конеч­но, — как объ­ект для изу­че­ния — суе­ве­рия чрез­вы­чай­но цен­ны и инте­рес­ны. А вот с точ­ки зре­ния того, что они сопро­вож­да­ют нас в нашей жиз­ни, они, ско­рее, все-таки опас­ны, вред­ны и раз­ру­ши­тель­ны, пото­му что суе­ве­рия порож­да­ют фобии. Суе­ве­рия — это несо­сто­я­тель­ная попыт­ка бороть­ся с фоби­я­ми, кото­рая их толь­ко уси­ли­ва­ет. Поэто­му мне все-таки кажет­ся, что совре­мен­ный чело­век, чело­век XXI века, если он верит, то он может откры­то верить во Хри­ста, ему это дано. А если он не верит, то все-таки луч­ше быть насмеш­ни­ком воль­те­ров­ско­го типа, чем жить во вла­сти мрач­ных суеверий.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, отец Геор­гий. Татья­на Мизи­но­ва, пожалуйста.

Татья­на Мизи­но­ва: Я немнож­ко не согла­си­лась бы с отцом Геор­ги­ем. Все-таки суе­ве­рия и фобии — тут, ско­рее, обрат­ная связь. Суе­ве­рия не порож­да­ют фобии, а наобо­рот, нев­ро­зы нахо­дят свое раз­ре­ше­ние вот в этих: ну, мож­но даже рас­смат­ри­вать это как симп­то­мы. Если чело­век каж­дый раз сту­чит по дере­вяш­ке, видя опре­де­лен­ный объ­ект, — это ско­рее про­яв­ле­ние его обсес­сии, одер­жи­мо­сти, таким обра­зом он сни­ма­ет свое напря­же­ние. Здесь, как я ска­за­ла, связь немнож­ко обратная.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Татья­на. При­мем зво­нок. У нас Ком­со­мольск-на-Аму­ре на линии. Игорь Мои­се­е­вич, здравствуйте.

Слу­ша­тель: Доб­рый день. Мне кажет­ся, что в очень боль­шой сте­пе­ни источ­ни­ком порож­де­ния суе­ве­рий явля­ет­ся сама рели­гия. Рели­гия от нау­ки отли­ча­ет­ся тем, что нау­ка, ста­вя перед собой про­бле­му, решая ее, дви­жет­ся от при­бли­же­ния к при­бли­же­нию. В пре­крас­ном пере­во­де Рач­ков­ским Кора­на на рус­ский язык с араб­ско­го суе­ве­рия трак­ту­ют­ся как про­ис­хо­дя­щие от ара­вий­ско­го сло­ва “суе” — “ночь”. В свя­зи с этим я хотел бы спро­сить отца Геор­гия, как он счи­та­ет, цер­ковь счи­та­ет себя ответ­ствен­ной за ту модель, кото­рую он созда­ла на про­тя­же­нии сто­ле­тий: зем­ля плос­кая, Бог навер­ху, чуть ниже — анге­лы, в самом низу — чер­ти, и греш­ни­ки мечутся?

Но, кро­ме суе­ве­рий, есть еще и зна­ме­ния. Вот давай­те посмот­рим на эту про­бле­му таким обра­зом. Как извест­но из Биб­лии, евреи пита­лись ман­ной небес­ной в тече­ние ров­но 1 года и 1 меся­ца, и вме­сте это дает чис­ло 11. Как вы счи­та­е­те, собы­тия 11 сен­тяб­ря 2001 года — это не зна­ме­ние Бога евре­ям, что­бы они пере­ста­ли вести не угод­ную Богу жизнь?

Татья­на Тка­чук: Отец Геор­гий, пожалуйста.

о. Геор­гий Чистя­ков: Ну, конеч­но, собы­тия 11 сен­тяб­ря ника­ко­го отно­ше­ния не име­ют к тем нуме­ро­ло­ги­че­ским выклад­кам, с кото­ры­ми нас сей­час позна­ко­мил наш радио­слу­ша­тель. Что же каса­ет­ся того, что мы, хри­сти­ане, ответ­ствен­ны, без­услов­но ответ­ствен­ны за то, что в минув­шие века зача­стую наши­ми пред­ка­ми рас­про­стра­ня­лись и насаж­да­лись какие-то идеи, на самом деле, дале­кие от Еван­ге­лия, дале­кие от того, чему учит Хри­стос, и дале­кие от науч­ной прав­ды… Зна­е­те, еще Вла­ди­мир Ива­но­вич Вер­над­ский заме­тил, уди­ви­тель­но тон­ко и заме­ча­тель­но, что хри­сти­ан­ство очи­сти­лось от чего-то тако­го лиш­не­го толь­ко к XX веку. Вот в XX веке нау­ка и рели­гия поня­ли, что они могут сосу­ще­ство­вать, не пре­тен­дуя на то, что­бы одна заме­ни­ла дру­гую, и вме­сте с тем быть полез­ны­ми чело­ве­че­ству, каж­дая по-своему.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, отец Геор­гий. И, Еле­на, вопрос к вам. Несмот­ря на уси­лия церк­ви, несмот­ря на уси­лия в свое вре­мя ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии, суе­ве­рия про­дол­жа­ют жить, и ниче­го с ними сде­лать невоз­мож­но. Како­вы, на ваш взгляд, куль­тур­ные фак­то­ры и меха­низ­мы, поз­во­ля­ю­щие под­дер­жи­вать суе­ве­рия в таком мас­со­вом сознании?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Сра­зу нуж­но ска­зать, что, поми­мо куль­тур­ных фак­то­ров, суще­ству­ет огром­ное коли­че­ство фак­то­ров, вли­я­ю­щих на сохра­не­ние такой вот мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ной фор­мы созна­ния. Это и соци­аль­ные фак­то­ры, и пси­хо­ло­ги­че­ские, и даже поли­ти­че­ские, и мно­гое дру­гое. Но посколь­ку в рам­ках наше­го сего­дняш­не­го раз­го­во­ра я ответ­ствен­на за куль­ту­ро­ло­ги­че­ский аспект, я бы хоте­ла оста­но­вить­ся на нем подроб­нее. Дело в том, что для куль­ту­ры суще­ству­ет огром­ная про­бле­ма — это пере­да­ча куль­тур­ной инфор­ма­ции (а суе­ве­рия, как ни стран­но это может про­зву­чать, тоже куль­тур­ная инфор­ма­ция), кото­рая по тем или иным при­чи­нам важ­на для обще­ства, пере­да­ча ее в после­ду­ю­щие поколения.

Посколь­ку наша жизнь неспо­кой­ная, суще­ство­ва­ли вой­ны, эпи­де­мии и мно­гое дру­гое, в резуль­та­те чего какое-то поко­ле­ние почти ока­зы­ва­лось выби­тым, пол­но­стью ухо­ди­ло из жиз­ни, то суще­ство­ва­ли меха­низ­мы, поз­во­ля­ю­щие пере­дать эту инфор­ма­цию даль­ше. Вот суе­ве­рия вполне, как и весь ком­плекс народ­ных пред­став­ле­ний, очень часто пере­да­ют­ся не пря­мо от одно­го поко­ле­ния к дру­го­му, напри­мер — от мате­ри к доче­ри, а от бабуш­ки к внуч­ке, то есть через поко­ле­ние. Кста­ти гово­ря, Осип Ман­дель­штам очень ост­ро и тон­ко это почув­ство­вал, когда в сво­ем сти­хо­тво­ре­нии писал:

“И ни одно сокро­ви­ще, быть может,
Минуя вну­ков, к пра­вну­кам уйдет.
И сно­ва бард чужую пес­ню сложит
И как свою ее произнесет”.

Вот эта живу­честь суе­ве­рий объ­яс­ня­ет­ся, с одной сто­ро­ны, важ­но­стью этой куль­тур­ной инфор­ма­ции для обще­ства, пото­му что это поз­во­ля­ет не про­сто чело­ве­ку сни­мать стресс в каких-то ситу­а­ци­ях, а стро­ить его отно­ше­ния как с дру­ги­ми чле­на­ми обще­ства (пото­му что суще­ству­ют запре­ты и пред­пи­са­ния), так и с окру­жа­ю­щим миром. Это дела­ет мир из хао­ти­че­ско­го, непо­нят­но­го, непред­ска­зу­е­мо­го — кос­ми­че­ским, понят­ным и пред­ска­зу­е­мым и регу­ли­ру­ет пове­де­ние чело­ве­ка в обще­стве и в при­ро­де. И имен­но это с куль­ту­ро­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния помо­га­ет суе­ве­ри­ям выжить сре­ди вот это­го пото­ка новой куль­тур­ной инфор­ма­ции, кото­рая сей­час существует.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Елена.

И сно­ва Петер­бург, Юлия Михай­лов­на на линии. Здравствуйте.

Слу­ша­тель: Доб­рый день. Хочу сра­зу ска­зать, что все­гда с удо­воль­стви­ем мы слу­ша­ем отца Геор­гия, толь­ко в послед­нее вре­мя ред­ко ста­ли его слы­шать. Мно­го лет тому назад, когда моя дочь посту­па­ла в уни­вер­си­тет и шла на очень важ­ный экза­мен, ей при­шлось вер­нуть­ся с пол­до­ро­ги, пото­му что она забы­ла кое-что очень важ­ное. И что? Она пре­крас­но сда­ла этот экза­мен! И вот с тех пор я пере­ста­ла верить во вся­кие суе­ве­рия. А тем, кто верит в суе­ве­рия, я хочу ска­зать, что никак это с хри­сти­ан­ством не соот­но­сит­ся. Зна­е­те, доро­гие дру­зья, если бы наша жизнь зави­се­ла от пол­но­го соблю­де­ния всех при­мет, поду­май­те, как бы хоро­шо сло­жи­лась наша жизнь!

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо вам за звонок.

Давай­те мы пого­во­рим об одном из самых рас­про­стра­нен­ных суе­ве­рий — о бояз­ни “сгла­за”. Исто­рия это­го суе­ве­рия, как уда­лось мне узнать, ока­зы­ва­ет­ся, тако­ва: в Древ­ней Индии счи­та­ли, что душа чело­ве­ка оби­та­ет в его зрач­ке, и, сле­до­ва­тель­но, в зрач­ках недоб­ро­же­ла­те­ля или даже кол­ду­на оби­та­ет злая душа, и вот эта злая душа может похи­тить душу дру­го­го чело­ве­ка. Вот любо­пыт­ная ста­ти­сти­ка по Соеди­нен­ным Шта­там Аме­ри­ки: опро­си­ли 1300 сту­ден­тов Стен­форд­ско­го уни­вер­си­те­та, и ока­за­лось, что 84 про­цен­та деву­шек и 72 про­цен­та юно­шей верят в сглаз (это дан­ные из кни­ги про­фес­со­ра Гиф­фор­да “Дур­ной глаз”). В общем, циф­ры гово­рят сами за себя, на мой взгляд. На одном из пси­хо­ана­ли­ти­че­ских сай­тов я про­чла, что глав­ная при­чи­на столь широ­кой веры в сглаз — это пси­хо­ло­ги­че­ская напря­жен­ность, кото­рая воз­ни­ка­ет, когда люди при­сталь­но раз­гля­ды­ва­ют друг дру­га (вспом­ним, кста­ти, пре­ду­пре­жде­ние, каса­ю­ще­е­ся агрес­сив­ных собак, что нель­зя агрес­сив­ной соба­ке, соба­ке-охран­ни­ку, бой­цов­ской соба­ке смот­реть в гла­за). Одна­ко эта тео­рия, на мой взгляд, не очень увя­зы­ва­ет­ся с дру­ги­ми попыт­ка­ми объ­яс­нить при­ро­ду вещей. Пси­хо­ло­ги часто гово­рят: не дове­ряй­те людям, кото­рые избе­га­ют смот­реть вам в гла­за при раз­го­во­ре, это пло­хой при­знак. Татья­на, в чем здесь про­ти­во­ре­чие, и что же бли­же к истине?

Татья­на Мизи­но­ва: На самом деле, если чест­но, я не вижу здесь гло­баль­но­го про­ти­во­ре­чия. Да, дей­стви­тель­но, когда мы смот­рим при­сталь­но друг дру­гу в гла­за — это бес­со­зна­тель­но вос­при­ни­ма­ет­ся как сво­е­го рода про­во­ка­ция — либо сек­су­аль­ная, либо агрес­сив­ная про­во­ка­ция. Поэто­му это созда­ет опре­де­лен­ное напря­же­ние и дис­ком­форт. Что каса­ет­ся того, что люди, гово­ря­щие неправ­ду, отво­дят взгляд и ста­ра­ют­ся не встре­чать­ся гла­за­ми, да, дей­стви­тель­но. Ведь толь­ко 40 про­цен­тов мы полу­ча­ем инфор­ма­ции из уст чело­ве­ка, а все осталь­ное мы как бы счи­ты­ва­ем с его невер­баль­ной сто­ро­ны — и здесь гла­за как раз игра­ют очень боль­шую роль, не зря же их назы­ва­ют “зер­ка­лом души”.

В зави­си­мо­сти от того, куда чело­век во вре­мя речи пере­во­дит взгляд, мож­но даже опре­де­лить, гово­рит он прав­ду или нет. Когда чело­век гово­рит неправ­ду, он как бы кон­стру­и­ру­ет, выстра­и­ва­ет логи­че­ские постро­е­ния, и при этом акти­ви­зи­ру­ют­ся опре­де­лен­ные зоны голов­но­го моз­га, в свя­зи с чем рефлек­тор­но чело­век пере­дви­га­ет гла­за впра­во наверх. Поэто­му, зная какие-то пра­ви­ла, доста­точ­но про­сто понять, насколь­ко чело­век с вами искре­нен или нет. В общем-то, люди, навер­ное, на осно­ва­нии како­го-то опы­та уме­ют это опре­де­лять и, соот­вет­ствен­но, не дове­ря­ют людям, отво­дя­щим взгляд.

Гла­за, конеч­но, вооб­ще игра­ют очень боль­шую роль в наших ком­му­ни­ка­ци­ях. И не слу­чай­но мы можем гово­рить о сгла­зе как об одном из самых рас­про­стра­нен­ных суеверий.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Татья­на. Еле­на, что вы дума­е­те по пово­ду это­го суеверия?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Сглаз дей­стви­тель­но одно из самых рас­про­стра­нен­ных суе­ве­рий в нашей куль­ту­ре. И это пред­став­ле­ние о вре­до­нос­но­сти “зло­го гла­за” исхо­дит из более общих пред­став­ле­ний о мате­ри­аль­но­сти взгля­да, о том, что взгляд — это некое вполне реаль­ное физи­че­ское ору­жие, свое­об­раз­ное толь­ко, что может пора­зить дру­го­го чело­ве­ка, если на него смот­рит чело­век со злой волей, со злы­ми мыс­ля­ми, кото­рый хочет это­му дру­го­му чело­ве­ку навре­дить. Неда­ром наи­боль­шее коли­че­ство обе­ре­гов, осо­бен­но детей, ско­та, дома, суще­ству­ет имен­но от сгла­за, и есть все­воз­мож­ные “про­фи­лак­ти­че­ские сред­ства” его предотвращения.

В част­но­сти, напри­мер, у сер­бов перед домом или пче­ли­ны­ми улья­ми кла­ли боль­шой камень, что­бы взгляд зло­го чело­ве­ка уда­рил­ся о камень. Вот в этом пред­став­ле­нии о том, что взгляд “уда­ря­ет­ся”, сохра­ня­ют­ся пове­рья о том, что взгляд — это вполне мате­ри­аль­ная вещь. У рус­ских, напри­мер, ста­ра­лись избе­жать сгла­за дру­гим обра­зом: веша­ли перед домом или перед каким-то дру­гим охра­ня­е­мым объ­ек­том неле­пые, смеш­ные, стран­ные вещи, на кото­рых взгляд преж­де все­го и оста­нав­ли­ва­ет­ся, — напри­мер, связ­ку ста­рых лап­тей. Счи­та­лось, что взгляд, кото­рый пер­вым упа­дет на эту связ­ку лап­тей, будет уже обез­вре­жен и даль­ше не повре­дит дому.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Еле­на. Отец Геор­гий, пред­по­ло­жим, к вам в цер­ковь при­хо­дит чело­век и гово­рит, что он боит­ся сгла­за, или что его сгла­зи­ли. Ваша пози­ция как свя­щен­но­слу­жи­те­ля: ста­не­те ли вы бороть­ся с этим суе­ве­ри­ем, с кото­рым к вам при­шел при­хо­жа­нин, по прин­ци­пу “непро­тив­ле­ние злу есть ужас­ная ересь”, или вы може­те быть доста­точ­но толе­рант­ным в этом смыс­ле и про­стить чело­ве­ку, что он в это верит?

о. Геор­гий Чистя­ков: Ну, преж­де все­го не “допу­стим, ко мне при­шел”, а “ко мне при­шел”, пото­му что они доволь­но часто при­хо­дят — люди, кото­рые рас­ска­зы­ва­ют о том, что их сгла­зи­ли, или кого-то из их близ­ких сгла­зи­ли. Не такая ред­кая это исто­рия, к сожа­ле­нию. И конеч­но, моя зада­ча в этом слу­чае заклю­ча­ет­ся в том, что­бы помочь чело­ве­ку не боять­ся. Я все­гда гово­рю: “Вы при­шли в цер­ковь, вы при­шли искать помо­щи от сгла­за не у кого-то, не у доб­ро­го кол­ду­на, когда вас сгла­зил злой, а вы при­шли в цер­ковь, вы при­шли к Хри­сту-Спа­си­те­лю. И ваша зада­ча — дове­рить­ся Иису­су, дове­рить­ся Хри­сту. И тогда все в жиз­ни изме­нит­ся, и тогда ника­кие сгла­зы не будут страш­ны”. Но, к сожа­ле­нию, чело­ве­ку, кото­рый боит­ся сгла­за, хочет­ся, что­бы над ним про­из­ве­ли какое-то маги­че­ское дей­ствие. Его не устра­и­ва­ет мой ответ, когда я гово­рю: “Доверь­тесь Иису­су, возь­ми­те в руки Еван­ге­лие и читай­те Еван­ге­лие, моли­тесь Хри­сту, моли­тесь Богу, при­хо­ди­те при­ча­стить­ся”. Нет, он хочет, что­бы я взял какую-то кни­жеч­ку, открыл ее у него над голо­вой и про­чи­тал какую-нибудь молит­ву имен­но от сгла­за. То есть он хочет, что­бы я побе­дил сглаз путем маги­че­ско­го дей­ствия, и вот это меня на самом деле пуга­ет боль­ше всего.

Тут неуме­стен раз­го­вор о толе­рант­но­сти или не толе­рант­но­сти к таким веро­ва­ни­ям. Тут зада­ча заклю­ча­ет­ся в том, что­бы чело­ве­ку помочь, пото­му что очень часто люди, кото­рым кажет­ся, что их сгла­зи­ли или кого-то из их близ­ких, нахо­дят­ся в состо­я­нии чудо­вищ­но­го стра­ха. Их воля пара­ли­зо­ва­на, их охва­ты­ва­ет такое отча­я­ние, что мож­но ска­зать толь­ко одно: им нуж­на сроч­ная помощь. И я — как свя­щен­ник — им дол­жен помочь.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, отец Геор­гий. Татья­на, я подо­зре­ваю, что мно­гие ваши кли­ен­ты при­хо­дят при­мер­но в таком же состо­я­нии к вам, как к пси­хо­те­ра­пев­ту, пото­му что с ними что-то такое про­изо­шло, воз­мож­но, их сгла­зи­ли. И они тоже хотят, что­бы вы какую-то свою книж­ку у них над голо­вой подер­жа­ли — и вышли они отту­да после одно­го сеан­са абсо­лют­но осво­бож­ден­ные от каких бы то ни было.

Татья­на Мизи­но­ва: По сути, дей­стви­тель­но люди хотят, что­бы совер­ши­ли какой-то риту­ал, кото­рый бы отме­нил вот этот “сглаз”. Так уж устро­е­на наша пси­хи­ка, что нам зна­чи­тель­но про­ще искать при­чи­ны сво­их бед не в себе самом, а во вне, то есть при­пи­сы­вать какие-то мисти­че­ские дей­ствия чужим людям. Я где-то соглас­на с отцом Геор­ги­ем, что здесь нуж­но не про­во­дить этот риту­ал — это ско­рее удел шама­нов, гада­лок, ясно­ви­дя­щих, кото­рых сей­час про­сто огром­ное коли­че­ство, кото­рые обе­ща­ют людям за один сеанс изба­вить их про­сто от вся­че­ских напа­стей. Но пара­докс этой ситу­а­ции в том, что симп­том мож­но снять, ска­зав, что пор­чи боль­ше нет, но нуж­но раз­би­рать­ся с тем, поче­му у чело­ве­ка вооб­ще воз­ни­ка­ет это ощу­ще­ние, что им кто-то может мани­пу­ли­ро­вать — может насы­лать пор­чу, “гла­зить”, устра­и­вать вся­че­ские коз­ни. Не каж­до­го чело­ве­ка мож­но сгла­зить, а толь­ко того, кто к это­му внут­ренне готов. Поэто­му наша зада­ча — как раз най­ти причину.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Татья­на. Отец Геор­гий, как вы пола­га­е­те, если бы за суе­ве­ри­я­ми совсем не сто­я­ло ника­ких реаль­ных исто­ри­че­ских фак­тов, под­твер­жда­ю­щих вза­и­мо­связь меж­ду одним и дру­гим, — раз­ве мог­ло бы быть в мире так мно­го самых раз­ных людей самых раз­ных веро­ис­по­ве­да­ний, кото­рые из поко­ле­ния в поко­ле­ния верят в одно и то же?

о. Геор­гий Чистя­ков: Нет, за суе­ве­ри­я­ми сто­ит, конеч­но, если хоти­те, кол­лек­тив­ное бес­со­зна­тель­ное, как ска­зал бы Юнг. За суе­ве­ри­я­ми сто­ит огром­ным пласт арха­и­че­ской рели­ги­оз­но­сти, той арха­и­че­ской рели­ги­оз­но­сти, кото­рая не вполне еще умер­ла, кото­рая вро­де как дав­ным-дав­но повер­же­на, но про­дол­жа­ет жить где-то на задвор­ках наше­го созна­ния. И все это выра­жа­ет­ся в сего­дняш­них суе­ве­ри­ях. Так что, с одной сто­ро­ны, суе­ве­ри­я­ми надо зани­мать­ся с точ­ки зре­ния нау­ки, пото­му что это чрез­вы­чай­но бога­тый источ­ник мате­ри­а­ла об арха­и­че­ских веро­ва­ни­ях и вооб­ще о пси­хо­ло­гии арха­и­че­ско­го чело­ве­ка. Ну, а с дру­гой сто­ро­ны, конеч­но, людям надо помо­гать изжи­вать из себя арха­и­ку. Все-таки мы живем не в тре­тьем тыся­че­ле­тии до нашей эры, во вре­ме­на стро­и­тель­ства пира­мид, а в XXI веке.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, отец Геор­гий. Еле­на, прошу.

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Я бы еще хоте­ла доба­вить несколь­ко слов. При­чи­ной сохра­не­ния вот этих арха­ич­ных веро­ва­ний явля­ет­ся куль­тур­ная мно­го­уклад­ность наше­го обще­ства, где жизнь на уровне XXI века — где-нибудь в пре­де­лах Садо­во­го коль­ца, сосед­ству­ет с жиз­нью на уровне XVIII-XIX века — где-нибудь в архан­гель­ской деревне, где эти суе­ве­рия сохра­ня­ют­ся не в виде оскол­ков (как, напри­мер, у мос­ков­ских жите­лей), а в виде целост­ной арха­и­че­ской кар­ти­ны мира, кото­рая про­сто поз­во­ля­ет им выжить в той ситу­а­ции, и явля­ет­ся для них праг­ма­ти­че­ским, кон­крет­ным, повсе­днев­ным зна­ни­ем, кото­рым они поль­зу­ют­ся для реше­ния сво­их прак­ти­че­ских задач.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Еле­на. Татья­на, вот тот всплеск суе­ве­рий и суе­вер­но­сти, о кото­ром мы уже сего­дня гово­ри­ли, не вызван ли он на самом деле каким-то ощу­ще­ни­ем нена­деж­но­сти жиз­ни, стра­хом людей перед зав­траш­ним днем? И не напо­ми­на­ет ли вам такой всплеск суе­ве­рий тот мас­со­вый “поход” в цер­ковь всех быв­ших парт­ра­бот­ни­ков, кото­рый мы наблю­да­ли несколь­ко лет назад?

Татья­на Мизи­но­ва: Вы зна­е­те, да, этот всплеск есть. Он свя­зан, навер­ное, с тем, что людям про­сто нуж­но во что-то верить, что­бы испы­ты­вать какую-то уве­рен­ность в зав­траш­нем дне. У людей 70 лет выжи­га­ли веру в Бога. Сей­час, сла­ва Богу, ситу­а­ция изме­ни­лась, но имен­но в пери­о­ды пере­строй­ки, в пери­о­ды изме­не­ний в обще­стве у людей появ­ля­ет­ся потреб­ность в поис­ках вот этой вот опо­ры, веры во что-то, поэто­му в Бога или в суе­ве­рия людям надо верить.

Татья­на Тка­чук: Еле­на, а если гово­рить об инте­ре­се миро­во­го уче­но­го мира к это­му, там тоже наблю­да­ет­ся некий всплеск, или все доста­точ­но ров­но (кто инте­ре­со­вал­ся, тот и интересуется)?

Еле­на Лев­ки­ев­ская: Нет, я думаю, что осо­бо­го всплес­ка здесь в миро­вом уче­ном сооб­ще­стве нет, пото­му что эти иссле­до­ва­ния все­гда при­вле­ка­ли уче­ных. Что каса­ет­ся наше­го обще­ства, то в нем, есте­ствен­но, это сей­час про­бу­ди­лось силь­но, пото­му что, ска­жем, в ста­лин­ское вре­мя этим про­сто запре­ща­ли заниматься.

Татья­на Тка­чук: Спа­си­бо, Еле­на. В XIX веке суе­ве­рия все­рьез изу­ча­ли све­ти­ла рос­сий­ской этно­гра­фии, такие, напри­мер, как Дмит­рий Зеле­нин, Сер­гей Мак­си­мов. Так что, в общем, ниче­го страш­но­го в том, что суе­ве­рия могут быть инте­рес­ны, нет. Дру­гое дело, что мож­но отно­сить­ся к ним с лег­ким юмо­ром, а мож­но прий­ти к совер­шен­но­му язы­че­ству и воз­двиг­нуть внут­ри себя такой пан­те­он вро­де гре­че­ско­го — это уж лич­ное дело каждого.

Источ­ник: Радио “Сво­бо­да”

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки