Почему христиане не боятся “порчи”?

Почему христиане не боятся “порчи”?

(3 голоса5.0 из 5)

Гла­вы из кни­ги диа­ко­на Андрея Кура­е­ва “Поче­му пра­во­слав­ные такие?.. “К чему при­ко­ва­но наше зре­ние, что мы пере­жи­ва­ем ост­рее: могу­щество наше­го вра­га или силу наше­го Гос­по­да? Вера в «пор­чу» и боязнь ее есть имен­но при­вя­зан­ность взгля­да ко злу. Но если в поле наше­го зре­ния не Бог,— зна­чит, мы сами нахо­дим­ся в состо­я­нии отпа­де­ния от Бога. И зна­чит, тем без­за­щит­нее мы пред сти­хи­я­ми пад­ше­го мира. Следова­тельно, чем более чело­век инте­ре­су­ет­ся «пор­чей» и «сгла­за­ми», чем боль­ше боит­ся их — тем и в самом деле он даль­ше от Бога и тем доступ­нее он для пред­ме­тов сво­е­го стра­ха. Поэто­му не кол­ду­нов надо искать, а Бога, не на «пор­чу» ози­рать­ся, а Бога взыскивать…”

Сло­ва «сглаз» и «пор­ча» не най­ти в бого­слов­ских сло­варях и энцик­ло­пе­ди­ях. Эти сло­ва при­шли не из церков­ного язы­ка, а из язы­че­ства, из фольк­ло­ра. Из мира спле­тен и пре­да­ний, пере­шеп­ты­ва­ний и ска­зок они сей­час, во вре­мя поваль­но­го инте­ре­са к магии, про­ни­ка­ют в мир книг.

Посколь­ку же мы ниче­го не узна­ем о «пор­че» из книг по бого­сло­вию и исто­рии цер­ков­ной мыс­ли, то надо обра­титься к исто­ри­кам, изу­чав­шим народ­ные верования.

Нико­лай Косто­ма­ров так пишет об этом народ­ном убеж­дении: «Под име­нем “пор­чи” в обшир­ном смыс­ле разу­ме­лось вооб­ще нане­се­ние вре­да чело­ве­че­ско­му здо­ро­вью от зло­умышления или зло­же­ла­тель­ства, при уча­стии нечи­стой силы; но в тес­ном смыс­ле сюда отно­си­лись по пре­иму­ще­ству те нерв­ные болез­ни, кото­рые вне­зап­но­стью и исключитель­ным ужа­сом при­пад­ков потря­са­ют вооб­ра­же­ние, настроен­ное к таин­ствен­ным толкованиям…

“Пор­ча” сооб­ща­лась через раз­ные пред­ме­ты, посред­ством вет­ра и выим­ки сле­да. Рав­ным обра­зом кол­ду­ны пере­сы­ла­ли свое зло­же­ла­тель­ство через под­мет раз­ных вещей, к кото­рым слу­чай­но мог при­кос­нуть­ся тот, на кого обра­ща­лось злое наме­ре­ние. Не толь­ко вери­ли, но даже избе­га­ли сомне­нья в том, что при­чины таких явле­ний надоб­но искать исклю­чи­тель­но во вли­янии злых духов, а не в обык­но­вен­ной при­ро­де. Очень час­то появ­ля­лись бес­ну­ю­щи­е­ся и кли­ку­ши. Кли­ку­ша­ми они на­зываются пото­му, что кли­ка­ли на кого-нибудь, то есть ука­зы­ва­ли, что такой-то их испор­тил. О таких бес­но­ва­тых хо­дили изуст­но и пись­мен­но исто­рии самые мрач­ные и вме­сте самые затей­ли­вые. В одном из сбор­ни­ков XVII в. есть повесть об одной свя­щен­ни­че­ской доче­ри, в первую ночь сво­е­го бра­ка под­верг­нув­шей­ся вла­сти бесов, пото­му что муж ее неосто­рожно вышел, оста­вив дверь отво­рен­ной и неосе­нен­ной кре­стным зна­ме­ни­ем. Бесы тас­ка­ли ее на боло­то, тер­за­ли и мучи­ли. Она дела­лась бере­мен­ной и рож­да­ла чудо­вищ, напо­до­бие змей, кото­рые соса­ли ее до крови…

Появ­ле­ние кли­куш в горо­дах было истин­ным нака­за­ни­ем для все­го обще­ства; их указа­ния часто при­ни­ма­лись и пре­сле­до­ва­лись судом. По одно­му кли­ку бес­но­ва­той жен­щи­ны бра­ли обви­ня­е­мо­го ею чело­ве­ка и под­вер­га­ли пыт­кам, ино­гда при­твор­ные кли­ку­ши слу­жи­ли ору­ди­ем коры­сто­лю­би­вым вое­во­дам и дья­кам; послед­ние на­рочно поду­ща­ли их обви­нять бога­тых хозя­ев, что­бы потом при­драться и огра­бить послед­них. А если кто-нибудь, обезумлен­ный стра­да­ни­я­ми пыт­ки, наска­жет на себя, что он действитель­но кол­дун, того сжи­га­ли на сру­бе. Меж­ду тем пра­ви­тель­ство, полу­чив изве­стие о рас­про­стра­не­нии пор­чи и появ­ле­нии кли­куш в каком-нибудь крае, посы­ла­ло туда нароч­ных сыщи­ков отыс­ки­вать и выво­дить веду­нов и веду­ний; все­об­щее зло удва­ивалось. Часто обык­но­вен­ная болезнь чело­ве­ка слу­жи­ла нача­лом дела о кол­дов­стве. Боль­ное вооб­ра­же­ние иска­ло при­чин болез­ни и тот­час напа­да­ло на мысль, что болезнь про­ис­хо­дит от супо­ста­та. Томит сухо­та сер­деч­ная, есть-пить не хочет­ся, свет белый не мил — вер­но, напу­сти­ли, может быть, из-под вет­ру или со сле­да, а может быть, зелия чрев­но-отрав­но­го дали, что чаров­ни­ца собра­ла в ночь Купа­лы. Домаш­ние придумыва­ли, от кого бы мог­ла слу­чить­ся беда. Они име­ли пра­во указы­вать на веду­на и про­сить сыс­ку; а нуж­но, что­бы толь­ко запо­дозрили в ведов­стве — до пыт­ки не далеко.

Самый ничтож­ный факт, если его не мог­ли объ­яс­нить, доста­то­чен, что­бы обви­нить чело­ве­ка в кол­дов­стве… Во вре­мя вой­ны боя­лись, что­бы чужие госу­да­ри не подо­сла­ли вол­шеб­ниц испор­тить госу­да­ре­ву семью. Опа­се­ние, что­бы лихие люди не нанес­ли “пор­чи” царю и цар­ско­му семей­ству, не име­ло гра­ниц. Чуть толь­ко слу­чи­лось при­хвор­нуть госу­да­рыне или кому-нибудь из цар­ских детей, сей­час подо­зре­ва­ли, что их испор­ти­ли, сгла­зи­ли или напу­сти­ли на них худо­бу. Если в домаш­нем цар­ском быту воз­ни­кал какой-нибудь спор меж­ду супру­га­ми — и это­му иска­ли при­чи­ны в ведов­стве и пор­че. Болезнь цар­ского мла­ден­ца при­пи­сы­ва­лась “сгла­зу” и “пор­че”»1.

«В ста­ри­ну ни одно… дело не обхо­ди­лось без обви­не­ний в чаро­дей­стве»,— пишет иссле­до­ва­тель рус­ско­го фольк­ло­ра Алек­сандр Афа­на­сьев2. «И до сих пор про­стой народ дума­ет, что все кале­ки, рас­слаб­лен­ные и хво­рые изу­ро­че­ны кол­ду­на­ми и нечи­стою силою; вся­кое телес­ное стра­да­ние и вся­кое тре­вожное чув­ство при­пи­сы­ва­ют­ся “пор­че” “недоб­рых людей”, их завист­ли­вой мыс­ли, ого­во­ру и “сгла­зу” и назы­ва­ют­ся напуск­ною тос­кою; нерв­ные болез­ни — кли­ку­ше­ство, ико­та и паду­чая, а рав­но гры­жа, сухот­ка и коло­тье при­зна­ют­ся по­селянами за дей­ствие злых духов, наслан­ных на чело­ве­ка на срок или навсе­гда мсти­тель­ным кол­ду­ном. Сами боль­ные, раз­де­ляя то же убеж­де­ние, выкри­ки­ва­ют во вре­мя припад­ков име­на сво­их вра­гов, подо­зре­ва­е­мых в насла­нии болез­ни, и обви­ня­ют их в этом мни­мом пре­ступ­ле­нии»3.

И даже пря­мое про­ти­во­дей­ствие цер­ков­ных проповедни­ков это­му веро­ва­нию пере­тол­ко­вы­ва­лось в его же поль­зу. Так, когда в XIX сто­ле­тии свя­щен­ник попы­тал­ся разъ­яс­нить крес­тьянам, что подо­зре­ва­е­мая ими жен­щи­на никак не вино­ва­та в «пор­че», то есть в том, что в деревне раз­ве­лось мно­же­ство ис­­те­ри­чек-кли­куш, кре­стьяне реши­ли, что кол­ду­нья испор­ти­ла и батюш­ку, кото­рый одна­жды зашел к ней в хату и пил у нее чай. «Пошли раз­ные тол­ки и рас­ска­зы о том, буд­то бы во вре­мя служ­бы батюш­ка забы­ва­ет выхо­дить с Дара­ми, не может выне­сти кре­ста, так как он сам “спор­чен”. Все это ока­за­лось игрой вооб­ра­же­ния, лишен­но­го вся­ко­го осно­ва­ния, и показы­вает, какой высо­кой сте­пе­ни нерв­но­го воз­буж­де­ния достиг­ло все насе­ле­ние, едва не впав­шее в мас­со­вые гал­лю­ци­на­ции4.

Зна­ме­ни­тый иссле­до­ва­тель рус­ско­го язы­ка и народ­ной куль­ту­ры Вла­ди­мир Даль с горе­чью пишет о том же суе­ве­рии: «Нигде не услы­ши­те Вы столь­ко о “пор­че”, как на Севе­ре на­шем… Болезнь эта пере­да­ет­ся от одной бабы к дру­гим, пото­му что им завид­но смот­реть на подо­бо­страст­ное уча­стие и сожа­ле­ние наро­да, окру­жа­ю­щее кли­ку­шу, и неред­ко снабжа­ющих ее из состра­да­ния день­га­ми… Поку­да на селе толь­ко одна кли­ку­ша, мож­но смол­чать, пото­му что это быва­ет баба с паду­чей болез­нью, но как ско­ро появит­ся дру­гая и тре­тья, то необ­хо­ди­мо собрать их всех вме­сте в суб­бо­ту перед праздни­ком и высечь роз­га­ми. Дву­крат­ный опыт убе­дил меня в от­личном дей­ствии это­го сред­ства: как рукой сни­мет»5

Офи­ци­аль­ное и цер­ков­ное отно­ше­ние к этим пове­ри­ям было дво­я­ким. Без­услов­но, чаро­дей­ство счи­та­лось гре­хом. Но при­зна­ва­лась ли дей­ствен­ность этих чар?

В Евро­пе «народ­ная вера в ведьм и в их спо­соб­ность околдо­вывать людей вплоть до ХII-XIII вв. счи­та­лась “лож­ным суе­верием”. Соста­ви­те­ли посо­бий для испо­ве­ди — пени­тен­ци­а­ри­ев или “пока­ян­ных книг”, рас­про­стра­нив­ших­ся в Евро­пе с VII в., рас­смат­ри­ва­ли подоб­ные суе­ве­рия сво­их при­хо­жан как “губи­тель­ную зара­зу” и неоспо­ри­мое сви­де­тель­ство утра­ты “ис­тинной веры”, а заме­чен­ным в ней пола­га­лась 2‑летняя епитимья …

Като­ли­че­ская цер­ковь нико­гда не была заме­че­на в склон­ности к телес­ным нака­за­ни­ям или каз­ни за кол­дов­ство. Даже за вре­до­нос­ное (смер­то­нос­ное) кол­дов­ство пола­га­лось са­мое боль­шее семь лет пока­я­ния на хле­бе и воде. Собствен­но, осуж­да­лись не столь­ко воз­мож­ные послед­ствия колдов­ских дей­ствий, успех кото­рых в гла­зах Церк­ви был сомни­тельным, сколь­ко сама вера в их эффек­тив­ность, озна­чав­шая все то же идолопоклонство.

Иное дело — реак­ция свет­ских вла­стей. кол­дун под­ле­жал нака­за­нию не за от­ступление от истин­ной веры, а за при­чи­нен­ный ущерб… Повто­рю еще раз: до IX в. свет­ское зако­но­да­тель­ство упор­но дела­ло акцент не на самом фак­те кол­дов­ства, а на сте­пе­ни вре­да, нано­си­мо­го колдуном…

Отно­ше­ние офи­ци­аль­ной Церк­ви к народ­ной вере в силу взгля­да в ран­нем Сред­не­ве­ко­вье оста­ется не совсем ясным, так как из Еван­ге­лия непо­нят­но, верил ли в нее Сам Хри­стос, и тео­ло­ги этот аспект народ­ных пред­ставлений никак не ком­мен­ти­ру­ют. Но в наро­де вера в “дур­ной глаз” сохра­ня­лась на про­тя­же­нии все­го Сред­не­ве­ко­вья, что явству­ет из переч­ня вопро­сов, кото­рые при­ход­ский священ­ник дол­жен зада­вать при­хо­жа­нам на испо­ве­ди. “Пока­ян­ные кни­ги” ниче­го не гово­рят нам о болез­нях и несча­стьях, про­исходящих от “сгла­за”, зато осуж­да­ют веру “неко­то­рых жен­щин” в воз­мож­ность взгля­дом или ого­во­ром окол­до­вы­вать и изво­дить сосед­ских утят, гусят, цып­лят и про­чую жив­ность»6. И лишь в XIV в. с воз­мож­но­стью «сгла­за» согла­ша­ют­ся католи­ческие бого­сло­вы – при­чем Фома Аквин­ский при этом ссыла­ется на тру­ды Ари­сто­те­ля и Ави­цен­ны, отку­да он выво­дит, что душа ста­рой жен­щи­ны чаще быва­ет испол­нен­ной зла, отче­го сам взгляд ее ста­но­вит­ся ядо­ви­тым и опас­ным, осо­бен­но для детей (см.: Фома Аквин­ский. Сум­ма тео­ло­гии. 1, 92, 4).

На Руси, с одной сто­ро­ны, в кре­сто­це­ло­валь­ных запи­сях на вер­ность царю Бори­су Году­но­ву содер­жа­лось обе­ща­ние «го­сударю, цари­це и их детям зелья лихо­го и коре­нья не дава­ти и не испор­ти­ти, да и людей сво­их с ведов­ством да со вся­ким лихим зельем и с коре­ньем не посы­ла­ти и их, госу­да­рей, на сле­ду вся­ким ведов­ским меч­та­ни­ем не испор­ти­ти, ни ведов­ством по вет­ру ника­ко­го лиха не посы­ла­ти и сле­ду не выима­ти»7.

Вое­во­ду кня­зя Миха­и­ла Воро­тын­ско­го обви­ня­ли в свя­зи с ведь­ма­ми. Когда свя­зан­но­го кня­зя при­ве­ли к Ива­ну Гроз­но­му, царь спро­сил его: «Се на тя сви­де­тель­ству­ет слу­га твой, иже мя еси хотел оча­ро­вать и добы­вал еси на меня баб шеп­чу­щих».— «Не научих­ся, царь, – отве­чал зна­ме­ни­тый воин,— и не навы­кох от пра­ро­ди­те­лей сво­их чаро­вать и в бесов­ство верить, но Бога еди­но­го хва­ли­ти»8.

С дру­гой сто­ро­ны, цер­ков­ные кары для чаро­де­ев были тиш­ком мяг­ки. За те гре­хи, за кото­рые в Евро­пе в те века сжи­га­ли, на Руси лишь нала­га­ли епи­ти­мьи. По наблю­де­нию исто­ри­ка, «к вели­кой чести наше­го духо­вен­ства надо ска­зать, что у него кол­ду­ны отде­лы­ва­лись куда дешев­ле, чем у западноевро­пейского. В том самом XVI в., когда в Евро­пе пыла­ли кост­ры, на кото­рых горе­ли живьем сот­ни ведьм, наши смир­ные пасты­ри застав­ля­ли толь­ко сво­их греш­ни­ков бить пока­ян­ные покло­ны Для наших Пат­ри­ар­хов, мит­ро­по­ли­тов и про­чих пред­ставителей выс­ше­го духо­вен­ства ведун, ведь­ма — были люди заблуж­да­ю­щи­е­ся, суе­ве­ры, кото­рых над­ле­жа­ло вра­зу­мить и скло­нить к пока­я­нию, а для запад­но­ев­ро­пей­ско­го папы, пре­лата, епи­ско­па они были пря­мо адо­вым исча­ди­ем, кото­рое под­ле­жа­ло истреб­ле­нию9

Обра­ща­ет на себя вни­ма­ние мяг­кость этих епи­ти­мий. Так, в пат­ри­ар­шей гра­мо­те на основа­ние Львов­ско­го брат­ства 1586 г. пред­пи­сы­ва­ет­ся за чародей­ство «епи­ти­мья сорок дней покло­нов по 100 на день10

Если­бы изда­тель этой гра­мо­ты пола­гал, что кол­дов­ство действен­но и может по-насто­я­ще­му навре­дить чело­ве­ку и даже погу­бить его жизнь и здо­ро­вье или, что еще хуже, при­ве­сти ко все­ле­нию беса в ни в чем не повин­но­го чело­ве­ка — то епити­мья долж­на была бы быть зна­чи­тель­но стро­же и, «как мини­мум», при­рав­ни­вать­ся к епи­ти­мье за убий­ство (пусть даже и с кар­тон­ным ножом)11

В сино­даль­ную эпо­ху цер­ков­ное и госу­дар­ствен­ное от­ношение к веро­ва­ни­ям в «пор­чу» ста­но­вит­ся более опре­деленным. «Регу­ляр­ное» госу­дар­ство не может поз­во­лить себе изво­дить сво­их же граж­дан по столь непро­ве­ря­е­мым обви­не­ни­ям, как обви­не­ния в колдовстве.

Кли­ку­ши заяв­ля­ли, что их окол­до­ва­ли, «испор­ти­ли», при­чем назы­ва­ли кон­крет­ные име­на винов­ни­ков сво­их бед, тем самым навле­кая на сво­их недру­гов цер­ков­но-госу­дар­ствен­ные репрессии.

Госу­дар­ство и Цер­ковь пре­вра­ща­лись в сле­пые ин­струменты в руках кли­куш. Петр I не любил, когда его исполь­зовали. Поэто­му с кли­ку­ша­ми ста­ли обра­щать­ся по прин­ци­пу: «Донос­чи­ку — пер­вый кнут». По заяв­ле­нию кли­ку­ши дело за­водилось. Но допрос начи­нал­ся не с ого­во­рен­но­го лица, а с самой кли­ку­ши. И «чис­ло дел о “пор­че” сра­зу умень­ши­лось»12

«Духов­ный регла­мент» обя­зы­ва­ет епи­ско­пов: «Спро­сит же епи­скоп свя­щен­ства и про­чих чело­век: “Не дела­ют­ся ли где суе­ве­рия? Не обре­та­ют­ся ли кли­ку­ши?”»13

Со ссыл­кой на «Регла­мент» импе­ра­три­ца Анна Иоан­нов­на в 1737 г. дала соот­вет­ству­ю­щий указ Сино­ду: «Сего нояб­ря 15-го дня в полу­чен­ном Ея И. В., за под­пи­са­ни­ем соб­ствен­ныя Ея И. В. руки, Свя­тей­ше­му Сино­ду в ука­зе, сего же нояб­ря 14-го дня состо­яв­шем­ся… объ­яв­ле­но: может-де памят­но быть не ток­мо суду, но и про­чим духов­ным и мир­ско­го чина поддан­ным Ея И. В., тща­тель­ным к твер­до­му содер­жа­нию веры и за­кона Божия и дог­ма­тов цер­ков­ным людям, какия в про­шед­ших летах яви­лись в Рос­сий­ской Импе­рии от неко­то­рых незнаю­щих совер­шен­но зако­на и пра­вил и истин­на­го ко спа­се­нию души пути, само­вы­мыш­лен­ныя к поко­ле­ба­нию и сум­ли­тель­ствам про­сто­го наро­да раз­ныя суе­ве­рия, меж­ду кото­ры­ми на­ходились инде и кли­ку­ши; но все такие без­дель­ные суе­вер­цы, тогда ж, по взя­тии их к след­ствию, в тех про­тив­ных зако­ну и сове­сти про­дер­зо­стях при­зна­лись и за то жесто­ко нака­за­ны, и впредь того во всей Ея И. В. Импе­рии не ток­мо ука­за­ми пре­де­цес­со­ров Ея И. В. при­леж­но предо­сте­ре­гать и таких суе­вер­цев, где б ино­гда кто явил­ся, хва­тать и нака­зы­вать пове­ле­но… и… каж­до­му Архи­ерею в сво­ей епар­хии тща­тель­но наблю­дать и смот­реть о кли­ку­шах, чтоб оных до суе­вер­ных шало­стей не допус­кать… и для луч­ша­го того смот­ре­ния… ука­за­но Еписко­пам по всем горо­дам учре­дить из духов­на­го чина нароч­ных… бла­го­чин­ных, кото­рые б, сколь ско­ро где что в наро­де к суеве­рию под­ле­жа­щее появи­лось, тот­час объ­яв­ля­ли о том им»14

Сенат­ский указ 1770 г. «рас­ска­зы­ва­ет, что в Ярен­ском уез­де несколь­ко бес­пут­ных девок, при­тво­ря­ясь испорченны­ми, выкли­ка­ли на восемь муж­чин и жен­щин Печор­ской и Уст­нен­ской воло­стей, назы­вая муж­чин батюш­ка­ми, а жен­щин матуш­ка­ми. Сосе­ди, услы­ша о том, собра­лись и при­сту­пи­ли к обви­нен­ным в “пор­че” деву­шек с угро­за­ми, что­бы при­зна­лись доб­ро­воль­но, потом при­шли сот­ские, ста­ли сечь их и мучить. И сии, совсем невин­ные, не стер­пя побои, а при­том опа­са­ясь не толь­ко гор­ше­го себе жре­бия, но и самой пыт­ки в горо­де, кото­рою им угро­жа­ли, объ­яви­ли себя чаро­де­я­ми. Несмот­ря на при­зна­ние, они все-таки пред­став­ле­ны были в город, и там под плетьми были допра­ши­ва­е­мы, и, убо­ясь от раз­но­ре­чия конеч­ной себе гибе­ли, преж­ние свои при­зна­ния подтверди­ли. Дело об них сна­ча­ла про­из­во­ди­лось в Ярен­ской воевод­ской кан­це­ля­рии, а потом пере­шло в Вели­ко­устюж­скую духов­ную кон­си­сто­рию, и оба эти суди­ли­ща обви­ни­ли суди­мых кре­стьян “в чаро­дей­стве и посред­ством оно­го в «пор­че» людей”. Дело дошло до Сена­та. “С сожа­ле­ни­ем выслу­шав” это дело, Сенат нашел: 1) что под­су­ди­мые были под­верг­ну­ты напрас­ному истя­за­нию, ибо их при­зна­ние в чаро­дей­стве было вы­нуждено плетьми и стра­хом; 2) неве­же­ство судей, кото­рые по­верили чудо­вищ­но­му народ­но­му пре­да­нию, яко­бы “пор­ча” лю­дей про­из­во­дит­ся посред­ством пуща­е­мых на ветер, дава­е­мых яко­бы от диа­во­ла чер­вя­ков, и что оные на ветер пуща­е­мые чер­вя­ки вхо­дят в тело тех, кото­рые из дво­ра выхо­ди­ли, не помо­лясь Богу и не про­го­во­рив Иису­со­вой молит­вы… 3) диа­воль­ские чер­вя­ки, при­слан­ные за казен­ною печа­тью (!), ока­зались обык­но­вен­ны­ми муха­ми, кото­рых одна из под­су­ди­мых нало­ви­ла и высу­ши­ла, что­бы удо­вле­тво­рить судей, а себя из­бавить от истя­за­ния. Поэто­му Сенат опре­де­лил: обви­нен­ных отпу­стить, вое­во­ду отре­шить, сот­ских и десят­ских нака­зать бато­жьем, а кли­куш высечь плетьми»15

«В 1785 г. Вени­а­мин, епи­скоп Архан­гель­ский и Холмогор­ский, доно­сил в Архан­гель­ское намест­ни­че­ское прав­ле­ние, что, вслед­ствие ука­за 1737 г., достав­ле­на свя­щен­ни­ка­ми из Пинег­ско­го окру­га ведо­мость о кли­ку­шах, коих ока­за­лось девят­на­дцать чело­век, и под их име­на­ми под­пи­са­но, что имен­но и как кри­чат и кли­ку­ше­ство свое про­из­во­дят, «Оные име­но­ван­ные жен­щи­ны кри­чат необыч­но во вре­мя хож­де­ния со кре­стом, и со свя­ты­ми вода­ми, а наи­па­че во вре­мя хож­де­ния, и в про­чия вре­ме­на, когда оные кли­ку­ши нач­нут мучить, иног­да иные быва­ют без памя­ти, и уда­ря­ют сами себя, и за воло­сы тер­за­ют, и сквер­но­сло­вят­ся всячески”.

Этот рапорт священ­ников достав­лен был Сино­ду с уве­дом­ле­ни­ем, — что и в дру­гих при­хо­дах в том же Пинег­ском и Мезен­ском окру­гах име­ются кли­ку­ши. Синод на это доне­се­ние отве­чал, “что как по высо­чай­ше­му о губер­ни­ях 1775 г. нояб­ря 7‑го дня учре­жде­нию, 399‑й ста­тьи, тако­вые дела отно­сят­ся к рас­смот­ре­нию совес­тного суда, то на осно­ва­нии сего и сооб­щить из кон­си­сто­рии в Архан­гель­ское намест­ни­че­ское прав­ле­ние о поступ­ле­нии с ними по законам”.

Но, пере­да­вая это дело к намест­ни­ку, Ве­ниамин при­бав­лял, что он мно­го рас­суж­дал о кли­ку­шах, и ока­за­лось, что “сие кли­ку­ше­ство есть ико­та, тако ж и стре­лы есть не кол­дов­ство, но нату­раль­ная болезнь, и про­ис­хо­дит не от воды ли, в самом деле нечи­стой, и про­из­во­дя­щей в челове­ке чер­вя? И пото­му не под­ле­жит ли сим людям, ико­тою и стре­лами стра­да­ю­щим, изоб­рев истин­ную при­чи­ну, подать преж­де средств к избе­жа­нию и изле­че­нию тех болез­ней, неже­ли издать их, как пре­ступ­ни­ков”»16

«Три­на­дца­то­го мая 1773 г. после­до­вал указ Свя­тей­ше­го Сино­да о вос­пре­ще­нии духо­вен­ству петь молеб­ны и читать сло­во Божие над кли­ку­ша­ми и про­чи­ми пор­че­ны­ми людь­ми, о кото­рых “не иное долж­но иметь раз­суж­де­ние, как о пря­мом при­твор­стве и обмане и суе­ве­рии”»17 И даже анти­за­го­вор­ная «молит­ва свя­то­го Кипри­а­на» рас­смат­ри­ва­лась как ули­ка и изы­ма­лась при обыс­ках18

Ста­тья 937 «Уло­же­ния о нака­за­ни­ях Рос­сий­ской Им­перии» гла­си­ла: «Так назы­ва­е­мые кли­ку­ши, кото­рые де­лают на кого-либо изве­ты, утвер­ждая, что он при­чи­нил им зло буд­то бы посред­ством чаро­дей­ства, под­вер­га­ют­ся за сей злост­ный обман: заклю­че­нию в тюрь­ме на вре­мя от 4‑х до 8‑ми меся­цев»19 Эта нор­ма не была вполне без­дей­ствен­ной. Так в 1861 г. Ека­те­ри­но­слав­ская уголов­ная пала­та при­зна­ла свя­щен­ни­ка Дон­цо­ва винов­ным в рас­пространении суе­вер­ных пред­став­ле­ний о «пор­че» и кли­кушестве“20

Вооб­ще граж­дан­ско­му суду под­ле­жа­ли «в кол­ту­нах, бо­сые и в рубаш­ках ходя­щие»21 Послед­ний слу­чай при­ме­не­ния 937‑й ста­тьи отно­сит­ся к 1874 г., когда Устюж­ский ок­ружной суд за попыт­ку окле­ве­тать кре­стьян­ку Сте­па­ни­ду Хар­ла­мо­ву при­го­во­рил шесте­рых кли­куш к неболь­шим сро­кам тюрем­но­го заклю­че­ния, а «спор­че­но­го» кре­стья­ни­на – к пяти­де­ся­ти уда­рам розог22.

Впро­чем, «пор­че­ный» мужик — это ред­кость. В ту пору уже отме­ча­ли, что кли­ку­ше­ство име­ет доста­точ­но опре­де­лен­ную социо­ло­ги­че­скую про­пис­ку: прак­ти­че­ски не было кликуше­ства на Укра­ине, не встре­ча­лось оно у маль­чи­ков, крайне ред­ко встре­ча­лось у муж­чин, не было его и у лиц из обра­зо­ван­ных сосло­вий…23

Одна­ко не толь­ко в наро­де про­дол­жа­ли рас­ска­зы­вать о пор­чах. Было бы стран­но, если бы вза­и­мо­дей­ствие меж­ду цер­ков­ным учи­тель­ством и наро­дом шло толь­ко в одну сто­рону. Духо­вен­ство тоже не мог­ло не испы­ты­вать воздей­ствия наро­да (тем более что по уров­ню бого­слов­ско­го об­разования оно зача­стую от него почти не отли­ча­лось). Так что было бы стран­но, если бы обще­на­род­ные убеж­де­ния и суе­ве­рия вовсе не про­са­чи­ва­лись в при­ход­ский быт и ни­как не затра­ги­ва­ли рядо­вое духо­вен­ство (да и не толь­ко рядо­вое: в нача­ле IV в. Эль­вир­ский собор сво­им 34‑м пра­вилом запре­тил зажи­гать днем све­чи на клад­би­ще — «что­бы не бес­по­ко­ить души свя­тых»)24

Поэто­му не вся­кое пре­да­ние, повест­ву­е­мое в монастыр­ской кел­лии (или даже запи­сан­ное в мона­стыр­ской лето­писи) или на при­хо­де, есть пре­да­ние соб­ствен­но церков­ное. «Очень может быть… что, вно­ся неко­то­рые из тракту­емых молитв, пере­пис­чи­ки и дога­ды­ва­лись о тем­ном пер­во­ис­точ­ни­ке их про­ис­хож­де­ния не надо забы­вать, что если литур­ги­че­ская кри­ти­ка… и даже в Гре­че­ской Цер­кви не все­гда сто­я­ла на долж­ной высо­те, то нече­го и гово­рить о недо­стат­ках ее в ста­рин­ной Рус­ской Церк­ви»25

В толь­ко что упо­мя­ну­той Гре­че­ской Церк­ви быто­вал, на­пример, даже Чин про­кля­тия чело­ве­ка псал­ма­ми («Псал­мо­ка­та­ра»). В этом слу­чае еще не изоб­ли­чен­но­му пре­ступ­ни­ку не про­сто объ­яв­ля­лось его отлу­че­ние от цер­ков­но­го обще­ния, обще­ния в обще­цер­ков­ных молит­вах и При­ча­стии (собствен­но цер­ков­ный смысл ана­фе­мат­ство­ва­ния). Но и вме­сте с этим про­кля­ти­ем воз­но­си­лось и пла­мен­ное моле­ние о жесто­чай­шем и все­объ­ем­лю­щем нака­за­нии пре­ступ­ни­ка и о пора­же­нии его вся­че­ски­ми, внут­рен­ни­ми и внеш­ни­ми, неду­га­ми, кото­рые сде­ла­ли бы явным пре­ступ­ность это­го чело­ве­ка и тем самым выве­ли бы его из неиз­вест­но­сти26 “По уста­ву это­го после­до­ва­ния, тре­бу­ет­ся при­гла­сить семь свя­щен­ни­ков, кото­рые дол­жны совер­шить Литур­гию. По окон­ча­нии Литур­гии они дол­жны вый­ти в обла­че­нии… на сре­ди­ну… хра­ма. Здесь приготов­ляется тарел­ка, в кото­рую нали­ва­ет­ся “хоро­ший уксус”, а вокруг нее ста­вит­ся семь смо­ля­ных све­чей. После того в тарел­ку кла­дет­ся кусок нега­шё­ной изве­сти в объ­е­ме од­ного яйца и долж­но читать­ся все поло­жен­ное в после­до­ва­нии. Что же каса­ет­ся до упо­треб­ле­ния сме­си из уксу­са и нега­ше­ной изве­сти, то на уме­стность при­ме­не­ния их наве­ло хими­че­ское послед­ствие тако­го сме­ше­ния… бур­ная реак­ция. При ней раз­ло­же­ние изве­сти под воз­дей­стви­ем уксус­ной кис­ло­ты про­из­во­дит кипе­ние, со­провождаемое выде­ле­ни­ем газов, а в резуль­та­те оста­ет­ся гус­тая и очень клей­кая мас­са как ука­за­ние на “вяза­ние” влас­тью Церк­ви совер­шив­ше­го пре­ступ­ле­ние»27

Затем «все… свя­щен­ни­ки берут в свои руки по одной го­рящей све­че и… каж­дый из них по оче­ре­ди произно­сит пред­на­зна­чен­ную для него часть псал­ма и, сверх того, про­из­но­сит еще так назы­ва­е­мый… тро­парь Иуды. Когда все семь свя­щен­ни­ков испол­нят это, тогда, — гово­рит устав, — да отлу­ча­ют и да тво­рят отпуст; тарел­ку же да пере­вер­нут вверх дном и в таком виде да оста­вят ее внут­ри церк­ви»28

В дру­гой гре­че­ской руко­пи­си, опуб­ли­ко­ван­ной Александ­ром Алма­зо­вым, пред­ла­га­ет­ся совер­ше­ние подоб­но­го рода Чи­на начи­нать еще до Литур­гии. В этом слу­чае «к Литур­гии… пред­пи­сы­ва­ет­ся при­го­то­вить чисто­го уксу­са и чистой изве­сти, новый сосуд, семь же смо­ля­ных све­чей и пять просфор прес­ных, сва­лян­ных “дви­гая рукой назад и впе­ред”. Удар в било к Литур­гии дол­жен делать­ся левой рукою, совер­шая же Литур­гию, свя­щен­ник наде­ва­ет обувь с пра­вой ноги на левую и об­ратно и, сверх того, обла­ча­ет­ся “во всю свя­щен­ни­че­скую одеж­ду наизнан­ку” При совер­ше­нии Литур­гии… пред­ла­га­ет­ся еще на выбор: “Когда поми­на­ешь мерт­вых, если хочешь, что­бы он (отлу­ча­е­мый) помер,— помя­ни и его в ряду мерт­вых; если же жела­ешь ему жить,— помя­ни его в ряду живых”»29

Как видим, порой даже духо­вен­ство спо­соб­но идти на пово­ду у веро­ва­ний при­хо­жан, пере­сту­пая при этом еван­гельские и свя­то­оте­че­ские запо­ве­ди30

В древ­не­рус­ских и серб­ских Слу­жеб­ни­ках и Треб­ни­ках была молит­ва, над­пи­сан­ная: «Молит­ва, егда вода в чело­ве­ке запрет­ся» или «Молит­ва от запо­ра воды чело­ве­ку»31 Один соло­вец­кий Лечеб­ник содер­жал в себе заго­вор: «Како еще кровь умол­ви­ти, что­бы пере­ста­ла»32 В рус­ском Треб­ни­ке была “Молит­ва. Егда жена детя роди­ти не бор­зо”, зву­чав­ная так: “Иже обрет Исус Хри­стос со Иоаном Бослов­цом. Обре­ли жену ража­ю­щу не может роди­ти. И рече Гос­подь нашь Иоану Бого­сло­ву: вгря­ди Иоане рцы ей в пра­вое ухо. От Бога раж­да­ю­щис вый­ди мла­ден­че Хри­стов. Хри­стос тя зове. Помя­ни Гос­поди сыны едем­ския во дни Иерус­л­мо­вы гла­го­лю­щая. Исто­щайте и (сто­щай­те) до осно­ва­ния зем­ли…” 33

Была в Треб­ни­ках и молит­ва «на закрут­ку»…34

В древ­но­сти подоб­ных молитв-закли­на­ний в цер­ков­ном оби­хо­де было нема­ло. Но посте­пен­но, по мере роста бого­словского обра­зо­ва­ния духо­вен­ства, они исче­за­ют из цер­ковных книг.

Впро­чем, есть одно небезын­те­рес­ное исклю­че­ние. Имен­но в позд­них, в печат­ных, Треб­ни­ках появи­лись ра­нее не вклю­чав­ши­е­ся в офи­ци­аль­ные цер­ков­ные кни­ги апо­кри­фи­че­ские молит­вы и закли­на­ния. По опре­де­ле­нию уче­но­го, «закли­на­ние, в про­ти­во­по­лож­ность молит­ве,— есть обра­ще­ние совер­ши­те­ля или, точ­нее, его тре­бо­ва­ние, адре­со­ван­ное уже не к пода­те­лю бла­га — Богу, а к источ­ни­ку и винов­ни­ку того зла или бед­ствия, к устра­не­нию кото­рого направ­ля­ет­ся дан­ное закли­на­ние35

Закли­на­тель декла­ри­ру­ет свою связь с Богом, Кото­рый пола­га­ет­ся страш­ным для тех существ, к кото­рым обра­ще­но закли­на­ние. Итак, молит­ва про­сит у Бога бла­га для себя и для дру­гих, в то вре­мя как закли­на­ние есть хода­тай­ство, несу­щее непри­ятности винов­ни­кам зла. Важ­ной чер­той закли­на­ния явля­ется и то, что «вви­ду сво­е­го обра­ще­ния к винов­ни­ку зла закли­на­ние, оче­вид­но, пони­ма­ет это­го винов­ни­ка суще­ством лич­ным, разум­ным и сво­бод­ным, а сверх того, и мо­гущественным,— более срав­ни­тель­но с чело­ве­ком, но с под­чи­не­ни­ем могу­ще­ству и силе Бога36

“При ука­зан­ном усво­е­нии демо­ну осо­бен­но­го могу­ще­ства, послед­нее суе­вер­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми неве­же­ствен­ной части христиан­ского обще­ства ино­гда ста­ло рас­про­стра­нять­ся до чрезвы­чайных пре­де­лов, настоль­ко, что демон пони­мал­ся не толь­ко источ­ни­ком зла, дей­ству­ю­щим по сво­ей ини­ци­а­ти­ве, но дей­ству­ю­щим и по жела­нию чело­ве­ка“37

Итак, «под име­нем апо­кри­фи­че­ской закли­на­тель­ной фор­му­лы нуж­но разу­меть вся­кое закли­на­ние (без­раз­лич­но, направ­ле­но оно к бла­гу или ко вре­ду чело­ве­ка), кото­рое усво­я­ет демо­ну власть и могу­ще­ство в боль­шей сте­пе­ни, чем это допу­сти­мо по уче­нию хри­сти­ан­ско­му“38 – в отли­чие от заго­во­ра, в кото­ром идет речь о тех­ни­ко-маги­че­ском воз­дей­ствии на сам пред­мет, а не на вла­де­ю­щую им бесов­скую силу. «Если в молит­ве и закли­на­нии поло­жи­тель­ный резуль­тат счи­та­ет­ся воз­мож­ным от содей­ствия выс­ше­го суще­ства, то в заго­во­ре он усво­я­ет­ся исклю­чи­тель­но жела­нию, воле и тре­бо­ва­нию само­го совер­ши­те­ля заго­во­ра»39

И вот закли­на­ние из, увы, цер­ков­но­го Треб­ни­ка: «Закли­наю вас… чер­вие, гусе­ни­цы… мыши… и раз­лич­ные роды мух… и мра­вий… Богом Отцем Без­на­чаль­ным, и Сыном Его Собез­на­чаль­ным и Еди­но­сущ­ным, и Духом Его Пресвя­тым… Закли­наю вас воче­ло­ве­че­ни­ем Еди­но­род­на­го Сына Божия… стра­стию же Его спа­си­тель­ною…» (Чин, быва­е­мый на нивах, или вино­гра­де, или вер­то­гра­де, аще слу­чит­ся вре­ди­ти­ся от гадов или иных видов. Закли­на­ние свя­та­го муче­ника Три­фо­на)40

Поче­му бы пря­мо и про­сто не обра­тить­ся к Твор­цу вся­ческих? Поче­му не ска­зать про­сто: «Гос­по­ди, по без­за­ко­ни­ям нашим и по воле Тво­ей свя­той нашли на нас сии бед­ствия, но не воз­даждь нам по гре­хом и, аще воз­мож­но, минуй нас Тво­ей пра­вед­ной и любя­щей карой»?

Зачем еще обра­щать­ся к без­душ­ным и при­ми­тив­ней­шим тва­рям, делая при этом вид, буд­то они раз­би­ра­ют­ся в тон­ко­стях цер­ков­но­го уче­ния и зна­ют, что такое «воче­ло­ве­че­ние Еди­но­род­на­го Сына»?

Более того — это закли­на­ние про­дол­жа­лось еще более стран­но: «Аще же пре­слу­ша­е­те мене, и пре­сту­пи­те клят­ву, еюже закли­нах вас, не има­те ко мне сми­рен­но­му и малей­ше­му Три­фону, но к Богу Авра­ама, и Иса­а­ка, и Иако­ва, гря­ду­ще­му суди­ти живым, и мерт­вым: тем­же яко­же пред­рех вам, иди­те на дивия горы, на без­п­лод­ная дре­ва. Аще же не послу­ша­е­те мене, моли­ти имам Чело­ве­ко­люб­ца Бога, еже посла­ти Анге­ла Свое­го, иже над зверь­ми и желе­зом и свин­цом, свя­жет вас и уби­ет, зане клятв и молитв мене сми­рен­на­го отвер­го­сте­ся Три­фо­на: но и пти­цы посы­ла­е­мыя моею молит­вою да сне­дят вас. Еще закли­наю вас вели­ким име­нем, на каме­ни напи­сан­ным, и не носив­шем, но раз­сед­шем­ся яко воск от лица огня: изы­ди­те от мест наших» (Чин, быва­е­мый на нивах, или вино­гра­де, или вер­то­гра­де, аще слу­чит­ся вре­ди­ти­ся от гадов или иных видов. Закли­на­ние свя­та­го муче­ни­ка Три­фо­на)41

Что это за «Ангел, иже над зверь­ми»? Поче­му Ангел дей­ству­ет «желе­зом и свин­цом»? Зачем упо­ми­нать о неки­их таин­ствен­но-неиз­ре­чен­ных име­нах, если Хри­стос уже открыл имя Божие чело­ве­кам (см.: Ин. 17, 6) и если уже нет ино­го спа­си­тель­но­го име­ни под небе­са­ми, кро­ме име­ни Иису­са Хри­ста (см.: Деян. 4, 12)?

Про­ис­хож­де­ние это­го закли­на­ния из мира апокри­фов — несо­мнен­но: «И теперь в гре­че­ском Евхо­ло­гии (а отсю­да и в рус­ском Треб­ни­ке) име­ют­ся молит­вы, исход­ное нача­ло кото­рых толь­ко и мож­но нахо­дить в ряду мо­литв соб­ствен­но апо­кри­фи­че­ских»42

Одна­ко это­го закли­на­ния нет у ста­ро­об­ряд­цев, и ссыл­ки на него исполь­зу­ют­ся ими как повод для напа­док на «нико­ни­ан» и их «новиз­ны». Не было его и в Боль­шом Треб­ни­ке Киев­ско­го мит­ро­по­ли­та Пет­ра Моги­лы (кото­рый вооб­ще-то содер­жит — в отли­чие от совре­мен­ных чино­по­сле­до­ва­ний— нема­лое чис­ло упо­ми­на­ний о вре­де от чаро­де­ев43) В руко­пис­ных экзем­пля­рах рус­ско­го Треб­ни­ка оно неиз­вест­но; в печат­ный Треб­ник оно вошло толь­ко с 1677 года. В гре­че­ских и запад­но­ев­ро­пей­ских сбор­ни­ках оно извест­но и ранее — но имен­но в соста­ве апо­кри­фи­че­ских народ­ных сбор­ни­ков, и нико­гда не в цер­ков­ных Евхо­ло­ги­ях (Треб­ни­ках). По выво­ду А. Алма­зо­ва, эта молит­ва не вхо­дила в цер­ков­ные сбор­ни­ки молитв до XVII века44

Сто­ит заме­тить, что в совре­мен­ных изда­ни­ях Требни­ка эти закли­на­ния, непро­ду­ман­но заим­ство­ван­ные из око­лоцерковной пись­мен­но­сти в соб­ствен­но цер­ков­ную кни­гу, уже сно­ва устранены.

Это вполне умест­ное вме­ша­тель­ство цен­зу­ры: ведь в це­лом цер­ков­ная тра­ди­ция (и преж­де все­го — бого­сло­вие) при­зы­ва­ла отно­сить­ся к вере в «пор­чу» как к суеверию.

Я рас­крыл несколь­ко книг, даю­щих прак­ти­че­ские со­веты свя­щен­ни­ка45 – но нигде я нашел упо­ми­на­ний о «пор­че» и реко­мен­да­ций о том, как свя­щен­ник дол­жен ее «сни­мать» и как он дол­жен защи­щать свою паст­ву от чаро­действ. В них гово­рит­ся о том, как свя­щен­ник дол­жен защи­щать сво­их при­хо­жан от веры в дей­ствен­ность чаро­действа: «Бороть­ся с русал­ка­ми и язы­че­ски­ми обря­да­ми, если они не име­ют без­нрав­ствен­но­го харак­те­ра, мало­пло­до­нос­ное дело. Нуж­но бороть­ся с пред­рас­суд­ка­ми и суе­вериями наи­бо­лее жиз­нен­но вред­ны­ми, осо­бен­но родя­щими враж­ду: “сглаз”, зна­хар­ские спо­со­бы лече­ния»46

Народ­ные пред­став­ле­ния дей­стви­тель­но в центр рели­гиозной жиз­ни ста­вят борь­бу «белой» и «чер­ной» магий. А цер­ков­ное бого­сло­вие посту­па­ет совер­шен­но недемокра­тично и к голо­су наро­да в этом вопро­се все же не при­слу­ши­ва­ет­ся.47 Почему?

Дело в том, что если при­нять эту народ­ную веру все­рьез, то при­дет­ся при­пи­сать кол­ду­нам нема­лую силу. И тог­да в серд­це посе­лит­ся страх. Тогда надо будет опа­сать­ся кол­ду­нов и боять­ся «пор­чи». А это будет озна­чать утра­ту Еван­ге­лия — бла­гой, радост­ной вести о Спасителе.

Страх перед кол­дов­ством может дове­сти и до пря­мых пре­ступ­ле­ний. Кол­дов­ство столь страш­но для ищу­щих его, что они пря­мо при­зы­ва­ют к убий­ствам: «Уже после вой­ны, когда я с Полюш­кой-бла­жен­ной бесе­до­вал, то пря­мо спро­сил ее: “Ска­жи мне, а что, если убить кол­ду­на?!”. Она сра­зу мне отве­ти­ла: “За кол­ду­на — золо­той венец от Гос­по­да!“48

При­чем кан­ди­да­та на убий­ство мож­но опре­де­лить само­му по тако­му, напри­мер, кри­те­рию “Если кто-нибудь сам воро­жит или при­кол­до­вы­ва­ет, то сам же пер­вым делом и бу­дет непре­мен­но отри­цать суще­ство­ва­ние магии и колдов­ства”… это — пер­вый при­знак!»49

По это­му кри­те­рию надо было бы хри­сти­а­нам каз­нить апо­сто­ла Пав­ла, учив­ше­го, напом­ню, не боять­ся ника­кой магии и не счи­тать­ся с нею, ибо идол в мире есть ничто (ср. 1 Кор. 8, 4). Что ж, попро­бу­ем более спо­кой­но посмот­реть на «пор­чу». Это вопрос о том, каким может быть вли­я­ние язы­че­ской магии на жизнь хри­сти­а­ни­на, кото­рый сам к этой магии не обра­ща­ет­ся и при­дер­жи­ва­ет­ся хри­сти­ан­ских принципов.

При рас­смот­ре­нии любо­го духов­но-бого­слов­ско­го во­проса для пра­во­слав­но­го хри­сти­а­ни­на есте­ствен­но обра­щаться преж­де все­го к Писа­нию, к сло­ву Божию, затем к сви­де­тель­ствам цер­ков­но­го Предания.

Сло­ва «пор­ча» и «сглаз» отсут­ству­ют в Библии.

В гречес­ком тек­сте Ново­го Заве­та встре­ча­ют­ся сло­ва «волх­во­ва­ние» и «волхв» [см.: Деян. 8, 9; 8, 11; 13, 6, 8; Мф. 2, 1, 7, 16]). Посмот­ри­те эти места, и уви­ди­те, что из них никак не сле­ду­ет при­зыв: «Бой­тесь колду­нов!». Маги бес­силь­ны навре­дить чем-либо христианам.

Есть в Еван­ге­лии выра­же­ние, кото­рое мож­но было бы вос­при­нять как ука­за­ние на «дур­ной глаз»: ибо извнутрь, из серд­ца чело­ве­че­ско­го, исхо­дят злые помыс­лы, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­деяния, убий­ства, кра­жи, лихо­им­ство, зло­ба, ковар­ство, непотреб­ство, завист­ли­вое око, бого­хуль­ство, гор­дость, безум­ство (Мк. 7, 21–22). Завист­ли­вое око, в пере­во­де бук­валь­но – «дур­ной, лука­вый глаз». Но в свя­то­оте­че­ских тол­ко­ва­ни­ях это выра­же­ние вос­при­ни­ма­ет­ся ина­че, чем в про­сто­ре­чии: «Под “лука­вым оком” разу­ме­ет или зависть, или распут­ство: пото­му что и завист­ли­вый бро­са­ет на зави­ду­е­мо­го обык­новенно лука­вый и язви­тель­ный взгляд, и раз­врат­ный, за­сматриваясь сво­и­ми оча­ми, стре­мит­ся к делу лука­во­му»50

Есть вос­кли­ца­ние апо­сто­ла Пав­ла: о, несмыс­лен­ные Гала­ты! кто пре­льстил вас не поко­рять­ся истине? (ср.: Гал. 3, 1).Ла­тинское сло­во fascinavit, рав­но как и гре­че­ское έβάσκανεν, пере­ве­ден­ное как пре­льстил, может озна­чать — «испор­тил, сгла­зил». Но поче­му же тогда апо­стол Павел к таким людям не со свя­той водой при­хо­дит, а с про­по­ве­дью и увещани­ем? От «пор­чи» сло­ва и аргу­мен­ты не спа­са­ют… Зна­чит, то пре­льще­ние, о кото­ром упо­ми­на­ет Апо­стол, есть прельще­ние обман­ным сло­вом, а не кол­дов­ски­ми чарами.

Неко­то­рые совре­мен­ные пере­вод­чи­ки пред­по­чи­та­ют видеть здесь имен­но магию. В пере­во­де «Бла­гая весть» это зву­чит так: «О нера­зум­ные гала­ты! Кто-то окол­до­вал вас, хотя на ваших гла­зах было объ­яв­ле­но, что Хри­стос умер на кре­сте». А в пере­во­де Вален­ти­ны Куз­не­цо­вой еще хуже: «Гала­ты, глуп­цы, кто вас сгла­зил?! Вы же, каза­лось, собствен­ными гла­за­ми виде­ли рас­пя­то­го Хри­ста, когда вни­ма­ли моей вести!». По это­му пово­ду офи­ци­аль­ный цер­ков­ный жур­нал гово­рит, что «бого­слов­ская нечут­кость авто­ров новых функ­ци­о­наль­ных пере­во­дов дает о себе знать на каж­дом шагу. Не хотят ли ска­зать авто­ры новых пере­во­дов, что апо­стол Павел верил в кол­дов­ство или “сглаз”? В гречес­ком ори­ги­на­ле здесь сто­ит сло­во έβάσκανεν (аорист от гла­гола βάσκαΊνω), кото­рое в дан­ном кон­тек­сте мог­ло бы оз­начать ско­рее соблаз­нил, ввел в заблуж­де­ние, чем сгла­зил или окол­до­вал»51

Еще есть в ново­за­вет­ном гре­че­ском язы­ке сло­во (φαρμακον, кото­рое может быть пере­ве­де­но на сла­вян­ский как “пор­ча”.52

Оно один раз встре­ча­ет­ся у апо­сто­ла Пав­ра (пере­чис­ле­ние восем­на­дца­ти гре­хов, кото­рые дела­ют не воз­мож­ным насле­до­ва­ние Цар­ства Небес­но­го [см.: Гал. 5, 19–21]). Понят­но, что любое кол­дов­ство есть грех хотя бы пото­му, что обра­ща­ет ум кол­ду­на не к Богу, не ко Хри­сту. А тот, чье серд­це не со Хри­стом, не может быть вве­ден в Цар­ство Хри­сто­во… Но нигде апо­стол Павел не гово­рит о том, что кол­дов­ство может при­чи­нить вред дру­гим людям.

И пять раз φαρμακον встре­ча­ет­ся в Откро­ве­нии Иоан­на Богослова.

Про­чие же люди… не рас­ка­я­лись в делах рук сво­их, так что­бы не покло­нять­ся бесам и… идо­лам… И не рас­ка­я­лись они в убий­ствах сво­их, ни в чаро­дей­ствах сво­их, ни в блу­до­де­я­нии сво­ем, ни в воров­стве сво­ем (Откр. 9, 20–21).

Бояз­ли­вых же и невер­ных… и любо­де­ев и чаро­де­ев, и идо­ло­слу­жи­те­лей и всех лже­цов участь в озе­ре, горя­щем огнем и се­рою (Откр. 21, 8).

В дру­гом сти­хе гово­рит­ся, что вне Гра­да Божия будут чаро­деи, и любо­деи, и убий­цы, и идо­ло­слу­жи­те­ли, и вся­кий любя­щий и дела­ю­щий неправ­ду (Откр. 22, 15).

Как видим, Писа­ние упо­ми­на­ет о чаро­дей­стве лишь как об одной из раз­но­вид­но­стей тяж­ких гре­хов. Заня­тия чародей­ством — то, что вре­дит само­му греш­ни­ку, но не то, что прино­сит беду тем, с кем этот несчаст­ный греш­ник нахо­дит­ся во враж­де. Ничто в Писа­нии не дает нам осно­ва­ний счи­тать, что кол­дов­ской грех сосе­да может повли­ять на христианина.

Толь­ко Откро­ве­ние пред­по­ла­га­ет, что от вол­шеб­ства мо­жет быть вред дру­гим. В одном сти­хе гово­рит­ся о дей­ствии духа заблуж­де­ния и обма­на, исхо­дя­щем от Вави­ло­на: вол­шеб­ством, тво­им вве­де­ны в заблуж­де­ние все наро­ды (Откр. 18, 23). Одна­ко вспом­ним, что сло­во φαρμακον лишь вто­рич­ным сво­им зна­чением име­ет «вол­шеб­ство». Пер­вич­ное его зна­че­ние — «от­равление, яд». Вави­лон отрав­ля­ет окру­жа­ю­щие наро­ды. Чем? Ска­жем ли на язы­ке магии: мол, кол­дов­ски­ми чара­ми вавилон­ские кол­ду­ны под­чи­ня­ют себе волю и умы окру­жа­ю­щих людей? Ска­жем ли на совре­мен­ном жар­гоне: Вави­лон «зом­би­ру­ет» их созна­ние? Или речь идет об отра­ве идео­ло­ги­че­ской, о лжи, рас­про­стра­ня­е­мой из миро­вой сто­ли­цы? Имен­но в послед­нем смыс­ле пони­ма­ет это место «Тол­ко­вая Биб­лия»: вина Вавило­на «в вол­шеб­стве, то есть в его раз­вра­ща­ю­щей поли­ти­ке»53

Сло­во «чаро­деи» есть в сла­вян­ском пере­во­де Писа­ния: лука­вии же чело­ве­цы и чаро­дее пре­успе­ют на гор­шее, пре­льща­ю­ще и пре­лъ­ща­е­ми (2 Тим. 3,13). Рус­ский текст гово­рит о «злых людях и обман­щи­ках». Гре­че­ское γόητες может озна­чать и кол­ду­нов, и шар­ла­та­нов. Латин­ский пере­вод гово­рит о seductores — «со­блазнителях». Важ­но отме­тить, что как для апо­сто­ла Пав­ла, так и для его пере­вод­чи­ков опас­ность «чаро­де­ев» состо­ит не в том, что они «вре­ди­тель­ству­ют», а в том, что они вво­дят в за­блуждение, соблаз­ня­ют, пре­льща­ют. Поэто­му вполне обосно­ванно свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник пояс­ня­ет, что под чароде­ями сла­вян­ско­го пере­во­да “долж­но разу­меть не волх­вов и ма­гов, а лица, оча­ро­вы­ва­ю­щие пред­став­ле­ни­ем лжи крас­ною и увле­ка­ю­щие в след ее… Лука­вии чело­ве­цы и чаро­дее будет посе­му: лука­вые и обо­льсти­тель­ные про­по­вед­ни­ки лжи“54

“Чаро­дей­ства” опас­но не сво­им «кол­дов­ским» напол­не­ни­ем, а тем, что оно несет с собой обман и прельщение.

Так что нигде в апо­столь­ских текстах нет при­зы­вов бо­яться силы язы­че­ской магии. И даже на стра­ни­цах Ветхо­го Заве­та мы не видим маги­че­ской вла­сти язы­че­ских жре­цов над Изра­и­лем. Напри­мер, мы видим, что сата­на испро­сил у Бога доз­во­ле­ния кос­нуть­ся болез­нью и горем Иова, но мы не видим, что­бы он это сде­лал через посред­ство язы­ческого жре­ца или колдуна.

В ново­за­вет­ные же вре­ме­на, еще раз напом­ню, о всех «пор­чах», «наслан­ных болез­нях» и «наго­во­рен­ных про­дук­тах» апо­стол Павел ясно ска­зал люби­те­лям «бабьих басен»: идол в мире ничто (1 Кор. 8,4). Участ­ни­ки спле­тен про «пор­чу» долж­ны сде­лать выбор: или для них вме­сте с апо­сто­лом Пав­лом идол есть ничто, или же для них сам апо­стол Павел есть ничто. Не сто­ит искать встре­чи с идо­ла­ми. Нель­зя соучаст­во­вать в язы­че­ских моле­ни­ях и цере­мо­ни­ях. Но если языч­ник («кол­дун») что-то под­ло­жит мне в холо­диль­ник, в сум­ку или под порог—от это­го не может про­изой­ти ника­ко­го духов­но­го вре­да для меня.

Итак, Писа­ние не дает осно­ва­ний для того, что­бы жить под стра­хом «пор­чи». В мире Биб­лии немыс­ли­мы собы­тия, подоб­ные сле­ду­ю­ще­му: «Одна жен­щи­на рабо­та­ла кладовщи­цей. И как-то одна сотруд­ни­ца попро­си­ла ее под­пи­сать ей фик­тивный доку­мент, что учре­жде­ние яко­бы полу­чи­ло столь­ко-то пище­во­го мас­ла, а после это­го мас­ло поти­хонь­ку спи­сать. Кла­дов­щи­ца была жен­щи­ной чест­ной и на такой под­лог не согла­си­лась. Тогда сотруд­ни­ца с угро­зой ей ска­за­ла: “Ты у меня это мас­ло всю жизнь будешь пом­нить”. После это­го она сама или через чаро­де­ев наве­ла кол­дов­ство, “пор­чу” на кладовщи­цу и дочь ее. Кла­дов­щи­ца забо­ле­ла эпи­леп­си­ей. И как-то ран­ней зимой она пошла на реку, лед под ней про­ло­мил­ся, и она уто­ну­ла. Дочь ее тоже ста­ли пре­сле­до­вать бесы, она перенес­ла в жиз­ни мно­го несча­стий и нако­нец при­шла к свя­щен­ни­ку на отчит­ку, что­бы изба­вить­ся от дей­ствия кол­дов­ства»55

В это мире нет Бога, но есть толь­ко бесы и их слу­жи­те­ли. И Бог бес­си­лен, что не может изба­вить от кол­дов­ской мести чело­ве­ка, посту­пив­ше­го по сове­сти и зако­ну. И в таком мире жить поис­ти­не страшно.

Теперь обра­тим­ся к сви­де­тель­ству Пре­да­ния. Досто­вер­ней­ший голос Пре­да­ния — это веро­учи­тель­ные определе­ния Все­лен­ских Собо­ров. Но ни в дог­ма­ти­че­ских опреде­лениях Все­лен­ских Собо­ров, ни в изло­же­ни­ях веры и веро­учи­тель­ных кни­гах нашей Церк­ви, ни даже в кате­хи­зи­сах и «Зако­нах Божи­их» — нигде в каче­стве части православ­ного веро­уче­ния не име­ну­ет­ся вера в «пор­чу» и в угро­зу, устрем­ля­ю­щу­ю­ся к нам со сто­ро­ны язы­че­ских практиков.

Несо­мнен­но, что пад­шие духи могут вхо­дить в души и жизнь людей, созна­тель­но к ним обра­ща­ю­щих­ся. Несомнен­но, что хри­сти­а­нин (кре­ще­ный чело­век), обра­тив­ший­ся к оккульт­но­му миру за каким-либо чудом, рис­ку­ет полу­чить «об­служивание по пол­ной про­грам­ме» — вплоть до одер­жи­мо­сти. Спо­рен вопрос о гра­ни­цах вли­я­ния пад­ших духов на жизнь нехри­сти­ан, если послед­ние пря­мо к ним не взыва­ют. Неясен вопрос о том, может ли один языч­ник магичес­ким путем воз­дей­ство­вать на жизнь и здо­ро­вье дру­го­го языч­ника. Но если пред­по­ло­жить, что по прось­бе неких язычни­ков пад­шие духи смо­гут кон­тро­ли­ро­вать жизнь и здо­ро­вье хри­сти­а­ни­на, то вста­ет вопрос — от чего же нас защи­тил и спас Хри­стос? Богат­ства и зем­ной вла­сти Сво­им уче­ни­кам Он не дал. И вот ока­зы­ва­ет­ся, что на части­цу Его Тела, на цер­ков­ную части­цу (даже на «Боже­ствен­ную боль­ную») лю­бая зна­хар­ка может наслать любую напасть… Утвер­жда­ю­щие, что такая власть у языч­ни­ков есть, про­сто хулят Христа.

Бого­сло­вие — нау­ка прак­ти­че­ская. Поми­мо теоретичес­ких выкла­док, я пред­ло­жу для пас­тыр­ско­го обсуж­де­ния очень про­стой вопрос. В свое вре­мя в мос­ков­ском Госу­дарственном музее Восто­ка суще­ство­ва­ла «шко­ла магии». По уве­ре­нию некой оккуль­тист­ки, некий «Учи­тель» совер­шил над ней «обряд рас­кре­ще­ния». «Рас­кре­щен­ная» учени­ца, научив­шись оккульт­ной прак­ти­ке, затем яко­бы смог­ла мате­ри­а­ли­зо­вать душу сво­е­го умер­ше­го мужа и даже зача­ла от него через два года после его смер­ти…56

Пред­по­ло­жим, что по про­ше­ствии вре­ме­ни эта «рас­кре­щен­ная» ведь­ма реши­ла пока­ять­ся и вер­нуть­ся в Цер­ковь. Дол­жен ли свя­щен­ник кре­стить ее вто­рич­но? Свя­щен­ник дол­жен про­ве­рить глу­би­ну ее пока­я­ния — да. Уяс­нить меру реши­тель­но­сти ее отка­за от ее кол­дов­ско­го про­шло­го — да. При­звать ее к пуб­лич­но­му отре­че­нию от сата­ны и дел его — да. Нало­жить епи­ти­мью — да. Но дол­жен ли свя­щен­ник пе­рекрещивать ее? Пере­кре­щи­ва­ние озна­ча­ло бы, что сата­на может нала­гать свою печать на чело­ве­че­скую душу с такой же силой, как и Спа­си­тель, что он может изни­что­жить кре­щаль­ный дар Бога чело­ве­ку. Это озна­ча­ло бы при­зна­ние того, что по вли­я­нию на нашу жизнь Бог и диа­вол рав­но­мощ­ны. Такое пред­по­ло­же­ние было бы кощун­ством. И цер­ков­ная тради­ция о подоб­ных слу­ча­ях гово­рит одно­знач­но: как бы ни были вели­ки гре­хи чело­ве­ка по кре­ще­нии, но кре­ще­ние не повто­ряется: «Верую во еди­но кре­ще­ние во остав­ле­ние гре­хов». И это зна­чит, что нет у сил тьмы вла­сти до кон­ца сте­реть пе­чать Хри­сто­ву в душе человека.

Кро­ме того, вопрос здесь сто­ит и аске­ти­че­ски. К чему при­ко­ва­но наше зре­ние, что мы пере­жи­ва­ем ост­рее: могу­щество наше­го вра­га или силу наше­го Гос­по­да? Вера в «пор­чу» и боязнь ее есть имен­но при­вя­зан­ность взгля­да ко злу. Но если в поле наше­го зре­ния не Бог,— зна­чит, мы сами нахо­дим­ся в состо­я­нии отпа­де­ния от Бога. И зна­чит, тем без­за­щит­нее мы пред сти­хи­я­ми пад­ше­го мира. Следова­тельно, чем более чело­век инте­ре­су­ет­ся «пор­чей» и «сгла­за­ми», чем боль­ше боит­ся их — тем и в самом деле он даль­ше от Бога и тем доступ­нее он для пред­ме­тов сво­е­го стра­ха. Поэто­му не кол­ду­нов надо искать, а Бога, не на «пор­чу» ози­рать­ся, а Бога взыскивать.

Поэто­му в тво­ре­ни­ях свя­тых учи­те­лей Церк­ви отсутству­ет тема «пор­чи» и про­ти­во­сто­я­ния ей. Хри­сти­а­нин не дол­жен обра­щать­ся к нецер­ков­ным рели­ги­оз­ным прак­ти­кам – об этом Отцы пре­ду­пре­жда­ют посто­ян­но. Но если предпо­ложить, что язы­че­ство само может втор­гать­ся в жизнь того хри­сти­а­ни­на, кото­рый и не помыш­лял взы­вать к духам, — то что же оста­ет­ся от той сво­бо­ды, кото­рую, по торжественно­му уве­ре­нию апо­сто­ла Пав­ла, даро­вал нам Христос?

Напом­ню, что свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий (см.: Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий. Пра­ви­ла, про­стран­но изло­жен­ные в вопро­сах и отве­тах. 55) сре­ди при­чин болез­ни не отме­ча­ет «наве­денную пор­чу» или вред, при­чи­нен­ный хри­сти­а­ни­ну кол­ду­ном-языч­ни­ком (кото­рых во вре­ме­на свя­ти­те­ля Васи­лия было весь­ма мно­го). И страш­нее всех чудо­вищ, опас­нее сон­ма бесов и всех бес­но­ва­тых свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст пола­га­ет завист­ливого среб­ро­люб­ца: «Я желал бы жить со мно­же­ством бес­ну­ю­щих­ся, неже­ли с одним из страж­ду­щих такой болез­нию Среб­ро­люб­цы счи­та­ют вра­гом сво­им чело­ве­ка, не при­чи­нив­ше­го им ника­ко­го вре­да, жела­ют сде­лать рабом сво­бодного и ввер­га­ют его в бес­чис­лен­ные бед­ствия; напро­тив, бес­ну­ю­щи­е­ся ниче­го дру­го­го не дела­ют, как толь­ко в самих себе пита­ют болезнь. Пер­вые нис­про­вер­га­ют мно­же­ство домов, за­ставляют хулить имя Божие, явля­ют­ся зара­зой горо­дов и всей все­лен­ной; а мучи­мые беса­ми более достой­ны сожа­ле­ния и слез пред­ста­вим себе чело­ве­ка, извер­га­ю­ще­го из очей сво­их огонь, чер­но­го, вме­сто рук име­ю­ще­го на обо­их пле­чах сво­их вися­щих дра­ко­нов; пред­ста­вим у него такие уста, в кото­рых вме­сто зубов вон­зе­ны ост­рые мечи, а вме­сто язы­ка нахо­дит­ся источ­ник, изли­ва­ю­щий яд и испус­ка­ю­щий смер­то­нос­ное пи­тие; пред­ста­вим, что чре­во его пожи­ра­ет более вся­кой печи, истреб­ля­ет все ввер­га­е­мое, а ноги как бы кры­ла­тые и быст­рее вся­ко­го пла­ме­ни. Пусть лицо его будет состав­ле­но из собачье­го и вол­чье­го; пусть он не будет про­из­но­сить ниче­го челове­ческого, но будет изда­вать из себя зву­ки нестрой­ные, отврати­тельные и страш­ные; пусть даже в руках у него будет пла­мень. Может быть, вам пред­став­ля­ет­ся страш­ным ска­зан­ное мною; но я еще не изоб­ра­зил его над­ле­жа­щим обра­зом. К ска­зан­но­му надоб­но при­со­во­ку­пить и еще нечто: пусть он пора­жа­ет встре­чающихся с ним, пожи­ра­ет и тер­за­ет плоть их. Но сребролю­бец гораз­до хуже и тако­го чудо­ви­ща»57

Сего­дня на среб­ро­люб­цев (по-совре­мен­но­му — бан­ки­ров) наве­ши­ва­ют орде­на, а народ пуга­ют бай­ка­ми о «пор­чах».

Но нет тако­го пони­ма­ния «духов­ной бра­ни» в творени­ях свя­тых Васи­лия Вели­ко­го, Мака­рия Вели­ко­го, Гри­го­рия Бого­сло­ва.

Свя­ти­тель Нико­лай Япон­ский про­жил свою жизнь сре­ди языч­ни­ков. В сво­ем днев­ни­ке он отме­ча­ет слу­чаи враж­деб­но­го отно­ше­ния япон­цев к нему и к Пра­во­сла­вию. Отме­ча­ет свои неуда­чи и болез­ни. Но ни разу свя­той Ни­колай не пред­по­ла­га­ет, что напасть сва­ли­лась на него вслед­ствие кол­дов­ства язычников.

Не вид­но сле­дов стра­ха перед «пор­чей» и у рус­ских Апос­толов, тру­див­ших­ся сре­ди сибир­ских и аме­ри­кан­ских шама­нистов. Ниче­го не гово­рят они о заго­во­рен­ных пред­ме­тах и косых взгля­дах, через кото­рые яко­бы пере­да­ют­ся болез­ни и про­кля­тия. Напри­мер, мит­ро­по­лит Нестор Кам­чат­ский (в пору сво­е­го слу­же­ния на Кам­чат­ке — еще иеро­мо­нах) описы­вает стран­ную болезнь кам­ча­да­лов — навяз­чи­вые под­ра­жа­ния: «Одна­жды в церк­ви… сто­рож неожи­дан­но заце­пил подсвеч­ник… он пока­тил­ся по наклон­но­му полу. Боль­шин­ство мо­лящихся тузем­цев в церк­ви… с испу­гом почти пого­лов­но так же упа­ли на пол и пока­ти­лись, под­ра­жая дви­же­нию подсвеч­ника… доста­точ­но вне­зап­но­го потря­се­ния, и одер­жи­мые на­чинают делать и гово­рить непро­из­воль­но, бес­со­зна­тель­но то, что им при­ка­жут. При­па­док про­дол­жа­ет­ся недол­го, пос­ле чего боль­ные мгно­вен­но при­хо­дят в себя58

Но сло­во “одер­жи­мый” здесь мит­ро­по­лит Нестор упо­тре­бил в свет­ском зна­че­нии это­го сло­ва, а не в духов­ном. Он пояс­ня­ет: «Пред­по­ла­га­ют, что забо­ле­ва­ют… жите­ли Кам­чат­ки на по­чве недо­ста­точ­но­го и сквер­но­го пита­ния юко­лой »59

Как видим, сре­ди при­чин пси­хи­че­ской болез­ни мис­си­о­нер не уви­дел дей­ствий шама­нов. Един­ствен­ное место Писа­ния, из кото­ро­го мож­но было бы вычи­тать пред­став­ле­ние о том, что пред­мет, к которо­му при­кос­нул­ся кол­дун, опа­сен для слу­чай­но подобравше­го его хри­сти­а­ни­на: а дру­гих стра­хом спа­сай­те, истор­гая из огня, обли­чай­те же со стра­хом, гну­ша­ясь даже одеж­дою, кото­рая осквер­не­на пло­тью (Иуд. 1, 23). Но свя­то­оте­че­ское толкова­ние это­го места исклю­ча­ет воз­мож­ность гру­бо-оккульт­но­го пони­ма­ния тек­ста: «Осквер­нен­ная одеж­да есть жизнь, осквер­нен­ная мно­ги­ми пре­ступ­ле­ни­я­ми вслед­ствие плот­ской стра­сти. Ибо о каж­дом чело­ве­ке узна­ют, пра­ве­ден он или нет, по обра­зу жиз­ни как бы по одеж­де. Один име­ет чистую одеж­ду, доб­ро­де­тель­ную жизнь. Дру­гой — осквер­ненную, жизнь с дела­ми злы­ми. Или, луч­ше: одеж­да, оск­верненная пло­тью, есть такой навык и настро­е­ние совес­ти, обре­ме­ня­ю­щие душу памя­то­ва­ни­ем о пороч­ных движе­ниях и дей­стви­ях пло­ти, смот­ря на кото­рые посто­ян­но как на одеж­ду свою душа напол­ня­ет­ся зло­во­ни­ем стра­стей60.

Вслу­ша­ем­ся еще раз в настав­ле­ния пре­по­доб­но­го Анто­ния Вели­ко­го, пере­дан­ные свя­ти­те­лем Афа­на­си­ем Вели­ким: «Где зна­ме­ние крест­ное, там изне­мо­га­ет чаро­дей­ство, бездей­ственно вол­шеб­ство» (Свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий. Житие… Анто­ния. 78). «Демо­ны все дела­ют, гово­рят, шумят, притвор­ствуют, про­из­во­дят мяте­жи и смя­те­ния к обо­льще­нию не­опытных, сту­чат, безум­но сме­ют­ся, сви­стят; а если кто не об­ращает на них вни­ма­ния, пла­чут и про­ли­ва­ют уже сле­зы, как побеж­ден­ные… Не долж­но нам и боять­ся демо­нов… пото­му что они бес­силь­ны и не могут ниче­го более сде­лать, как толь­ко угро­жать» (Там же. 26–27). «Диа­вол есть чело­ве­ко­убий­ца иско­ни. Меж­ду тем мы живы еще, и даже ведем образ жиз­ни, про­тив­ный диа­во­лу. Итак, явно, что демо­ны не име­ют ника­кой силы» (Там же). «Что­бы не боять­ся нам демо­нов, надо рас­су­дить и сле­ду­ю­щее. Если бы было у них могу­ще­ство, то не при­хо­ди­ли бы тол­пою, не про­из­во­ди­ли бы меч­та­ний, не при­ни­ма­ли бы на себя раз­лич­ных обра­зов, когда стро­ят коз­ни; но доста­точ­но было бы прий­ти толь­ко одно­му и делать, что может и хочет, тем более, что вся­кий име­ю­щий власть не при­ви­де­ни­я­ми пора­жа­ет, но немед­лен­но поль­зу­ет­ся вла­стью как хочет. Демо­ны же, не имея ника­кой силы, как бы забавля­ются на зре­ли­ще, меняя личи­ны и стра­щая детей мно­же­ством при­ви­де­ний и при­зра­ков. Посе­му-то наи­па­че и долж­но их пре­зи­рать, как бес­силь­ных» (Там же). «Даже над сви­ни­я­ми не име­ет вла­сти диа­вол. Ибо, как напи­са­но в Еван­ге­лии, демо­ны про­сили Гос­по­да, гово­ря: пове­ли нам ити (Мф. 8, 31) в сви­ней. Если же не име­ют вла­сти над сви­ни­я­ми, тем паче не име­ют над че­ловеком, создан­ным по обра­зу Божию» (Там же. 29). «Посе­му долж­но боять­ся толь­ко Бога, а демо­нов пре­зи­рать и ни­мало не стра­шить­ся их» (Там же. 30).

От тех же стра­хов избав­лял свою паст­ву и свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Бесы без Его поз­во­ле­ния не сме­ют даже при­ка­сать­ся и к сви­ньям… Что бесы нена­ви­дят нас более, неже­ли бес­сло­вес­ных живот­ных, это вся­ко­му извест­но. Сле­до­ва­тель­но, если они не поща­ди­ли сви­ней, но в одно мгно­ве­ние всех их низ­верг­ли в без­дну, то тем более сдела­ли бы это с обдер­жи­мы­ми ими людь­ми, кото­рых они тас­кали и вла­чи­ли по пусты­ням, если бы про­ви­де­ние Божие, и при самом жесто­ком муче­нии, не обуз­ды­ва­ло и не удер­живало даль­ней­ше­го их стрем­ле­ния»61

А ведь имен­но во вре­ме­на древ­них Отцов язы­че­ство было гораз­до более рас­про­стра­нен­ным, чем сего­дня. Насто­я­щие язы­че­ские жре­цы, а не само­зва­ные «посвя­щен­ные», толь­ко что вышед­шие из ком­со­мо­ла, жили на окра­и­нах горо­дов и в дерев­нях. Да и сре­ди хри­сти­ан было мно­же­ство людей, кото­рые при­нес­ли с собою в Цер­ковь и опыт жиз­ни в язы­че­стве, и язы­че­ские пред­рас­суд­ки (все же от ате­из­ма обра­тить­ся к истин­ной вере лег­че, чем от язы­че­ства). И в те вре­ме­на люди быва­ли и мало­вер­ны, и двое­вер­ны, и мало­душ­ны… Но что-то не слыш­но было в те века цер­ков­ной про­по­ве­ди на тему: «Бой­тесь язы­че­ских жре­цов и колдунов!»

Так кто же это отме­нил сло­ва апо­сто­ла Пав­ла о ничто­жестве идо­лов? Где это в Писа­нии и в свя­то­оте­че­ском бо­гословии гово­рит­ся о том, что языч­ник может наве­сти кол­дов­скую «пор­чу» на пра­во­слав­но­го, кре­ще­но­го, цер­ковного чело­ве­ка? Где в тво­ре­ни­ях древ­них Отцов пре­дупреждения о том, что наго­во­рен­ная нит­ка, игол­ка или вода могут навре­дить хри­сти­а­ни­ну? С каких это пор Про­мысл Божий и цер­ков­ная бла­го­дать не защи­ща­ют людей от кол­дов­ства? На каком осно­ва­нии утвер­жда­ет­ся, буд­то какая-то тварь может отлу­чить нас от люб­ви Божи­ей? Тем, кто полон реши­мо­сти транс­ли­ро­вать даль­ше стра­хи пе­ред кол­дов­ством и «пор­чей» (кото­рые дей­стви­тель­но вре­дят — но тому, кто ими зани­ма­ет­ся), поре­ко­мен­дую про­читать отрезв­ля­ю­ще дей­ству­ю­щее Сло­во пре­по­доб­но­го Иоан­на Дамас­ки­на «О дра­ко­нах и при­ви­де­ни­ях» и поду­мать — не отно­сит­ся ли и к ним предо­сте­ре­же­ние свя­то­го Отца: «Неве­же­ство — вещь нена­деж­ная»62

Пусть мне пока­жут тек­сты, напи­сан­ные свя­ты­ми учи­телями Церк­ви, в кото­рых утвер­жда­ет­ся, что кол­дун мо­жет наве­сти «пор­чу» на хри­сти­а­ни­на, да еще на постоян­но при­ча­ща­ю­ще­го­ся Свя­тых Даров, да еще на священни­ка. В нынеш­них апо­кри­фах запро­сто повест­ву­ют­ся бай­ки вро­де: «Село, где слу­жил батюш­ка, сплошь из кол­ду­нов со­стоит, на Укра­ине это обыч­ное дело. Одна­жды о. Вале­рий забо­лел. Едва взгля­нув на него, ста­ри­ца ска­за­ла: “Тебе за­гнали девять колов. Три кола я с тебя сня­ла, шесть оста­лось, давай молить­ся”. За минув­шую ночь ей ста­ло хуже: она его боль на себя взя­ла. Чаще все­го люди не подозре­вали, что их облег­че­ние ношей ложит­ся на матуш­ку. Об­нимет, поце­лу­ет — каза­лось бы, бла­го­слов­ля­ет, а она их хворь на себя берет»63

Ниче­го подоб­но­го это­му нет ни у пре­по­доб­но­го Иса­а­ка Сири­на, ни у свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, ни у свя­ти­те­ля Фео­фа­на Затвор­ни­ка, ни у свя­ти­те­ля Игна­тия Брян­ча­ни­но­ва — нигде у свя­тых бого­сло­вов не встре­чал я рас­ска­зов о «пор­че­ных»64

Мне уда­лось най­ти толь­ко один текст, при­над­ле­жа­щий перу свя­то­го Отца и изла­га­ю­щий подоб­ные веро­ва­ния. Свя­титель Димит­рий Ростов­ский в сво­ей антираскольничес­кой поле­ми­ке (надо при­знать, очень пред­взя­той) приво­дит рапорт ста­ро­го свя­щен­ни­ка, кото­рый был уве­рен, что лет трид­цать назад в его при­хо­де ста­ро­ве­ры сжи­га­лись под вли­я­ни­ем наве­ден­ной на них «пор­чи»… Еще один анало­гичный при­мер, — когда магия затро­ну­ла уже всю Поль­шу, – свя­той Димит­рий почерп­нул из като­ли­че­ских поль­ских изда­ний. Как видим, свя­той Димит­рий гово­рит о таких вещах не из соб­ствен­ной духов­ной практики…

Учась и в семи­на­рии, и в ака­де­мии,— ни на одной из лек­ций я не слы­хи­вал о подоб­ной напа­сти. И если, соглас­но ново­яв­лен­ным апо­кри­фи­че­ским «Жити­ям подвиж­ни­ков и подвиж­ниц бла­го­че­стия XX в.», новые подвиж­ни­цы толь­ко и заня­ты тем, что вою­ют с «пор­чей», то поче­му же в церков­ных шко­лах об этом не гово­рят ни сло­ва? Поче­му практику­мы по борь­бе с «пор­чей» не были вве­де­ны в семи­на­ри­ях в ту пору, когда чудо­тво­ри­ли пер­со­на­жи упо­ми­на­е­мых здесь книг и очер­ков, и куда же смот­рел Учеб­ный коми­тет Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, воз­глав­ля­е­мый тогда мит­ро­по­ли­том Таллин­ским и Эстон­ским Алек­си­ем, нынеш­ним Патриархом?

Из Пре­да­ния я знаю дру­гое: в свя­то­оте­че­ских творени­ях есть пря­мые предо­сте­ре­же­ния про­тив того, что­бы ис­толковывать несча­стья и немо­щи свои и сво­их ближ­них пред­по­ло­же­ни­я­ми о «пор­чах» и «сгла­зах».

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст уго­ва­ри­вал не боятьсяиудей­ствующих, всту­пая с ними в дис­кус­сию: “Ближ­ний, хотя… и поне­го­ду­ет, не может, одна­ко же, сде­лать тебе ника­ко­го вре­да… Как негод­ные слу­ги, пока­зы­вая детям страш­ные и смеш­ные личи­ны (сами-то по себе они не страш­ны, но толь­ко пред­ставляются таки­ми по сла­бо­сти дет­ско­го ума), воз­буж­да­ют боль­шой смех; так и иудеи пуга­ют толь­ко сла­бых хри­сти­ан сво­и­ми личи­на­ми65

И о силе язы­че­ской “эзо­те­ри­ки” свя­той Иоанн был не более высо­ко­го мне­ния: «Душа их преисполне­на мно­же­ства при­мет. “Напри­мер, такой-то, — гово­рят, — пер­вый встре­тил­ся со мной, когда я выхо­дил из дому: непремен­но слу­чит­ся тыся­ча непри­ят­но­стей для меня. Сего­дня нена­вистный слу­га, пода­вая мне обувь, под­нес напе­ред левую: быть боль­шим бедам и напа­стям. Сам я, выхо­дя из дому, сту­пил за порог левою ногою: и это пред­ве­ща­ет несча­стия… Когда же я вышел из дому, у меня пра­вый глаз миг­нул: быть сле­зам” Закри­чит ли осел, или петух, чих­нет ли кто, и, вооб­ще, что бы ни слу­чи­лось, все их тре­во­жит, так что они… точ­но скова­ны тыся­ча­ми уз, точ­но нахо­дят­ся во мра­ке, во всем подозре­вают (худое) и гораз­до боль­ше пора­бо­ще­ны, чем тыся­чи не­вольников. Но не будем мы таки­ми, напро­тив, осме­яв­ши все такие (суе­ве­рия)… будем счи­тать для себя страш­ным один толь­ко грех и оскорб­ле­ние Бога. Если все это пустя­ки, то и посме­ем­ся над этим, рав­но как и над пер­вым винов­ни­ком это­го — диа­во­лом. Воз­бла­го­да­рим Бога и будем ста­рать­ся, что­бы нам самим нико­гда не впасть в такое раб­ство, а если кто из наших дру­зей будет пле­нен, разо­рвем его узы, осво­бо­дим его от это­го неснос­но­го и постыд­но­го заклю­че­ния, сде­ла­ем его спо­соб­ным для вос­хож­де­ния к небу, выпря­мим его опустив­шиеся кры­лья и научим его любо­муд­рию каса­тель­но жиз­ни и веры»66

Свя­ти­тель Сера­пи­он Вла­ди­мир­ский воз­му­щал­ся тем, что его паства при­пи­сы­ва­ла зна­ха­рям и кол­ду­нам слиш­ком боль­шие воз­мож­но­сти: «Поду­мал , что уже утвер­ди­лись вы… Но вы еще язы­че­ских обы­ча­ев дер­жи­тесь: в кол­дов­ство ве­рите… Из книг каких иль писа­ний вы слы­ша­ли, буд­то от кол­довства на зем­ле насту­па­ет голод или что кол­дов­ством хле­ба умно­жа­ют­ся? Если же вери­те в это, зачем тогда пожи­га­е­те их ? Моли­тесь вы кол­ду­нам, и чти­те их, и жерт­вы при­но­си­те им — пусть пра­вят общи­ной, нис­пу­стят дожди, теп­ло при­не­сут, зем­ле пло­дить пове­лят! Вот нын­че три года хлеб не родит­ся не толь­ко в Руси, но у като­ли­ков тоже — кол­ду­ны ль так устро­и­ли? А не Бог ли пра­вит Сво­им тво­ре­ньем, как хочет, нас за гре­хи нака­зуя?.. Если Бог попус­тит, то бесы вер­шат, попус­ка­ет же Бог лишь тем, кто боит­ся их, а кто веру креп­кую дер­жит к Богу — над тем чаро­деи не власт­ны!»67

Срав­ним при­ве­ден­ную выше «стра­шил­ку о кла­дов­щи­це» с суж­де­ни­ем пре­по­доб­но­го Ана­то­лия Оптин­ско­го: «Что ка­сается тво­ей дет­ской бояз­ни быть во вла­сти диа­во­ла через какую-то кол­ду­нью, то этим ты толь­ко дока­зы­ва­ешь, что поня­тия твои о хри­сти­а­нине, о Боге, о диа­во­ле суть поня­тия дере­вен­ской бабы. Если в сви­ней не сме­ли вой­ти бесы без воли Иису­са Хри­ста, как они вой­дут в людей?»68
“Вся эта мгли­стая сила ниче­го не зна­чит и ниче­го не сде­ла­ет. Она вас толь­ко как детей пуга­ет. Сви­ньи целый леги­он не посмел кос­нуть­ся; вас ли, Божи­их послуш­ниц, тро­нет?»69 Кла­дов­щи­ца, конеч­но, не мона­хи­ня. Но ведь и не сви­нья. Допу­сти­мо ли для хри­сти­а­ни­на пред­по­ло­жить, что Гос­подь может ос­тавить без Сво­е­го покро­ва чест­но­го чело­ве­ка, поступавше­го по сове­сти и по заповеди?

И отго­вор­ки типа: «Это дей­ству­ет толь­ко на недо­стой­ных хри­сти­ан» — здесь непри­ем­ле­мы: ибо кого же мож­но назвать «достой­ным» хри­сти­а­ни­ном? Или мы при­зна­ем, что благо­дать кре­ще­ния во Хри­ста несмы­ва­е­ма и до кон­ца нестирае­ма, или мы ста­но­вим­ся на точ­ку зре­ния про­те­стан­тов и дона­ти­стов и счи­та­ем, что бла­го­дат­ность хри­сти­ан­ских Таинств цели­ком и пол­но­стью зави­сит от наше­го «досто­ин­ства».


 

Сам я чело­век весь­ма дале­кий от чистой хри­сти­ан­ской жиз­ни. И при этом я явным обра­зом неудо­бен тем оккульт­но-каб­ба­ли­сти­че­ским оппо­нен­там, с кото­ры­ми веду посто­ян­ную поле­ми­ку. По тем схе­мам, что пред­ла­га­ют­ся в совре­мен­ных апо­кри­фи­че­ских бро­шюр­ках о «пор­че», тео­со­фы, «неоязыч­ники» и каб­ба­ли­сты долж­ны были бы про­во­дить ночи в при­цельном наве­де­нии «пор­чи» на меня, а я не дол­жен был бы про­жить и неде­ли после выхо­да пер­вой моей книж­ки, крити­кующей оккуль­тизм… В суд сек­тан­ты на меня пода­ва­ли. С ку­лаками набра­сы­ва­лись. Тол­че­ное стек­ло в пода­рен­ные про­дукты какие-то мои «ува­жа­е­мые оппо­нен­ты» под­кла­ды­ва­ли. Но вот «пор­чи» око­ло себя я не при­ме­чал. Отсут­ствие «пор­чи» в моей жиз­ни мож­но объ­яс­нить четырь­мя при­чи­на­ми. Или со сто­ро­ны сект не было попы­ток подей­ство­вать на меня на «аст­раль­но-духов­ном плане». Или моя пра­вед­ность тако­ва, что дела­ет меня неуяз­ви­мым для этих стрел. Или магия у них сла­бая. Или же — сила цер­ков­ных Таинств тако­ва, что она покры­ва­ет и мои гре­хи, и наве­ты вражии.

Пер­вый вари­ант я не могу при­знать вполне объясняю­щим мое отно­си­тель­ное бла­го­по­лу­чие. Во вся­ком слу­чае, от несколь­ких сект я слы­шал обе­ща­ния «помо­лить­ся» о моем вра­зум­ле­нии и обра­ще­нии в их веру. Вто­рое пред­по­ло­же­ние я могу отверг­нуть и реши­тель­но, и вполне ком­пе­тент­но (ибо грех, мой пре­до мною есть вину [Пс. 50, 5]). В тре­тьем вопро­се я не­компетентен. Но могу заме­тить, что, если эта магия не действу­ет даже на меня,— чего же боять­ся ее осталь­ным христианам?

Так что дело не в их силе и не в моей кре­по­сти. Дело в испо­ве­да­нии Пра­во­сла­вия70 В бла­го­сти Божи­ей. И конеч­но, в молит­вах тех пра­во­слав­ных свя­щен­но­слу­жи­те­лей и мирян, кото­рые поми­на­ют меня в сво­их обра­ще­ни­ях к Богу…

Ска­жем ина­че: бесы жела­ют все­лить­ся во всех людей? Да. Нуж­на ли им для это­го помощь посто­рон­них людей (ча­родеев)? Нет. Есть ли чело­век, кото­ро­му кто-либо не желал зла? Нет. Сле­до­ва­тель­но, и в мире види­мом, и в мире неви­димом у каж­до­го из нас доста­точ­но недоб­ро­же­ла­те­лей. Но если одер­жи­мых все же отно­си­тель­но немно­го — зна­чит, при­чи­на каж­до­го кон­крет­но­го слу­чая одер­жи­мо­сти не в зло-жела­тель­стве сосе­да, а в неис­по­ве­ди­мом Про­мыс­ле Того, Кто зна­ет, как вра­зум­лять сотво­рен­ных Им людей и нака­зы­вать, как мило­вать и предо­сте­ре­гать… И зна­чит — к Нему и долж­ны быть обра­ще­ны наши надеж­ды и наши страхи.

Нель­зя забы­вать (осо­бен­но перед лицом наших недру­гов) вели­ких слов апо­сто­ла Пав­ла: если Бог за нас, кто про­тив нас? (Рим. 8, 31). И пото­му «стра­ха же ваше­го не убоим­ся, ниже сму­тим­ся, яко с нами Бог». На каж­дом водо­свят­ном молебне Цер­ковь воз­гла­ша­ет про­ки­мен: «Гос­подь про­све­ще­ние мое и Спа­си­тель мой, кого убо­ю­ся? Гос­подь защи­ти­тель живо­та мое­го, от кого устра­шу­ся?». Стран­ное дело, но имен­но на водо­свят­ных молеб­нах пол­но тех лю­дей, кото­рые при­шли на них из чув­ства стра­ха: освя­щен­ная вода им нуж­на как обе­рег от кол­ду­нов, навед­ших на них и страх, и «пор­чу». Не бла­го­дат­ную помощь от Бога в соб­ственной борь­бе про­тив соб­ствен­ных стра­стей ищут люди в свя­той воде и не под­держ­ку соб­ствен­но­го уси­лия на пути к свя­то­сти, но какую-то чисто внеш­нюю защи­ту от тех, кого они счи­та­ют сво­и­ми вра­га­ми (как пра­ви­ло, в кол­дов­стве подо­зре­ва­ют­ся род­ствен­ни­ки или соседи).

Вме­сто при­ход­ских спле­тен луч­ше дове­рить­ся трез­вым голо­сам совре­мен­ных мона­стыр­ских духов­ни­ков, предупреж­дающих: «К раз­ря­ду гре­хов про­тив пер­вой запо­ве­ди принад­лежит вол­шеб­ство, когда люди, оста­вив веру в силу Божию, верят тай­ным и боль­шею частью злым силам тва­рей, в осо­бенности злых духов, и ста­ра­ют­ся дей­ство­вать ими. Таким обра­зом, в гре­хе вол­шеб­ства вино­вен и тот, кто верит в тай­ные силы тва­рей, и тот, кто сам дей­ству­ет эти­ми сила­ми»71

Все эти при­зы­вы: «Бой­тесь кол­ду­нов», «Бой­тесь “пор­чи”» — это еще и забве­ние запо­ве­ди Псал­мо­пев­ца, обличав­шего тех, кои тамо убо­я­ша­ся стра­ха, иде­же не бе страх (Пс. 13, 5). Душу, кото­рая боле­ет стра­хом перед кол­ду­на­ми, долж­но повя­зать сове­том свя­ти­те­ля Тихо­на Задон­ско­го: «Сата­на, дух зло­бы и враг мой, неви­ди­мый мне, но присутстви­ем злых сво­их сове­тов мне позна­ва­е­мый, стра­шен; но без воли Божи­ей не ток­мо надо мной, чело­ве­ком, но и над ско­тами и сви­нья­ми вла­сти не име­ет (см.: Мф. 8,31), как и всяк чело­век, враж­ду­ю­щий мне… Когда Бог попу­стит на мене беду — уже­ли я ее миную? Напа­дет она на мене, хотя бы я ее и боял­ся. Когда не хощет Он попу­стить, то, хотя вси диа­во­ли, и вси злые люди, и весь мир вос­ста­нут, ничто мне не сде­ла­ют. Поне­же Он, един силь­ней­ший всех, отвра­тит злая вра­гам моим. Огнь не пожжет, меч не посе­чет, вода не пото­пит, зем­ля не пожрет без Бога: яко все, как тво­ре­ние, без пове­ле­ния Твор­ца сво­е­го ниче­го не сде­ла­ет. Поч­то убо мне все­го боять­ся, что есть, кро­ме Бога? Убо­им­ся убо, бра­тие, еди­но­го Бога, да ниче­го и нико­го не убо­им­ся… Бог все, и, кро­ме Бога, все ничто: и зло­ба всех диа­во­лов и злых людей ничто. Ока­я­нен и беден, кто не боит­ся Гос­по­да и Бога, ибо тот все­го боит­ся»72

Эти недолж­ные стра­хи и порож­да­ет апо­кри­фи­че­ская лите­ра­ту­ра. Не кол­ду­ны, а гре­хи при­вле­ка­ют к нам бесов. Поэто­му не кол­ду­нов, а гре­хов надо боять­ся. Ни кол­ду­нов, ни бесов не надо боять­ся. Страх перед «пор­чей» есть уже пер­вый шаг к тому иску­ше­нию, кото­рое в аске­ти­че­ской литера­туре име­ну­ет­ся «бесов­ские стра­хо­ва­ния». В житий­ной лите­ра­ту­ре (вспом­ним опять житие пре­по­доб­но­го Анто­ния Вели­кого) неред­ко опи­сы­ва­ют­ся устра­ша­ю­щие виде­ния недоб­рой силы. Если чело­век при­мет их все­рьез и испу­га­ет­ся — зна­чит, тем самым виде­ние стра­ха из его ума вытес­ни­ло память о Боге, Кото­рый силен любую нежить вер­нуть в ее изна­чаль­ное не­бытие. А если из ума выкра­де­на память о Боге — то он уже гораз­до более досту­пен для вли­я­ний и вну­ше­ний. Тварь вста­ла на место Твор­ца. Тварь, пусть даже не пре­льсти­тель­но – вож­деленная, а отвра­ти­тель­но-пуга­ю­щая, засло­ни­ла собою небо.

Если же чело­век боль­шее вни­ма­ние уде­ля­ет сво­им оп­понентам, то, как ни стран­но, он ста­но­вит­ся не более за­щищен, а более уяз­вим. Вера в кол­дов­ство при­но­сит тот вред, что «когда над чело­ве­ком беда слу­чит­ся, он не перено­сит ее с тер­пе­ни­ем, а на дру­гих злоб­ству­ет. Кто мно­го дума­ет о кол­дов­стве, тот и вправ­ду от сво­ей думы при попуще­нии Божи­ем беду может полу­чить. Пове­рит чело­век, что на него кол­дун болезнь наслал, нач­нет бес­по­ко­ить­ся, ску­чать и забо­ле­ет. Для истин­но­го хри­сти­а­ни­на не страш­ны нагово­ры и пор­чи, пото­му что не дано от Бога вла­сти кол­ду­нам и воро­же­ям. Нуж­но во всем пре­да­вать­ся в волю Божию, без пове­ле­ния Кое­го бесы не сме­ли и в сви­ней вни­ти, а не бо­яться кол­ду­нов» (Пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский)73

В этом слу­чае чело­век впа­да­ет в тот грех, от кото­ро­го предо­сте­ре­гал свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Но кто из лю­дей, ска­жешь ты, так несча­стен и жалок, что и во вре­мя молит­вы не быва­ет кро­ток? Тот, кто, молясь, про­кли­на­ет, испол­нен гне­ва и вопи­ет про­тив вра­гов сво­их. Если ты хо­чешь обви­нять, то обви­няй себя само­го… гово­ри не о том, какое зло при­чи­нил тебе дру­гой, но какое ты сам себе на­нес; оно-то и есть вели­чай­шее зло. Дру­гой не может оби­деть тебя, если ты сам себя не оби­жа­ешь»74

Вера в «пор­чу» при­во­дит к тому, что чело­век не ви­дит сво­их гре­хов (став­ших при­чи­ной его зло­клю­че­ний), но впа­да­ет в грех осуж­де­ния дру­гих людей. Татья­на Гори­че­ва при­во­дит диа­лог сво­е­го духов­но­го отца, архиман­дрита Иоан­на (Кре­стьян­ки­на), с неко­ей палом­ни­цей: «Вче­ра слы­ша­ла, как ста­рец гово­рил с одной жен­щи­ной. Она ста­ла жало­вать­ся, что какая-то дру­гая палом­ни­ца все хочет ее окол­до­вать. Наш ста­рец слу­шал-слу­шал да и го­ворит: “Я семь­де­сят лет живу на све­те и ни одно­го пло­хого чело­ве­ка, кро­ме себя само­го, не встре­чал, а ты мне про кол­ду­ний гово­ришь”»75

И дру­гой  пас­тырь сове­ту­ет тоже “Когда чело­век уве­рен, что его уже “сгла­зи­ли”, испор­ти­ли” или “про­кля­ли”, когда его не поки­да­ет мысль, что кто-то из людей при­чи­нил ему зло, и он хочет най­ти это­го носи­те­ля зла, — тако­му чело­ве­ку важ­но понять, что зло ему при­чи­нил не чело­век, а диа­вол (попу­ще­ни­ем Божи­им). Что делать? Стать чле­ном Хри­сто­вой Церк­ви, пре­кра­тить поис­ки “вра­га” сре­ди людей, вни­ма­тель­нее при­смот­реть­ся к сво­ей жиз­ни»76 “Мы истин­ную веру сме­ша­ли с суе­ве­ри­ем, верим вся­ким силам, предчустви­ям, гада­ни­ям, кол­дов­ству. Это все насле­дие наше­го язы­ческого про­шло­го. Про­шло 1 000 лет после кре­ще­ния Руси, а все никак не можем отло­жить суе­ве­рия и быть дей­ствительно пра­во­слав­ны­ми хри­сти­а­на­ми!», — проповедо­вал архи­манд­рит Иоанн.77

В Кие­во-Печер­ской лав­ре в наше вре­мя про­изо­шла зна­менательная бесе­да. Один насель­ник тяж­ко забо­лел и до­пустил в себя помысл, что это на него кто-то «пор­чу» на­вел. С этой догад­кой он пошел к брат­ско­му духов­ни­ку. Ба­тюшка выслу­шал его и вдруг спро­сил: «А ты в Бога веришь?».— «Ну конеч­но».— «Нет, ты поду­май: ты в Бога веришь?».— «Да, конеч­но верю!».— «Ты поду­май, преж­де чем ска­зать. Ты в Бога веришь?»… Яко­бы «спор­чен­ный» монах заду­мал­ся и после раз­ду­мья отве­тил: «Про­сти, отче! Я глу­пость сказал…».

Ведь и в самом деле — «Бог может… все, а демо­ны… толь­ко то, что попус­ка­ет Он, сове­тов Кото­ро­го тай­ных мно­го, а неспра­вед­ли­во­го — ни одно­го» (Бла­жен­ный Авгу­стин. О Гра­де Божи­ем. 18, 18).

И имен­но эти уве­ща­ния нахо­дят­ся в цер­ков­ной тради­ции. И преж­де было заме­че­но, что люди, веря­щие в «пор­чу», «утвер­жда­ют, что их испор­тил такой-то или такая-то, не пони­мая того, что такою хит­ро­стию враг под­дер­жи­ва­ет свое над боль­ны­ми обла­да­ние, скры­ва­ясь под кро­вом пита­емой в помыс­лах боль­ных зло­бы и само­оправ­да­ния. Страж­дущий от бесов чело­век дол­жен вни­ма­тель­но рас­смот­реть себя, при­пом­нить все гре­хи, совер­шен­ные им от 7‑летнего воз­рас­та, и сознать в осо­бен­но­сти тот грех, в кото­ром за­ключается при­чи­на болез­ни. Потом он дол­жен все эти гре­хи искренне испо­ве­дать пред свя­щен­ни­ком, при­ми­рить­ся с ближ­ни­ми, оста­вить вся­кую про­тив них зло­бу, и поло­жить твер­дое наме­ре­ние и нача­ло не обра­щать­ся вновь на ста­рые гре­хи, и, нако­нец, с сокру­ше­ни­ем при­сту­пить к при­ня­тию Свя­тых Хри­сто­вых Тайн»78

Лечить­ся от стра­ха перед «пор­чей» пре­по­доб­ный Ила­ри­он Оптин­ский сове­ту­ет так: «Мно­го при­во­ди­ли к стар­цу стра­дающих нерв­ны­ми и душев­ны­ми болез­ня­ми, кото­рых обыч­но назы­ва­ют — пор­че­ны­ми. Ста­рец нахо­дил, что при­чи­ною подоб­ных болез­ней быва­ют часто непри­ми­ри­мая враж­да, раз­до­ры семей­ные и тяж­кие нерас­ка­ян­ные гре­хи. Ста­рец ука­зывал боль­ным не мни­мую, а дей­стви­тель­но най­ден­ную им при­чи­ну их болез­ни и при­во­дил к созна­нию, рас­ка­я­нию и сокру­ше­нию о сво­их гре­хах. Если боль­ные ука­зы­ва­ли на кого-либо как на при­чи­ну сво­ей болез­ни, что часто быва­ло с не­рвными боль­ны­ми, то о. Ила­ри­он сове­то­вал тогда испро­сить у того лица про­ще­ния, если оно живо, а если скон­ча­лось, то при­ми­рить­ся с ним, отслу­жить на его моги­ле пани­хи­ду о его упо­ко­е­нии и дома за него молить­ся, при­не­сти пока­я­ние, при­нять епи­ти­мью и поло­жить нача­ло доб­ро­де­тель­ной жиз­ни»79

Впро­чем, в житий­ной лите­ра­ту­ре (даже той, что вошла в Четий Минеи) встре­ча­ют­ся рас­ска­зы об успеш­ных дей­стви­ях кол­ду­нов про­тив хри­сти­ан (то есть о “пор­че”). Уже на гра­ни XVIII и XIX вв. Мос­ков­ско­му мит­ро­по­ли­ту Пла­то­ну (Лев­ши­ну) при­хо­ди­лось сето­вать на то, что пра­во­слав­но­му бого­сло­ву очень непро­сто поле­ми­зи­ро­вать имен­но с неуме­рен­ны­ми “рев­ни­те­ля­ми бла­го­че­стия”, кото­рые всю­ду видят чуде­са, убеж­де­ны в бого­дух­но­вен­но­сти каж­дой строч­ки, под­писанной авто­ри­тет­ным име­нем или посвя­щен­ной свя­то­му. Любую цер­ков­ную книж­ку или даже сплет­ню они склон­ны вос­принимать как пря­мо глас с небес. По горь­ко­му при­зна­нию мит­ро­по­ли­та Пла­то­на, «Церк­ви Хри­сто­вой пас­ты­рю и само­му про­све­щен­но­му невоз­мож­но иметь с рас­коль­ни­ка­ми пре­ние и их в заблуж­де­нии убе­дить. Ибо в пре­ни­ях с обе­их сто­рон долж­но быть еди­но нача­ло или осно­ва­ние, на кото­ром бы утвер­жда­лись все дока­за­тель­ства. Но если у одной сто­ро­ны нача­ло будет иное, а у дру­гой дру­гое, то согла­сить­ся нико­гда будет невозможно.
Бого­про­све­щен­ный хри­сти­ан­ский бого­слов для утвер­жде­ния всех истин веры Хри­сто­вой не иное при­знает нача­ло, как еди­но сло­во Божие или писа­ния Вет­хо­го и Ново­го Заве­та; а рас­коль­ник, кро­ме сего нача­ла, кото­рое и мало ува­жа­ет, ибо мало пони­ма­ет, при­зна­ет еще за равносиль­ные сло­ву Божию нача­ла и вся­кие пра­ви­ла Собо­ров, и вся­кие писа­ния цер­ков­ных учи­те­лей, и вся­кие пове­сти, в кни­гах цер­ковных обре­та­е­мые, да их и более ува­жа­ет, неже­ли сло­во Бо­жие, ибо они для него понят­нее. Но как и пра­ви­ла Собо­ров или отно­си­лись к тем вре­ме­нам, или писа­ны по при­стра­стию и непро­све­щен­но­му неве­же­ству80 и в писа­ни­ях цер­ков­ных учи­те­лей мно­го погре­ши­тель­но­го и с собою несо­глас­но­го; а в по­вестях и зело мно­го бас­ней, небы­лиц и без­мест­но­стей, то следо­вало бы пра­ви­ла, и Отцов, и пове­сти не ина­че при­нять, как когда они соглас­ны с сло­вом Божи­им и слу­жат тому объясне­ниями. Но рас­коль­ник сего не при­ем­лет и почи­та­ет хулою, ког­да бы ему открыть, что Собо­ры или Отцы в иных мне­ни­ях по­грешили, а пове­сти мно­гие неве­ро­ят­ны. “Как? — вос­клик­нет он. — Отцы свя­тые погре­ши­ли? Да мы их свя­ты­ми почи­та­ем, они чуде­са тво­ри­ли, их писа­ния суть бого­дух­но­вен­ны”. Что на сие бого­слов? Лег­ко может воз­ра­зить, но не по­смеет, дабы не толь­ко рас­коль­ни­ков, но и сво­их мал осмыс­ленных не соблаз­нить и не сде­лать зла гор­ше­го. “Вот,— про­воз­гла­сят,— Отцов свя­тых не почи­та­ет, Собо­ры отвер­гает, пове­стям цер­ков­ным сме­ет­ся!”. Итак, бого­слов бого­про­све­щен­ный мол­чи, а рас­коль­ник ври и дру­гих глу­пых к себе скло­няй»81

Вот и ныне я вижу, как суро­ве­ют лица пра­во­слав­ной ауди­то­рии, когда я начи­наю гово­рить нечто кри­ти­че­ское о неко­то­рых мас­со­вых изданиях.

Не все то, что обжи­лось в народ­ном бла­го­че­стии, дол­жно быть рас­це­не­но как сов­ме­сти­мое с хри­сти­ан­ством. Даже в цер­ков­ных рас­ска­зах есть апо­кри­фи­че­ски-фоль­к­­лор­ные дета­ли… В житий­ной лите­ра­ту­ре вели­кое множе­ство дра­го­цен­ней­ших жем­чу­жин. Но есть и фольк­лор­ные эле­мен­ты (Геор­гий Федо­тов пишет об этом так: «От чудес сле­ду­ет отли­чать леген­дар­ные моти­вы, свой­ствен­ные на­родному пре­да­нию и эпо­су и рас­про­стра­нен­ные в одина­ковых и близ­ких фор­мах у раз­ных наро­дов и в раз­ных ре­­ли­ги­оз­но-куль­тур­ных мирах»82 И поэто­му даже кано­ни­че­ская житий­ная лите­ра­ту­ра обла­да­ет зна­чи­тель­но мень­шим веро­учи­тель­ным зна­че­ни­ем по срав­не­нию со святоотечес­кими тво­ре­ни­я­ми. То, что соста­ви­те­ли житий не столь ду­ховно чисты и муд­ры, как те, о ком они повест­ву­ют, не так уж необыч­но. Жития свя­тых ред­ко пишут­ся свя­ты­ми же (и даже Епи­фа­ний Пре­муд­рый, напи­сав­ший житие Пре­по­доб­но­го Сер­гия Радо­неж­ско­го,— совсем не Сер­гий Радонежский).

Чаще имен­но несвя­тые люди рас­ска­зы­ва­ют о сво­их впе­чат­ле­ни­ях от встреч со свя­ты­ми людь­ми. И в этих рас­ска­зах могут быть неточ­но­сти, ошиб­ки, и «при­пис­ки», и соб­ственные тол­ко­ва­ния. Поче­му и пред­пи­сы­ва­лось «Духов­ным регла­мен­том» «смот­реть исто­рии свя­тых, не суть ли некия от них лож­но вымыш­лен­ныя, ска­зу­ю­щия чего не было, или и хри­стианскому пра­во­слав­но­му уче­нию про­тив­нья или без­дель­ныя и сме­ху достой­ныя пове­сти. И тако­выя пове­сти обли­чить и за­прещению пре­дать с объ­яв­ле­ни­ем лжи, во оных обре­та­е­мой»83

А в XIX в. свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский пред­ла­гал с осто­рож­но­стью выно­сить на свет древ­ние житий­ные руко­писи: при изда­нии Мака­ри­е­вых Чети­их Миней нуж­но «про­пустить неко­то­рые ста­тьи, кото­рых изда­ние было бы без поль­зы и частию не без вре­да. Не угод­но ли было бы распоря­диться, что­бы один месяц Минеи Мака­ри­е­вой был критичес­ки рас­смот­рен, с заклю­че­ни­ем, что долж­но печа­тать и что не долж­но, и поче­му»84“Не мало нуж­но осмот­ри­тель­но­сти, что­бы соста­вить пра­виль­ный спи­сок свя­тых и отде­лить чистые источ­ни­ки жиз­не­опи­са­ний от сме­шан­ных; пото­му что, кро­ме свя­тых обще­при­знан­ных… есть мест­но чти­мые, по преда­ниям неопре­де­лен­ным и не полу­чив­шим пра­виль­но­го церков­ного утвер­жде­ния; и есть ска­за­ния о жити­ях свя­тых, проис­шедшие из непра­вых уст»85Архи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский Фила­рет гово­рил тогде де: “Повто­рять все пове­сти (чти­мые в жити­ях) без раз­бо­ра, без про­вер­ки — греш­но перед сове­стию и стыд­но перед про­све­щен­ным умом»86

Что ска­за­лось в этих житий­ных эпи­зо­дах (напри­мер, в житии пре­по­доб­но­го Мака­рия Еги­пет­ско­го повест­ву­ет­ся о том, как кол­дун пре­вра­тил некую хри­сти­ан­ку в лошадь87, а в житии свя­то­го Кипри­а­на — о том, как он сам, в быт­ность свою колду­ном, пре­вра­тил юно­шу в пти­цу88)? Эти эпи­зо­ды напи­са­ны в соот­вет­ствии с уче­ни­ем Церк­ви или наве­я­ны народ­ным вос­при­я­ти­ем «духов­ной бра­ни»? Вновь повто­рю: в цер­ков­но-учи­тель­ной лите­ра­ту­ре, в тво­ре­ни­ях свя­тых бого­сло­вов такое по­нимание «духов­ной бра­ни» отсут­ству­ет. Не было у подвижни­ков бла­го­че­стия веры в то, что кол­дун на кого хочет, на того и нашлет свою «пор­чу» и во что хочет, в то и превратится.

Напро­тив, — бла­жен­ный Авгу­стин гово­рил: «Не толь­ко душу, но и тело демо­ны нико­им обра­зом не могут сво­им ис­кусством или вла­стью пре­вра­тить в дей­стви­тель­ные чле­ны или фор­мы живот­ных» (Бла­жен­ный Авгу­стин. О Гра­де Божи­ем. 18,18).

Поэто­му мож­но гово­рить о вну­ше­нии, о гип­но­зе, о конт­роле над ума­ми людей, дове­рив­ших­ся кол­ду­ну (так, что им будет казать­ся, буд­то он и в самом деле стал пти­цей). Но нель­зя пред­по­ло­жить, что он и в самом деле сумел это сделать…

Сего­дня неко­то­рые пра­во­слав­ные писа­те­ли (прав­да, не могу ска­зать, что по делу) упо­ми­на­ют биб­лей­ский стих о том, что создал Бог зве­рей зем­ных по роду их (Быт. 1,25), как аргу­мент для поле­ми­ки с тео­ри­ей эво­лю­ции и раз­ви­тия живот­ных видов. Но если в этом сти­хе видеть отри­ца­ние того, что из од­ного живот­но­го может появить­ся дру­гое,— то не тем ли рез­че этот стих отвер­га­ет воз­мож­ность «пере­во­пло­ще­ния» челове­ка в лошадь или пти­цу? Так что у меня вопрос к духов­ным ака­демиям и к Сино­даль­ной бого­слов­ской комис­сии: обя­зан ли пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин, почи­та­ю­щий жития свя­тых как одно из сви­де­тельств цер­ков­но­го пре­да­ния, верить во все, что в них напи­са­но,— в том чис­ле и в обо­рот­ней? Если обя­зан — то не допол­нить ли Сим­вол веры соот­вет­ству­ю­щей формулиров­кой? «Верую в обо­рот­ней, в “сгла­зы”, в сук­ку­бов и инкубов…».

Очень мно­гое в нашу цер­ков­ную жизнь при­хо­дит минуя цен­зу­ру бого­слов­ско­го разу­ма. При­хо­дит, обжи­ва­ет­ся. И спу­стя несколь­ко поко­ле­ний уже начи­на­ет казать­ся частью Пре­дания (ска­жем, убеж­де­ние в том, что нель­зя есть арбуз в день Усек­но­ве­ния гла­вы Иоан­на Пред­те­чи, или уве­рен­ность в том, что страш­ный грех — пере­да­вать свеч­ку через левое пле­чо). Здо­ро­вое чув­ство цер­ков­но­го кон­сер­ва­тиз­ма тре­бу­ет най­ти духов­ный смысл и оправ­да­ние любой подроб­но­сти церков­ного быта. И уже не от сво­е­го опы­та, а под дав­ле­ни­ем некое­го «авто­ри­те­та» чело­век гово­рит: «Да, пожа­луй, раз это встре­ча­ет­ся в цер­ков­ных рас­ска­зах, то в этом есть смысл…». Имен­но такая инто­на­ция все же мель­ка­ет у двух оптин­ских подвиж­ни­ков, когда они каса­ют­ся темы народ­ной веры в «пор­чу». Они ссы­ла­ют­ся на то, что им пред­став­ля­ет­ся частью под­линного цер­ков­но­го пре­да­ния. Так, пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский пишет: «От очес при­зо­ра, от рев­но­сти и зави­сти и от неви­ди­мых духов молит­ся свя­щен­ник изба­вить родитель­ницу и ново­рож­ден­но­го. Зна­чит, сомне­вать­ся в дур­ном гла­зе нель­зя»89А пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский свое согла­сие с суще­ство­ва­ни­ем «пор­чи» обос­но­вы­ва­ет ссыл­кой имен­но на житий­ные рас­ска­зы90

Но у агио­гра­фи­че­ской лите­ра­ту­ры дол­гая и слож­ная ис­тория. Нель­зя про­сто так ссы­лать­ся на жития (в тех случа­ях, когда они гово­рят о вещах, не под­твер­жда­е­мых Писа­нием и уче­ни­ем древ­них Отцов), не зада­ва­ясь вопро­сом о том — когда и кем было напи­са­но это житие, какие оно име­ет вари­ан­ты, когда и кем оно правилось…

То же мож­но ска­зать и о чино­по­сле­до­ва­ни­ях наших треб и служб. Посколь­ку един­ствен­ный спо­соб свя­зать веру в «пор­чу» с цер­ков­ной тра­ди­ци­ей — это ука­за­ние на выра­же­ние «от очес при­зо­ра» в молит­ве над женой-родиль­ни­цей91, то при­смот­рим­ся к исто­рии этой молит­вы внимательнее.

Когда и кто соста­вил имен­но тот вари­ант молит­вы «В пер­вый день, по вне­гда роди­ти жене отро­ча», на кото­рый ссы­ла­ет­ся пре­по­доб­ный Амвро­сий? В Треб­ни­ке митропо­лита Пет­ра Моги­лы, издан­ном Кие­во-Печер­ской лав­рой в 1646 г., это про­ше­ние чита­ет­ся так: «Ей, Гос­по­ди, от неду­га и язвы, от рве­ния и зави­сти и от очес­на­го него­до­ва­ния…». Име­ет ли отно­ше­ние это «очес­ное него­до­ва­ние» имен­но к магии, или же это про­сто сино­ним зависти?

По пово­ду пере­во­да это­го неяс­но­го места из Треб­ни­ка А. Г. Дуна­ев под­го­то­вил справ­ку, кото­рую умест­но здесь привести.

«Для выяс­не­ния бого­слов­ской и фило­ло­ги­че­ской зна­чи­мо­сти аргу­мен­та оптин­ско­го стар­ца, ссы­ла­ю­ще­го­ся на Треб­ник в доказа­тельство суще­ство­ва­ния “пор­чи” и вли­я­ния ее на хри­сти­ан, необ­ходимо обра­тить­ся к ори­ги­наль­но­му гре­че­ско­му тек­сту. Он гла­сит: “…καί οφθαλμων βασκανίας”. Сло­во βασκανία име­ет два значе­ния: первое—“волшебство”, второе—“зависть” (см.: A Greek-English Lexicon / Comp. By H. Liddell and R. Scott; rev. by H. Jones. Oxford, 1940. P. 310), кото­рые были тес­но свя­за­ны меж­ду собой. Напри­мер, в тре­тьей кни­ге рома­на Гели­о­до­ра “Эфи­о­пи­ка” “сглаз” объ­яс­ня­ет­ся пере­да­чей зави­сти по воз­ду­ху. В сло­ва­ре G. Lampe (A Patristic Greek Lexicon. Oxford, 1991. P. 293) — самом авто­ри­тет­ном лек­си­коне для пере­во­да гре­че­ских Отцов — засви­де­тель­ство­ва­ны эти же значе­ния, толь­ко “сглаз”, “вол­шеб­ство” (evil eye, bewitchment) встреча­ется гораз­до реже — при­ве­ден лишь один при­мер (у Евсе­вия Алек­сандрийского, 7‑я гомилия [см.: Eusebius Alexandrinus. Sermones // PG. Т. 86. Соl. 356В]). Мож­но даже ска­зать, что зна­че­ние “волшеб­ство”, засви­де­тель­ство­ван­ное у Евсе­вия (да и то надо еще посмот­реть, в каком кон­тек­сте), чрез­вы­чай­но ред­ко у свя­тых Отцов (и, зна­чит, вооб­ще не встре­ча­ет­ся в том смыс­ле, кото­рый поз­во­лял бы гово­рить о каком-то “сгла­зе” про­тив хри­сти­ан). Про­смот­рев мно­жество свя­то­оте­че­ских тек­стов (око­ло ста пяти­де­ся­ти — вме­сте с кон­тек­ста­ми!) по ком­пью­тер­ной вер­сии Thesaurus linguae graecae (1993, CD ROM), я не нашел ни одно­го при­ме­ра упо­треб­ле­ния это­го сло­ва хри­сти­ан­ски­ми авто­ра­ми в смыс­ле “вол­шеб­ство” (за исклю­чением при­ве­ден­но­го ниже). У всех свя­тых Отцов сло­во βασκανία встре­ча­ет­ся в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­ча­ев вме­сте со сло­вом φθόνος; (зависть) и тому подоб­ное, явля­ясь его почти пол­ным сино­ни­мом (у Игна­тия Бого­нос­ца, Епи­фа­ния Кипр­ско­го, Васи­лия Вели­ко­го, Иоан­на Зла­то­уста, Пал­ла­дия, Рома­на Слад­ко­пев­ца, Иоан­на Дамас­ки­на и так далее), одна­ко без добав­ле­ния “очес”.

Един­ствен­ный при­мер, при­влек­ший мое вни­ма­ние,— над­гробная речь свя­ти­те­ля Гри­го­рия Нис­ско­го на кон­чи­ну еписко­па Меле­тия (Oratio funebrin in Meletium episcopum // Gregorii Nysseni opera / Ed. A. Spira. Leiden, 1967. Vol. 9. Pag. 447): “Жаль мне тебя, Цер­ковь! К тебе обра­ща­юсь я, Антио­хия [бук­валь­но: град Антио­ха]. Жалею я о тво­ей столь внезап­ной пере­мене. Како обез­об­ра­зи­лась кра­со­та? Како укра­де­но ук­рашение? Како вне­зап­но опал цве­ток? Поис­ти­не изс­ше тра­ва, и цвет отпа­де (Ис. 40, 7). Какой глаз лука­вый, какая зависть злая [или: какой дур­ной глаз, какое злое вол­шеб­ство] про­из­ве­ли наше­ствие [гла­гол κωμάςω зна­чит «при­ни­мать уча­стие в свя­щен­ной про­цес­сии» (о вак­хи­че­ских или еги­пет­ских мисте­ри­ях), отку­да более общие зна­че­ния] на ту Цер­ковь? Как все изме­ни­лось! Иссяк источ­ник, высох­ла река”. Ясное дело, свя­той Гри­го­рий в тра­ди­ци­ях гречес­кой рито­ри­ки созда­ет кар­ти­ну горя Антио­хии, поте­ряв­шей архи­пастыря. “Дур­ной глаз” — в ряду кораб­ле­кру­ше­ния и про­че­го. Тем самым рас­хо­жее выра­же­ние, свя­зан­ное по сво­е­му про­ис­хож­де­нию с язы­че­ским вол­шеб­ством (гла­гол под­чер­ки­ва­ет эту аллю­зию), пре­вращается про­сто в лите­ра­тур­ный при­ем (есте­ствен­но, свя­той Гри­го­рий не свя­зы­вал смерть епи­ско­па с “сгла­зом”!). Ведь и в рус­ском язы­ке “поло­жил глаз” озна­ча­ет ино­гда про­сто “поза­ви­до­вал”.

Теперь обра­ща­ем­ся к ана­ли­зу Треб­ни­ка. “При­зор” сто­ит сра­зу после “зави­сти”. Эта пози­ция чрез­вы­чай­но напо­ми­на­ет боль­шинство свя­то­оте­че­ских кон­тек­стов (см. выше) и дает доволь­но вес­кий аргу­мент, что­бы пони­мать и вто­рое сло­во­со­че­та­ние как сино­ни­мич­ную заме­ну. С дру­гой сто­ро­ны, вро­де бы меша­ют­ся “гла­за”. При­ве­ден­ное место из Гри­го­рия Нис­ско­го, как кажет­ся, под­чер­ки­ва­ет, что инте­ре­су­ю­щее нас сло­во может при­ни­мать свое пер­вое зна­че­ние “сглаз”, если соеди­не­но с “оче­са­ми”. Од­нако это же место из гомилии свя­то­го Гри­го­рия дока­зы­ва­ет и то, что выра­же­ние может иметь фигу­раль­ный смысл.

Таким обра­зом, труд­ное место из Треб­ни­ка мы можем с пол­ным пра­вом пере­во­дить дво­я­ко. Если учесть обыч­ный свято­отеческий кон­текст, то пони­ма­ние будет сле­ду­ю­щим: “и от завис­тливых глаз”, или “от зави­ду­ю­щих очес”, или (бук­валь­но) “и от зави­сти глаз”. С такой интер­пре­та­ци­ей сов­па­да­ет и специаль­ное тол­ко­ва­ние раз­би­ра­е­мо­го выра­же­ния в бол­гар­ском Требни­ке (на это обра­тил мое вни­ма­ние про­то­и­е­рей Вален­тин Асмус),— а имен­но в плане “пси­хо­ло­ги­че­ском”, а не “мисти­че­ском”. Имен­но так пере­во­дит это место и Петр Моги­ла (“него­до­ва­ние”, хотя мож­но было бы выра­зить­ся точ­нее и удачнее).

При­мер дру­го­го пере­во­да, опи­ра­ю­ще­го­ся не на предшествую­щую “зависть”, а на “оче­са”,— тол­ко­ва­ние про­то­и­е­ре­ем Гри­го­ри­ем Дья­чен­ко (см.: Про­то­и­е­рей Гри­го­рий Дья­чен­ко. Пол­ный церковносла­вянский сло­варь. Репр. М., 1993. С. 495–496) это­го места из Требни­ка: “пор­ча от глаз, оча­ро­ва­ние”. Такой пере­вод мне вовсе не пред­ставляется един­ствен­но воз­мож­ным (сам же Дья­чен­ко гово­рит да­лее, что это сло­во вооб­ще может иметь и дру­гое зна­че­ние — “при­зре­ние”, то есть “смот­ре­ние”, так­же “зависть” или “нена­висть”), хотя, поло­жа руку на серд­це, такое тол­ко­ва­ние пред­став­ля­ет­ся бо­лее есте­ствен­ным. Прав­да, лиш­ним аргу­мен­том про­тив такой ин­терпретации может слу­жить то, что народ­ное пове­рье гово­рит не­сравнимо чаще (если толь­ко я не оши­ба­юсь, ибо не спе­ци­а­лист по фольк­ло­ру) о “сгла­зе” мла­ден­ца, неже­ли матери.

Одна­ко если Дья­чен­ко и прав, то о. Андрей Кура­ев совершен­но спра­вед­ли­во пишет о невы­яс­нен­но­сти исто­рии мно­гих тек­стов Треб­ни­ка. Петр Моги­ла брал их из раз­ных источ­ни­ков. В специ­альных иссле­до­ва­ни­ях пере­чис­ля­ют­ся три: а) гре­че­ские; б) латин­ские и в) неиз­вест­но­го про­ис­хож­де­ния (народ­ные в обра­бот­ке Пет­ра Моги­лы либо состав­лен­ные им самим). Но пре­крас­но изве­стно, что пер­вые печат­ные гре­че­ские кни­ги изда­ва­лись на Запа­де. Допус­каю (но вовсе не уве­рен), что эта молит­ва мог­ла про­ник­нуть в пер­во­пе­чат­ные гре­че­ские Треб­ни­ки из каких-то латин­ских источников.

По пово­ду же латин­ских сред­не­ве­ко­вых “закли­на­тель­ных молитв” (одна из черт их — подроб­ней­шее пере­чис­ле­ние частей тела) уже дав­но суще­ству­ет науч­ная (хотя, навер­ное, и не без кон­фессиональной заин­те­ре­со­ван­но­сти) лите­ра­ту­ра, вскры­ва­ю­щая народ­но-язы­че­ские кор­ни подоб­ных “молитв” (об этом мож­но про­честь в гла­ве “Народ­ная магия и цер­ков­ный риту­ал” в кни­ге: Гуре­вич А. Сред­не­ве­ко­вый мир и куль­ту­ра без­молв­ству­ю­ще­го большин­ства. М., 1990; см. осо­бен­но с. 294 и далее, с. 298 и далее, с. 302, где ука­за­но и соот­вет­ству­ю­щее немец­кое двух­том­ное иссле­до­ва­ние: Franz A. Die kirchlichen Benediktionen im Mittelalter. Graz„ 1960. Bde 1–2). Кро­ме того, извест­ны и дру­гие сомни­тель­ные выраже­ния в Треб­ни­ке (не слу­чай­но имен­но из него Алек­сей Лосев в “Диа­лектике мифа” при­во­дит при­мер “раз­вер­ты­ва­ния мифа из пер­вичного маги­че­ско­го име­ни” — см.: Лосев А. Миф. Чис­ло. Сущ­ность. М., 1994. С. 197). Напри­мер, в послед­ней части молит­вы Три­фо­ну об избав­ле­нии полей от вся­кой жив­но­сти есть место, исклю­чен­ное Пет­ром Моги­лой (или извест­ное ему в крат­ком ва­рианте), но име­ю­ще­е­ся в ста­рых гре­че­ских печат­ных изда­ни­ях, как я имел слу­чай убе­дить­ся соб­ствен­ны­ми гла­за­ми. Этот пас­саж о “неве­до­мом име­ни” пере­из­да­ет­ся в наших Треб­ни­ках и, к сло­ву ска­зать, до сих пор инкри­ми­ни­ру­ет­ся пра­во­слав­ным старообряд­цами (так что я допус­каю, что в сла­вян­ских руко­пи­сях и у старо­обрядцев мог сохра­нить­ся более древ­ний вариант).

Впро­чем, все это не более чем догад­ки, пока не про­ве­де­на соот­вет­ству­ю­щая тек­сто­ло­ги­че­ская рабо­та над гре­че­ски­ми и сла­вян­ски­ми рукопи­сями и нет кри­ти­че­ских изда­ний цер­ков­ных тек­стов (на тему от­сутствия сколь­ко-нибудь суще­ствен­но­го “любо­пыт­ства” в рус­ской и гре­че­ской нау­ке к исто­рии свя­щен­ных и бого­слу­жеб­ных тек­стов мож­но было бы напи­сать целую кни­гу). Посе­му я предпочи­таю не брать гре­ха на душу, если есть иная воз­мож­ность, и оста­новиться на пред­ло­жен­ном пере­во­де и тол­ко­ва­нии Могилы/бол­гарского Треб­ни­ка как соглас­ном со сло­во­упо­треб­ле­ни­ем свя­тых Отцов. По-мое­му, все же мож­но гово­рить реши­тель­нее о “зави­сти”, что поз­во­ля­ют как семан­ти­ка гре­че­ско­го и сла­вян­ско­го слов, так и свя­то­оте­че­ский контекст».

И даже если счи­тать «оче­са при­зо­ра» «дур­ным гла­зом», а в «дур­ном гла­зе» видеть кол­дов­ство — то ведь молит­ва-то чита­ет­ся над мате­рью и мла­ден­цем, кото­рый еще некре­щен. И в молит­вах кре­ще­ния, и в после­ду­ю­щих об этой опасно­сти уже и речи не идет. Молит­ва пер­во­го дня гово­рит о том зло­клю­че­нии, кото­рое может под­сте­ре­гать некре­ще­но­го че­ловека. Но мож­но ли опа­се­ния дохри­сти­ан­ско­го мира пе­реносить в мир крещеный?

Соб­ствен­но, это и было, оче­вид­но, моти­вом вне­се­ния тако­го рода дву­смыс­лен­ной фор­му­лы в цер­ков­ный оби­ход. Вера в «сглаз» была в наро­де почти все­об­щей. Цер­ков­ные разъ­яс­не­ния по это­му пово­ду выслу­ши­ва­лись, но серд­цем не вос­при­ни­ма­лись. Мате­ри при­но­си­ли мла­ден­чи­ка в храм на кре­сти­ны, а затем, для пол­но­ты эффек­та, нес­ли еще и к баб­кам на заго­вор от «пор­чи». И вот тогда, что­бы отва­дить лю­дей от посе­ще­ния бабок-заго­вор­щиц, Цер­ковь реши­ла вне­сти в свой обряд фор­му­лу, кото­рую мож­но истол­ко­вать как защи­ту от «пор­чи»: мол, у нас вы и так полу­чи­те то, что хоте­ли бы полу­чить от бабок, а пото­му и вовсе не сто­ит к ним ходить…

Не веру Церк­ви в «сглаз» сви­де­тель­ству­ет эта форму­ла, а жела­ние Церк­ви этой вере про­ти­во­стать91“Как тако­вое, это выра­же­ние в виду подо­зре­ния его несо­от­вет­ствия с цер­ков­ны­ми воз­зре­ни­я­ми дав­но обра­ти­ло на себя вни­ма­ние в рус­ской лите­ра­ту­ре… Зани­ма­ю­щая нас молит­ва не может быть отне­се­на к молит­вам древ­но­сти пер­во­сте­пен­ной. В за­нимающем нас слу­чае нашло себе выра­же­ние имен­но народ­ное веро­ва­ние. По наше­му разу­ме­нию, в насто­я­щий раз со сто­ро­ны Церк­ви мож­но пред­по­ло­жить даже созна­тель­ное побуж­де­ние вне­сти в молит­ву упо­ми­на­ние о трак­ту­е­мом ве­ровании. Это побуж­де­ние — наме­ре­ние устра­нить таким дей­ствием из прак­ти­ки вся­кие быто­вые апо­кри­фи­че­ские обря­ды, направ­лен­ные к тому же, к чему выра­же­ни­ем “от очес при­зо­ра” направ­ле­на и наша молит­ва»92

Такое неред­ко про­ис­хо­ди­ло в исто­рии Церк­ви: она как бы раз­ре­ша­ла рядом с собой суще­ство­вать како­му-то язы­ческому пове­рью, не вно­ся его в свое веро­уче­ние, но и не объ­яв­ляя ему войну.

Мы зна­ем, что сло­во Божие при­спо­соб­ля­лось к уров­ню мыш­ле­ния вет­хо­за­вет­ных евре­ев: «Он и рас­по­ло­жил блажен­ного Про­ро­ка упо­тре­бить эти гру­бые выра­же­ния для науче­ния рода чело­ве­че­ско­го… изла­гал все, приспособ­ляясь к слу­ша­те­лям… обра­ти вни­ма­ние и на снис­хож­де­ние Боже­ствен­но­го Писа­ния — какие сло­ва упо­треб­ля­ет оно ради нашей немо­щи… упо­треб­ле­ны гру­бые рече­ния приспособи­тельно к немо­щи чело­ве­че­ской… столь про­стые сло­ва упот­ребляются ради нашей немо­щи»93

Но неуже­ли сла­вяне или фран­ки в пору их христиани­зации были настоль­ко выше вет­хо­за­вет­ных евре­ев, что к их уров­ню мыш­ле­ния ниче­го в Пра­во­сла­вии не надо было при­спо­саб­ли­вать и зани­жать? Такое пред­по­ло­же­ние абсур­дно. Зна­чит, не толь­ко в народ­ном Пра­во­сла­вии, но и в цер­ков­ной педа­го­ги­ке долж­ны обре­тать­ся тако­го рода пред­став­ле­ния, кото­рые попу­ще­ны Цер­ко­вью из снисхож­дения. И это та рабо­та, кото­рую рано или позд­но, невзи­рая на гвалт обви­не­ний в «обнов­лен­че­стве», долж­но ис­полнить наше бого­сло­вие,— рабо­та осо­зна­ния и вычлене­ния тако­го рода компонентов…

И луч­ше не откла­ды­вать этот труд. Ведь первоначаль­но это мис­си­о­нер­ски-пас­тыр­ское при­спо­соб­ле­ние к народ­ным веро­ва­ни­ям дава­ло хоро­ший мис­си­о­нер­ский резуль­тат: у людей, у наро­дов сохра­ня­лись ост­ров­ки их преж­них воз­зре­ний и быта, что облег­ча­ло им пере­ход на собствен­но цер­ков­ный путь. Но затем, как видим, могут начи­нать­ся про­бле­мы: то, что Цер­ковь толь­ко тер­пе­ла, со вре­ме­нем начи­на­ет вос­при­ни­мать­ся как часть соб­ствен­но церковно­го Пре­да­ния и даже учения.

И уже совсем стран­ной ста­но­вит­ся ситу­а­ция, когда в народ­ной сре­де, в око­ло­цер­ков­ной куль­ту­ре само это ве­рование исче­за­ет, а в Церк­ви оно сохра­ня­ет­ся, и даже бо­лее того — от име­ни Церк­ви начи­на­ют навя­зы­вать людям язы­че­ские по сво­е­му про­ис­хож­де­нию и по сути воз­зре­ния94

А имен­но так про­изо­шло с отно­ше­ни­ем к «пор­че». На том осно­ва­нии, что Цер­ковь неко­гда допу­сти­ла в свой лек­сикон сло­веч­ко, кото­рое в наро­де пони­ма­лось как сино­ним «пор­чи», неко­то­рые цер­ков­ные люди нача­ли думать, что тем самым Цер­ковь при­зна­ла это веро­ва­ние сво­им. И вот уже в XIX в. мы видим, что на эту молит­ву ссы­ла­ют­ся как на соб­ствен­но цер­ков­ное Предание.

Но все же это — позд­няя и еди­нич­ная свя­то­оте­че­ская ссыл­ка на еди­нич­ное выра­же­ние цер­ков­ной молитвы.

И пото­му так стран­но, что ту цер­ков­ную молит­ву, ко­торая была при­ня­та ради избав­ле­ния людей от стра­ха, ис­пользуют для того, что­бы этот страх насаж­дать. Я не вижу ника­кой логи­ки, по кото­рой из нали­чия молит­вы об «оче­сах при­зо­ра» мож­но заклю­чить к тому, что пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин дол­жен жить под стра­хом наве­де­ния на него «пор­чи». Ведь если молит­ва эта есть, и она про­чи­та­на в день духов­но­го рож­де­ния чело­ве­ка, — то после ее прочте­ния уже как-то и него­же опа­сать­ся того само­го, от чего молит­ва про­сит изба­вить. Ибо такое опа­се­ние озна­ча­ло бы преж­де все­го неис­крен­ность молит­вы и неве­рие в силу Божию, в готов­ность Божи­ей люб­ви защи­тить младенчи­ка и его мать от злых сил. Как вер­но заме­тил оптин­ский ста­рец Ила­ри­он, кол­ду­нов «боят­ся мало­душ­ные»95

Взрос­лый чело­век может созна­тель­но встать на путь тех гре­хов, от кото­рых вро­де бы про­сит себя изба­вить. Гос­подь может попу­стить чело­ве­ку беды (об избав­ле­нии от кото­рых он молит­ся) — для его же, чело­ве­ка, вра­зум­ле­ния или нака­за­ния. Но мла­ден­ца-то не вра­зу­мишь и не нака­жешь, и гре­шить мла­де­нец не может. Так что малы­ша Цер­ковь про­сто вве­ря­ет воле Божи­ей, покро­ву бла­го­да­ти, и про­сит за­щитить его.

Вновь ска­жу: пока малыш нахо­дит­ся в некре­ще­ном, «язы­че­ском» состо­я­нии, с ним могут слу­чить­ся вещи, обыч­ные в язы­че­ском мире. Но кре­ще­ние есть та грань, за кото­рой он обре­та­ет защиту.

И я убеж­ден, что за этой гра­нью (если чело­век сам со­знательно не обра­ща­ет­ся к язы­че­ству) не может языч­ник-сосед повли­ять на духов­ную жизнь и здо­ро­вье хри­сти­а­ни­на. Через пред­мет, кото­рый сам при­ни­ма­ю­щий его не счи­та­ет идоль­ским, язы­че­ским и маги­че­ским, — не может тем­ная сила все­лить­ся в хри­сти­а­ни­на. На этот счет есть ясное обетова­ние Спа­си­те­ля: уве­ро­вав­ших же будут сопро­вож­дать сии знаме­ния… будут брать змей; и если что смер­то­нос­ное выпьют, не по­вредит им (Мк. 16, 17–18). Да хоть весь ад упро­сит кол­дун воз­дей­ство­вать на нас через под­су­ну­тую нам иго­лоч­ку96 –  “нет нам доро­ги уны­вать”. Да хоть все ведь­мы под­лун­но­го мира будут кол­до­вать над пода­рен­ной нам буты­лоч­кой с водой или над блин­чи­ком, постав­лен­ным на пани­хид­ный сто­лик, — для части­цы Тела Хри­сто­ва, како­вой явля­ет­ся каж­дый кре­ще­ный хри­сти­а­нин, нет в том ниче­го «смер­то­нос­но­го»97

Но поче­му-то эта радост­ная защи­щен­ность хри­сти­а­ни­на ума­ля­ет­ся сего­дняш­ней цер­ков­ной лите­ра­ту­рой и — особен­но – око­ло­цер­ков­ны­ми пере­су­да­ми. Они ста­ли слиш­ком мно­го при­пи­сы­вать могу­ще­ству тем­ных сил, ума­ляя силу Божию и Про­мысл Твор­ца. Напри­мер, если в свя­то­оте­че­ской лите­ратуре под «печа­тью анти­хри­ста» пони­ма­лось созна­тель­но-воль­ное покло­не­ние ему («Волею ли при­хо­дишь ко мне?». — «Да, волею!»)98, то теперь ста­ли мод­ны раз­го­во­ры о том, что эту печать мож­но при­нять как-то совсем неза­мет­но, чуть ли не про­сто зай­дя в мага­зин и купив пакет сока со штрих-кодом. И, не желая отречь­ся от Хри­ста, — ты вдруг Его утра­тишь в резуль­та­те како­го-то посто­рон­не­го прикос­новения к тебе или к тво­ей пище…99

Архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин), отве­чая на беспокой­ство в свя­зи с навя­зы­ва­ни­ем людям нало­го­вых номе­ров, на­помнил азы хри­сти­ан­ской веры: «Запом­ни и уяс­ни для себя волю Божию: сыне, даждъ Ми твое серд­це (ср.: Притч. 23, 26) – не пас­порт, не пен­си­он­ное удо­сто­ве­ре­ние, не нало­го­вую кар­точку, но серд­це. Вот зачем сле­дить-то надо неусып­но и со всем тща­ни­ем — кому мы в жиз­ни слу­жим, чем живем… Наше сопро­тив­ле­ние гря­ду­ще­му стра­ху одно-един­ствен­ное — наша вера в Бога, наша жизнь по вере. А все те сму­ще­ния, смя­те­ния и нераз­бе­ри­ха для того так власт­но и вхо­дят в жизнь и пото­му вхо­дят, что нет живой веры, нет дове­рия Богу. И все это вра­жье вытес­ня­ет спо­кой­ствие духа и бла­го­на­де­жие. Живи же спо­кой­но, молись Богу и дове­ряй Ему. Гос­подь ли не зна­ет, как сохра­нить сво­их чад от годи­ны лютой, лишь бы серд­ца наши были вер­ны Ему. Кто и как будет отве­чать перед Богом? Судит­ся Богом чело­ве­че­ское про­из­во­ле­ние»100

О том же ска­за­но в Заяв­ле­нии Сино­да Рус­ской Право­славной Церк­ви от 7 мар­та 2000 г.: «Мы хотим ясно за­явить: не сле­ду­ет боять­ся внеш­них сим­во­лов и зна­ков, ведь ника­кое нава­жде­ние вра­га душ чело­ве­че­ских не спо­собно пре­воз­мочь бла­го­да­ти Божи­ей, изоби­лу­ю­щей во Свя­той Церк­ви. Ничто и никто не может поко­ле­бать веры чело­ве­ка, если он воис­ти­ну пре­бы­ва­ет со Хри­стом и при­бегает к Таин­ствам цер­ков­ным. Свя­той апо­стол Петр пи­шет: кто сде­ла­ет вам зло, если вы буде­те рев­ни­те­ля­ми доб­ро­го”? Но если и стра­да­е­те за прав­ду, то вы бла­жен­ны; а стра­ха их не бой­тесь и не сму­щай­тесь. Гос­по­да Бога свя­ти­те в серд­цах ваших; будь­те все­гда гото­вы вся­ко­му, тре­бу­ю­ще­му у вас отче­та в вашем упо­ва­нии, дать ответ с кро­то­стью и благоговени­ем (1 Пет. 3, 13–15). Вопре­ки тра­ди­ции ино­гда утвержда­ют, что тех­но­ло­ги­че­ское дей­ствие яко­бы может само по себе про­из­ве­сти пере­во­рот в сокро­вен­ных глу­би­нах че­ловеческой души, при­во­дя ее к забве­нию Хри­ста. Такое суе­ве­рие рас­хо­дит­ся с пра­во­слав­ным тол­ко­ва­ни­ем Откро­вения свя­то­го Иоан­на Бого­сло­ва, соглас­но кото­ро­му “пе­чать зве­ря” ста­вит­ся на тех, кто созна­тель­но уве­ру­ет в него “един­ствен­но ради лож­ных его чудес” (Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст). Ника­кой внеш­ний знак не нару­ша­ет духов­но­го здо­ро­вья чело­ве­ка, если не ста­но­вит­ся след­стви­ем созна­тельной изме­ны Хри­сту и пору­га­ния веры».

Но в нынеш­нем маги­че­ском мате­ри­а­лиз­ме не отноше­ние чело­ве­ка к скверне рож­да­ет грех, а сам «заго­во­рен­ный» пред­мет ока­зы­ва­ет­ся и сквер­ной, и излу­ча­те­лем, ради­и­ру­ю­щим грех вокруг себя и чуть ли не навя­зы­ва­ю­щим его всем про­хо­дя­щим. Но нет в Писа­нии при­зы­вов: «Бой­тесь идо­лов!». Есть при­зы­вы: «Бой­тесь покло­нять­ся идо­лам!». Бой­тесь рас­кры­вать свое созна­ние язы­че­ским прак­ти­кам и пад­шим духам.

У Отцов есть ясный совет: боять­ся хри­сти­а­ни­ну нуж­но лишь двух вещей — Бога и гре­ха101. Но в совре­мен­ных апо­кри­фах откры­ва­ет­ся еще один источ­ник стра­ха: «В этой жиз­ни бой­тесь кол­ду­нов и кол­дов­ства»102 “При­но­си­ли и заве­до­мо испор­чен­ные кол­ду­на­ми наго­во­рен­ные про­дук­ты. Слу­ча­лось, съешь что-нибудь из при­не­сен­но­го без матуш­киного бла­го­сло­ве­ния и не зна­ешь, куда после это­го девать­ся от боли — в живо­те так и кру­тит! Но сто­и­ло лишь ис­пить матуш­ки­ной води­цы и рас­те­реть­ся ее мас­ли­цем, как все сра­зу про­хо­ди­ло. Поэто­му она и ста­ра­лась предупре­дить: “Исто­пи молоч­ко, что при­нес­ла эта жен­щи­на. Если оно не пор­че­но, то кро­ви не будет, а если пор­че­но, вни­зу бу­дет кровь”»103 “О чем же рас­ска­зы­ва­ет Цари­ца Небес­ная схи­мо­на­хине Мака­рии? Когда-то Она ее настав­ля­ет: “Кто тебя не слу­ша­ет, ты с тем не раз­го­ва­ри­вай. Тебе, матуш­ка, нель­зя «тем­ных» людей брать в дом, они на тебя тем­но­ту наве­дут”»104 “Пор­тят того, – гово­ри­ла схи­мо­на­хи­ня, – кто им меша­ет. Вот я мешаю кол­ду­нам, они меня и пор­тят. Я век буду стра­дать. Я же на кре­сте, у Гос­по­да Бога крест такой никто не несет»105

Стран­но, что к этим стра­хам с сочув­стви­ем отно­сят­ся люди, кото­рые вро­де бы наизусть долж­ны знать 90‑й пса­лом. Может, из-за того, что в цер­ков­ном оби­хо­де он чита­ет­ся на цер­ков­но­сла­вян­ском язы­ке, от слу­ша­ю­щих и чита­ю­щих его усколь­за­ет кате­го­ри­че­ское утвер­жде­ние: живу­щий под кро­вом Все­выш­не­го под сенью Все­мо­гу­ще­го поко­ит­ся, гово­рит Гос­по­ду: “при­бежище мое и защи­ти­мая, Бог мой, на Кото­ро­го я упо­ваю!” Он изба­вит тебя от сети лов­ца, от гибель­ной язвы, перья­ми Сво­и­ми осе­нит тебя, и под кры­лья­ми Его будешь без­опа­сен… Не убо­ишь­ся ужа­сов в ночи, стре­лы, летя­щей днем, язвы, ходя­щей во мра­ке, зара­зы, опусто­шающей в пол­день… Ибо ты ска­зал: “Гос­подь — упо­ва­ние мое”; Все­вышнего избрал ты при­бе­жи­щем тво­им; не при­клю­чит­ся, тебе зло, и язва не при­бли­зит­ся к жили­щу тво­е­му… на аспи­да и васи­лис­ка на­ступишь; попи­рать будешь льва и дра­ко­на (Пс. 90, 1–6, 9–10, 13).

Как видим, не чело­век защи­ща­ет себя от «ужа­сов в ночи», раз­брыз­ги­вая вокруг свя­тую воду и раз­ве­ши­вая повсю­ду та­лисманы. Гос­подь хра­нит того, кто пола­га­ет в Нем свою на­дежду. И сам этот пса­лом нико­го и ни от чего не защи­тит. Защи­та не в том, что­бы носить его в кар­мане, при­вя­зать к при­то­ло­ке или обвя­зать вокруг талии106 Не пса­лом защища­ет, но Гос­подь — если чело­век верит в Бога как в Гос­по­да (то есть в то, что воля имен­но Божия, а не кол­дов­ская опреде­ляет ход собы­тий в его жиз­ни и гос­под­ству­ет над нею), в Его защи­ту, в Его могу­ще­ство (а не в могу­ще­ство пояс­ка, бу­мажки или молит­вы-закли­на­ния). Како­во усло­вие того, что Гос­подь дает такую защи­ту? Про­сто вера чело­ве­ка в нее. Ибо ты ска­зал: “Гос­подь упо­ва­ние мое”. И это­го обра­ще­ния серд­ца к Богу доста­точ­но для защи­ты. Даль­ней­шее опре­де­ля­ет­ся толь­ко волей двух: волей Бога и волей чело­ве­ка (не отречет­ся ли он от Заве­та, обер­нув­шись в сто­ро­ну язычества?).

Жела­ния же всех осталь­ных: вра­гов, кол­ду­нов, языч­ни­ков, бесов — здесь уже бессильны.

Вопрос о «пор­че» — это вопрос о том, каким может быть вли­я­ние язы­че­ской магии на жизнь хри­сти­а­ни­на, кото­рый сам к этой магии не обра­ща­ет­ся и при­дер­жи­ва­ет­ся христи­анских прин­ци­пов. И авто­ры новых апо­кри­фов, по сути, заяв­ля­ют о бес­си­лии Церк­ви перед лицом язы­че­ской ма­гии — ибо, кро­ме отдель­ных стар­цев и бла­жен­ных, все ос­тальные (вклю­чая свя­щен­ни­ков) тут ока­зы­ва­ют­ся бессиль­ны… Как бес­силь­но-без­бла­го­дат­ны ока­зы­ва­ют­ся и церков­ные Таин­ства: Кре­ще­ние, Испо­ведь и Причастие.

Так что при­хо­дит­ся заме­тить, что увле­чен­ность совре­менных при­ход­ских пере­су­дов и апо­кри­фи­че­ских изда­ний темой «пор­чи» есть серьез­ное нару­ше­ние норм христиан­ской жиз­ни и веры. Это — забве­ние Бога, Кото­рый спа­са­ет не толь­ко от «пор­чи», но и от мало­ду­шия (избавь мя от ма­лодушия и от бури [Пс. 54,9]). Те малые упо­ми­на­ния о «пор­че», кото­рые были в цер­ков­ной тра­ди­ции, все же не дают осно­ва­ния гово­рить об этом фено­мене с такой часто­той, убеж­ден­но­стью и экзаль­та­ци­ей, как это име­ет место в кни­гах типа «Богом дан­ная». Если во всем кор­пу­се святооте­ческих тек­стов нахо­дим лишь два, при­чем позд­ней­ших, крат­ких упо­ми­на­ния о «пор­че» (да и то в част­ных пись­мах Отцов, а не в пуб­лич­ных про­по­ве­дях) — поче­му же сего­дня целые кни­ги посвя­ща­ют­ся этой теме? В насле­дии свя­тых Отцов, за два тыся­че­ле­тия соста­вив­ших огром­ную библио­теку, лишь одна стра­нич­ка посвя­ще­на этой теме. Свято­отеческие тек­сты, при­зы­ва­ю­щие не боять­ся кол­ду­нов и не при­да­вать зна­че­ния язы­че­ским игри­щам, явля­ют­ся более древни­ми, более авто­ри­тет­ны­ми; нако­нец, они про­сто мно­гочисленнее. Так поче­му же сего­дня про­по­ведь о «пор­че» раз­рас­та­ет­ся подоб­но флюсу?

Про­по­вед­ни­ки «пор­чи» не осо­зна­ют, что они про­во­ци­ру­ют семей­ные и чело­ве­че­ские раз­до­ры, внут­ри­при­ход­ские кон­флик­ты («всю-то бла­го­дать кол­ду­ны из наше­го хра­ма унес­ли!»). Они спо­соб­ству­ют росту авто­ри­те­та магии. Пове­рив­ший этим книж­кам чело­век, преж­де рели­ги­оз­но рав­но­душ­ный, ска­жет: «Раз уж хри­сти­ане магию при­зна­ют и ее боят­ся — зна­чит, и в самом деле там что-то есть» Не учи­ты­ва­ют они и еще одно­го след­ствия сво­ей про­по­ве­ди. Ведь сре­ди чита­те­лей этих бро­шю­рок нема­ло жен­щин с весь­ма неустой­чи­вой пси­хи­кой — и если они все­рьез пове­рят в наве­ден­ную «пор­чу», то их пси­хи­че­ское здо­ро­вье ока­жет­ся раз­ру­шен­ным. Как об этом писал Вла­ди­мир Бех­те­рев: «При суще­ство­ва­нии рели­ги­оз­но­го вну­ше­ния о воз­мож­но­сти “пор­чи”, доста­точ­но для пред­рас­по­ло­жен­ной лич­но­сти уже само­го незна­чи­тель­но­го пово­да, что­бы раз­ви­лась болезнь. Если такая лич­ность слу­чай­но взя­ла из рук подо­зре­ва­е­мо­го в кол­дов­стве лица какую-либо вещь или поела его хле­ба, выпи­ла воды или ква­су из его рук или даже про­сто встре­ти­лась с ним по доро­ге — все­го это­го уже доста­точ­но, что­бы болезнь раз­ви­лась в пол­ной сте­пе­ни»107

…Не сомне­ва­юсь, что и теперь най­дут­ся жела­ю­щие объ­явить жизнь под стра­хом кол­дов­ства, «сгла­за» и «пор­чи», веру в обо­рот­ней и чаро­де­ев неотъ­ем­ле­мой часть Пра­во­сла­вия. Меру позо­ра наша Цер­ковь, оче­вид­но, еще не испи­ла пол­но­стью. Оты­щут­ся ведь еще люди, кото­рые «рад бла­га цер­ков­но­го» про­воз­гла­сят обя­за­тель­ной нор­мой Пра­во­сла­вия веру в «сглаз» и в «пор­чу», в кен­тав­ров, в дра­ко­нов и в бесов, наси­лу­ю­щих бед­ных жен­щин пря­мо в трам­ва­ях108 Впро­чем, о кен­тав­рах, упо­ми­на­е­мых в гре­че­ском и сла­вян­ском пере­во­дах Кни­ги про­ро­ка Исайи (см.: Ис. 13, 22), я смо­гу отве­тить сло­ва­ми свя­ти­те­ля Васи­лия Вели­ко­го: «Ка­жется, что сим озна­ча­ет­ся неко­то­рый род бесов огру­бе­лых и по наруж­но­сти омра­чен­ных, кото­рых дело — быть непо­стоянными и нико­гда не оста­нав­ли­вать­ся ни нога­ми, ни мыс­лию»109

И к сожа­ле­нию, я даже не сомне­ва­юсь в том, что нема­лое чис­ло апо­ло­ге­тов «пор­че­ных» апо­кри­фов будут отста­ивать могу­ще­ство кол­дов­ства ради того, что­бы доста­вить себе удо­воль­ствие при­звать к погро­мам и кострам. Ведь если силы цер­ков­ных Таинств недо­ста­точ­но, что­бы за­щититься от «пор­чи», зна­чит, надо устра­нять сам источ­ник «пор­чи». Тюрем­ная сте­на не поме­ша­ет кол­ду­ну по­слать губи­тель­ный дух к дру­го­му чело­ве­ку. Рас­сто­я­ние, уста­нав­ли­ва­е­мое меж­ду кол­ду­ном и его потен­ци­аль­ны­ми жерт­ва­ми с помо­щью ссыл­ки, тоже не осла­бит его сверхъ­есте­ствен­ной мощи. Поэто­му вполне логич­но ус­транять зло ради­каль­но: уни­что­жая носи­те­ля зла. Путь к инкви­зи­ции вполне после­до­ва­те­лен. Если при­знать мо­гущество ведь­мы пре­вы­ша­ю­щим могу­ще­ство Хри­ста — то логич­но обра­тить­ся за помо­щью к тре­тьей силе: к госу­дарственной вла­сти и, исполь­зуя ее могу­ще­ство, попро­сить сжечь ведьму.

И эта логи­ка была зна­ко­ма не толь­ко като­ли­че­ской и про­те­стант­ской Евро­пе. Были свои кост­ры и в православ­ной России.

Мне же кажет­ся, что хри­сти­а­ни­ну боль­ше, чем колду­нов и «пор­чи», надо опа­сать­ся инкви­зи­ции, ибо язы­че­ство все же не позо­рит нас и не отлу­ча­ет от нас Хри­ста. Но если мы хотя бы в мыс­ли сво­ей оправ­да­ем кост­ры — то и на­влечем позор на Цер­ковь, и сде­ла­ем себя людь­ми, чуж­ды­ми рас­пя­то­му Спа­си­те­лю110 Новый Завет, конеч­но, нов. Но не настоль­ко, что­бы при его наступ­ле­нии уста­ре­ли сло­ва, в дав­ние вре­ме­на ска­зан­ные Сокра­том: “Для чело­ве­ка луч­ше испы­тать неспра­вед­ли­вость, чем совер­шить ее».

Вооб­ще не надо гряз­нить свои души догад­ка­ми о дур­ном. По спра­вед­ли­во­му наблю­де­нию, сде­лан­но­му о. Пав­лом Фло­рен­ским еще в годы его сту­ден­че­ства, «после чте­ния с увле­че­ни­ем вся­ко­го рода оккуль­ти­че­ских книг, после излиш­них раз­го­во­ров об упы­рях и тому подоб­ном остает­ся оса­док нечи­сто­ты, нечи­стое чув­ство в душе, имен­но ка­кая-то гряз­нот­ца»111 Не сто­ит забы­вать, что каж­дый сам на­деляет реаль­но­стью то, во что верит. Если кому-то очень захо­чет­ся отсто­ять реаль­ность язы­че­ской кол­дов­ской ми­стики и все­си­лие бесов, — в его жиз­ни и опы­те они ста­нут тако­вы­ми. Еван­ге­лие же при­зы­ва­ет нас верить в Хри­ста и Его Цар­ство для того, что­бы мы ста­ли чужи­ми и недоступ­ными для сти­хий «мира сего».

У като­ли­ков счи­та­ют, что чело­век сво­и­ми заслу­га­ми дол­жен зара­бо­тать себе спа­се­ние. Про­те­стант­ские поле­ми­сты гово­рят чело­ве­ку: «Нет, ты толь­ко уве­руй, Гос­подь тебя Сам спа­сет. Тебе не надо ника­ких заслуг, доб­рых дел». Пра­во­сла­вие — это путь такой «цар­ской середи­ны», сотруд­ни­че­ства Бога и человека.


1 Косто­ма­ров Н. Очерк домаш­ней жиз­ни и нра­вов великорусско­го наро­да в XVI и XVII вв. // Косто­ма­ров Н., Забе­лин И. О жиз­ни, быте и нра­вах рус­ско­го наро­да. М., 1996. С. 157–160.

2 См.: Афа­на­сьев А. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния сла­вян на при­ро­ду… Т. 3. С. 305.

3 Там же. С. 36.

4Кра­ин­ский Н. Пор­ча, кли­ку­ши и бес­но­ва­тые… С. 163.

5 Даль В. О пове­рьях, суе­ве­ри­ях и пред­рас­суд­ках рус­ско­го наро­да. СПб., 1880. С. 5.

6 Арна­у­то­ва Ю. Кол­ду­ны и свя­тые: Антро­по­ло­гия болез­ни в Сред­ние века. СПб., 2004. С. 51–52, 84.

7 Цит. по: Афа­на­сьев А. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния сла­вян на приро­ду… Т. 3. С. 304–305.

8 Цит. по: Там же. С. 304.

9 Орлов М. Исто­рия сно­ше­ний чело­ве­ка с диа­во­лом // Амфитеат­ров А. Диа­вол; Орлов М. Исто­рия сно­ше­ний чело­ве­ка с диа­во­лом. М., 1992. С. 656–657. При­ме­ры подоб­ных епи­ти­мий см. в кни­ге: Афанась­ев А. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния сла­вян на при­ро­ду… Т. 3. С. 295–296.

10 Цит. по: Афа­на­сьев А. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния сла­вян на при­ро­ду… Т. 3. С. 296

11 По пра­ви­лу Киев­ско­го мит­ро­по­ли­та Иоан­на II (1080–1088), занима­ющих­ся чаро­дей­ством над­ле­жит сна­ча­ла отвра­щать от злых дел сло­ва­ми и настав­ле­ни­я­ми; если же пре­бу­дут неиз­мен­ны­ми, то в отвра­ще­ние зла нака­зать их с боль­шей стро­го­стью, но не уби­вать и не уро­до­вать их тел, так как это­го не допус­ка­ет цер­ков­ное уче­ние… А в при­го­вор­ной гра­мо­те Тро­и­це-Сер­ги­е­ва мона­сты­ря (в 1555 г.) пред­пи­сы­ва­лось изго­нять из сел «волх­вей и баб-воро­жей»; при­чем их мож­но было побить и огра­бить. «Здесь реко­мен­ду­ет­ся домаш­няя мера про­тив волх­вов: выгнать вон, и делу конец» (Галъ­ков­ский Н. Борь­ба хри­сти­ан­ства с остат­ка­ми язы­че­ства в Древ­ней Руси. Харь­ков, 1916. Т. 1. С. 229,232). «Весь­ма заме­ча­тель­но, что наши памят­ни­ки епи­ти­мий­но­го содер­жа­ния совер­шен­но не со дер­жат ука­за­ний на кол­дов­ство в запад­но­ев­ро­пей­ском смыс­ле: нет ука­за­ний на формаль­ную связь чело­ве­ка с диа­во­лом, на кон­трак­ты с ним» (Там же. С. 234).

12 Левен­стим А. Суе­ве­рие в его отно­ше­нии к уго­лов­но­му пра­ву // Жур­нал Мини­стер­ства юсти­ции. 1897. № 2. С. 99.

13 Духов­ный регла­мент, тща­ни­ем и пове­ле­ни­ем Все­пре­свет­лей­ше­го, Дер­жав­ней­ше­го Госу­да­ря Пет­ра Пер­во­го, Импе­ра­то­ра и Само­держ­ца Все­рос­сий­ско­го, по соиз­во­ле­нию и при­го­во­ру Все­рос­сий­ско­го Духов­но­го Чина и Пра­ви­тель­ству­ю­ще­го Сена­та, в цар­ству­ю­щем Санкт-Петер­бур­ге, в лето от Рож­де­ства Хри­сто­ва 1721‑е, сочи­нен­ный. 3‑е изд. М., 1883. С. 40.

14 Цит. по: Кра­ин­ский Н. Пор­ча, кли­ку­ши и бес­но­ва­тые… С. 46.

15 Пры­жов И. Исто­рия нищен­ства, каба­че­ства и кли­ку­ше­ства на Руси. М., 1997. С. 84–85.

16 Пры­жов И. Исто­рия нищен­ства, каба­че­ства и кли­ку­ше­ства на Руси. С. 85.

17 Кра­ин­ский Н. Пор­ча, кли­ку­ши и бес­но­ва­тые… С. 48.

18 См.: Лав­ров А. Кол­дов­ство и рели­гия в Рос­сии… С. 129.

19 Цит. по: Кра­ин­ский Н. Пор­ча, кли­ку­ши и бес­но­ва­тые… С. 110. При­ме­ча­ние.

20 См.:Там же. С. 48.

21 Свя­ти­тель Фила­рет, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский. Мне­ния, отзы­вы и пись­ма. М., 1998. С. 205.

22 См.: Дело о кли­ку­шах. Засе­да­ние уго­лов­но­го депар­та­мен­та Санкт-Петер­бург­ской судеб­ной пала­ты, 2 мая // Цер­ков­но-обще­ствен­ный вест­ник на 1874 год. СПб., 1875. № 56. С. 5–6; № 57. С. 6–7. В Петербур­ге устюж­ский при­го­вор был отме­нен, ибо было сочте­но, что кликуше­ство — это нерв­ная болезнь.

23 См.: Пры­жов И. Исто­рия нищен­ства, каба­че­ства и кли­ку­ше­ства на Руси. С. 90–91.

24 См.: Crouzel H. Origen. Sibiu, 1999. Р. 79. К сожа­ле­нию, «про­цент глу­бо­ко­уче­ных и высо­ко­та­лант­ли­вых пас­ты­рей был срав­ни­тель­но не­велик даже и в IV веке. Неко­то­рые пас­ты­ри того вре­ме­ни в стран­ном само­обо­льще­нии ниче­го не хоте­ли слы­шать ни о каких требовани­ях каса­тель­но умствен­но­го раз­ви­тия, как ско­ро им сооб­ще­на благо­дат­ная сила в руко­по­ло­же­нии, кото­рая, по их разу­ме­нию, долж­на была заме­нить есте­ствен­ную раз­ви­тость ума, но, конеч­но, не заме­няла» (Лебе­дев А. Духо­вен­ство древ­ней Все­лен­ской Церк­ви от вре­мен апо­столь­ских до X века. СПб., 1997. С. 261).

25 Алма­зов А. Вра­че­валь­ные молит­вы: К мате­ри­а­лам и исследовани­ям по исто­рии руко­пис­но­го рус­ско­го Треб­ни­ка. Одес­са, 1900. С. 98–99.

26 См.: Алма­зов А. Про­кля­тие пре­ступ­ни­ка псал­ма­ми: К исто­рии суда Божи­его в Гре­че­ской Церк­ви. Одес­са, 1912. С. 1–3.

27 Там же. С. 4, 9–10.

28 Там же. С. 4.

29 Алма­зов А. Про­кля­тие пре­ступ­ни­ка псал­ма­ми!.. С. 11–12.

30 «Ере­ти­че­ские уче­ния, несо­глас­ные с при­ня­тым нами, долж­но про­клинать и нече­сти­вые дог­ма­ты обли­чать, но людей нуж­но вся­че­ски ща­дить и молить­ся об их спа­се­нии» (Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Сло­во о про­кля­тии (4) // Тво­ре­ния. Т. 1. Кн. 2. С. 766). «Доб­ро­же­ла­тель­ствуй (а не зло­же­ла­тель­ствуй) вся­ко­му, даже вра­гу тво­е­му или вра­гу тво­ей право­слав­ной веры и оте­че­ства, что­бы испол­нить точ­но закон Хри­ста Бога, пове­лев­ше­го любить вра­гов, бла­го­слов­лять про­кли­на­ю­щих, доб­ро тво­рить нена­ви­дя­щим нас (см.: Мф. 5, 44). Если же поже­ла­ешь зла и позло­радствуешь вра­гу — то нару­шишь закон Божий, сотво­ришь лукав­ство и само­суд пред Гос­по­дом и себе при­чи­нишь вред и зло, лишишь­ся мира сер­деч­но­го и отяг­чишь душу гре­хом» (Свя­той Иоанн Крон­штадт­ский. Путь к Богу: Днев­ни­ко­вые запи­си. СПб., 1998. С. 634–635).

31 См.: Алма­зов А. Вра­че­валь­ные молит­вы… С. 122.

32 См.: Там же. С. 53.

33 Цит. по: Алма­зов А. Вра­че­валь­ные молит­вы… С. 124–125.

34 «Закрут зави­ва­ет­ся тай­но из жаж­ды мще­ния, из жела­ния при­чи­нить хозя­и­ну нивы зло, и сопро­вож­да­ет­ся закля­ти­ем на гибель пло­до­ро­дия; он совер­ша­ет­ся так: злоб­ный кол­дун берет на кор­ню пучок коло­сьев и, заги­бая к низу, пере­вя­зы­ва­ет их суро­вою нит­кою или зала­мы­ва­ет коло­сья и кру­тит (сви­ва­ет) на запад=сторона, с кото­рою соеди­ня­ет­ся поня­тие смер­ти, нечи­стой силы и бес­пло­дия; в узле зало­ма нахо­дят ино­гда распарен­ные зер­на и могиль­ную зем­лю: и то и дру­гое — сим­во­лы омерт­ве­ния. В ста­рин­ных Треб­ни­ках встре­ча­ют­ся молит­вы, кото­рые сле­до­ва­ло читать над таким оча­ро­ван­ным местом: после уста­нов­лен­но­го молит­во­сло­вия, свя­щен­ник вьщер­ги­вал закрут цер­ков­ным кре­стом и тем отстра­нял его зло­вред­ное вли­я­ние. Теперь для сня­тия закру­та при­гла­ша­ют зна­ха­ря, ко­торый выру­ба­ет оси­но­вый кол, рас­щеп­ли­ва­ет его надвое и этим ору­ди­ем выдер­ги­ва­ет зача­ро­ван­ные коло­сья; затем закрут сожи­га­ет­ся благовещен­скою све­чою, а на том месте, где он сто­ял, зна­харь вби­ва­ет в зем­лю осино­вый кол, что (по мне­нию посе­лян) при­чи­ня­ет кол­ду­ну нестер­пи­мые муки» (Афа­на­сьев А. Поэ­ти­че­ские воз­зре­ния сла­вян на при­ро­ду… Т. 3. С. 254).

35 Алма­зов А. Апо­кри­фи­че­ские молит­вы, закли­на­ния и заго­во­ры… С. 14.

36Там же. С. 15.

37 Там же. С. 18.

38 Там же.

39 Тамже.С.20.

40 См.: Треб­ник. М., 1884. Л. 163 об. ‑164.

41 См.: Там же. Л. 164–164 об.

42 Алма­зов А. Апо­кри­фи­че­ские молит­вы, закли­на­ния и загово­ры… С. 31. Подроб­нее см. -Алма­зов А. Свя­тые покро­ви­те­ли сельско­хозяй­ствен­ных заня­тий. Одес­са, 1904; Руко­вод­ство для сель­ских па­сты­рей. При­ло­же­ние. Биб­лей­ский листок. 1904. Вып. 8–9. Похо­же, что это апо­кри­фи­че­ское закли­на­ние, при­пи­сан­ное свя­то­му Трифо­ну, вос­хо­дит к дру­го­му апокрифу—житийному повест­во­ва­нию о про­роке Иере­мии: «На той горе про­рок Иере­мия нашел пеще­ру, внес в нее кивот заве­та; вход в эту пеще­ру заго­ро­ди­ли боль­шим кам­нем. И камень этот как бы запе­ча­тал Иере­мия, начер­тав на нем сво­им пер­стом имя Божие,— при­чем написа­ние то было подоб­но напи­са­нию желез­ным остри­ем, ибо твер­дый камень под пишу­щим паль­цем Про­ро­ка был мягок как воск, а после отвер­дел по свой­ству сво­ей при­ро­ды… в день же все­об­ще­го воскре­сения он выне­сен будет из-под запе­ча­тан­но­го име­нем Божи­им кам­ня и постав­лен на Сион­ской горе, и все свя­тые со­берут­ся к нему в ожи­да­нии при­ше­ствия Гос­по­да, Кото­рый изба­вит их от страш­но­го вра­га —анти­хри­ста, ищу­ще­го их смер­ти» (Житие и стра­да­ние про­ро­ка Иеремии // Жития свя­тых, на рус­ском язы­ке… Кн. 9. С. 33).

43 Ско­рее все­го, заим­ство­ван­ных Киев­ским мит­ро­по­ли­том из като­личе­ских источ­ни­ков: вспом­ним, что имен­но в Евро­пе ХУГ-ХУП вв. силь­нее все­го были рас­про­стра­не­ны и кол­дов­ство, и ужас перед ним, и охо­та на ведьм.

44 См.: Алма­зов А. К исто­рии молитв на раз­ные слу­чаи: Замет­ки и памят­ни­ки. Одес­са, 1896. С. 28.

45 См.: Свя­щен­ник Н. Силъ­чен­ков. Прак­ти­че­ское руко­вод­ство при со­вер­ше­нии при­ход­ских треб. Воро­неж, 1888; Сбор­ник реше­ний недоумен­ных вопро­сов из пас­тыр­ской прак­ти­ки. К., 1903. Вып. 1–2; Бул­га­ков С. Настоль­ная кни­га для свя­щен­но-цер­ков­но-слу­жи­те­лей: Сбор­ник сведе­ний, каса­ю­щих­ся пре­иму­ще­ствен­но прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти отече­ствен­но­го духо­вен­ства. М., 1913; Свя­щен­ник Т. Тихо­ми­ров. На при­хо­де: Свя­щен­ни­че­ская энцик­ло­пе­дия по всем сто­ро­нам пас­тыр­ской деятель­ности с ввод­ны­ми ста­тья­ми тео­ре­ти­че­ско­го харак­те­ра. М., 1916. Т. 2.

46 Свя­щен­ник Т. Тихо­ми­ров. На при­хо­де: Свя­щен­ни­че­ская энцикло­педия… Т. 2. С. 203.

47 См., напри­мер -.Лебе­дев Амф. О борь­бе духов­ных вла­стей в быв­шей епар­хии Бело­го­род­ской с суе­ве­ри­я­ми // Киев­ская ста­ри­на. 1890. № 1. С. 1–21.

48 Угод­ни­ца Божия Пела­гея Рязан­ская. Вос­по­ми­на­ния раба Божия Пет­ра…

49 Там же.

50 Бла­жен­ный Фео­фи­лакт, архи­епи­скоп Бол­гар­ский. Бла­го­вест­ник, или Тол­ко­ва­ние на Свя­тое Еван­ге­лие. Репр. М., 1993. Ч. 2: Еван­ге­лие от Мар­ка. С. 310.

51 Иеро­мо­нах Ила­ри­он (Алфе­ев). Пись­ма апо­сто­ла Павла// Жур­нал Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. 1998. № 10. С. 80.

52 См.: Про­то­и­е­рей Гри­го­рий Дья­чен­ко. Пол­ный цер­ков­но­сла­вян­ский сло­варь. Репр. М., 1993. С. 460. Тол­ко­вая Биб­лия / Изда­ние пре­ем­ни­ков А. Лопу­хи­на. СПб., 1913. Т. 11. С. 592.

53 Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник. Тол­ко­ва­ние Посла­ний свя­то­го апо­сто­ла Пав­ла. Пас­тыр­ские Посла­ния. Репр. [М.], 1995. С. 602.

54 Свя­щен­ник В. Еме­ли­чев. Одер­жи­мые. Изгна­ние злых духов. М., 1996. С. 98–99.

55  См.: Шаба­но­ва С. Тай­на бере­мен­но­сти Лари­сы Кле­мен­тье­вой // Мега­по­лис-экс­пресс. 1995. № 22.

56 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на свя­то­го Мат­фея Еван­гели­ста (28, 4–5). Кн. 1. С. 320–321.

57 Мит­ро­по­лит Нестор (Ани­си­мов). Моя Кам­чат­ка // Божи­ей милостию архи­ерей Рус­ской Церк­ви. М., 2002. С. 286, 285.

58 Там же. С. 285.

59 Бла­жен­ный Фео­фи­лакт, архи­епи­скоп Бол­гар­ский. Тол­ко­ва­ния на Новый Завет. Кн. 2. С. 284.

60 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на свя­то­го Мат­фея Еван­гели­ста (28, 3). Кн. 1. С. 318.

61 Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин. О дра­ко­нах и при­ви­де­ни­ях // Тво­рения: Хри­сто­ло­ги­че­ские и поле­ми­че­ские трак­та­ты; Сло­ва на Бого­родич­ные празд­ни­ки. М., 1997. С. 224

62 Ильин­ская А. Матуш­ки зем­ли Рос­сий­ской. М., 1994. С. 126.

63 Един­ствен­ный древ­не­хри­сти­ан­ский автор, при­зна­ю­щий реаль­ность магии,— это Ори­ген (о его отно­ше­нии к магии см. гла­ву «Ма­гия и экзор­циз­мы» в кни­ге: FedouM. ChristianismeetreligionspaϊennesdansleContreCelsedOrigene. Paris, 1988). Но и Ори­ген наста­и­ва­ет: «Мы утвер­жда­ем со всею силою и опыт­но зна­ем, что те, кто, сле­дуя выс­ше­му уче­нию, слу­жат Богу вся­че­ских чрез Иису­са и живут по Его Еван­ге­лию, посто­ян­но испол­няя пред­пи­сан­ные молит­вы, необо­лы­цаемы ни демо­на­ми, ни маги­ей, как нам и гово­рит Писа­ние: Ангел Гос­подень опол­ча­ет­ся вокруг боя­щих­ся Его и избав­ля­ет их (Пс. 33, 8) от вся­кого зла» (Ори­ген. Про­тив Цель­са. 6, 41).

64 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Про­тив иуде­ев (1, 8; 1, 3)// Творе­ния. Т. 1. Кн. 2. С. 660, 651

65 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Посла­ние к Ефе­ся­нам (12, 3)//Творения. Т. 11. Кн. 1.С. 111–112.

66 Свя­ти­тель Сера­пи­он, мит­ро­по­лит Вла­ди­мир­ский. Поуче­ние // Па­мят­ни­ки лите­ра­ту­ры Древ­ней Руси. XIII в. М., 1981. С. 451.

67 Цит. по: Пра­во­слав­ный кален­дарь для семей­но­го чте­ния, 1997 г. СПб.: Сатис, 1996. С. 98.

68 Житие и поуче­ния оптин­ско­го стар­ца Ана­то­лия (Зер­ца­ло­ва). Опти­на пустынь, 1994. С. 260–261.

69 «Хотя жизнь наша и худа, но так как мы по бла­го­да­ти Божи­ей весь­ма твер­до дер­жим­ся дог­ма­тов исти­ны, то и воз­вы­ша­ем­ся над коз­нями диа­воль­ски­ми» (Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на свя­того Мат­фея Еван­ге­ли­ста (75, 4). Кн. 2. С. 758).

70 О суе­ве­ри­ях. М., 1995. С. 37–58.

71 Свя­ти­тель Тихон, епи­скоп Воро­неж­ский, Задон­ский чудо­тво­рец. Со­чинения. М., 1837. Т. 14. С. 121 ‑123.

72 Цит. по: Пра­во­слав­ный кален­дарь для семей­но­го чте­ния, 1997 г. С. 174.

73 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тол­ко­ва­ние на свя­то­го Мат­фея Еван­гели­ста (51, 6). Кн. 2. С. 533.

74 Гори­че­ва Т. Взыс­ка­ние погибших// Логос. Брюс­сель; М., 1984. № 41–44. С. 78.

75 Свя­щен­ник Г. Вах­ро­ме­ев. Ору­жие на диа­во­ла, или Как защитить­ся от чаро­де­ев. М., 1998. С. 55–56.

76 См.: Архи­манд­рит Иоанн (Кре­стъ­я­н­кин). Опыт постро­е­ния испо­веди. Свя­то-Успен­ский Пско­во-Печер­ский мона­стырь; М., 1993. С. 107.

77 Пра­во­слав­ный кален­дарь для семей­но­го чте­ния, 1997 г. С, 100. На с. 173 в этом же кален­да­ре напи­са­но: «Народ­ное пове­рие, буд­то кол­ду­ны пор­тят людей, то есть посе­ля­ют диа­во­ла в каких им угод­но людей,— неле­пое и совер­шен­но неосно­ва­тель­ное. Не сле­ду­ет поэто­му при­пи­сы­вать им какой-то осо­бен­ной силы и боять­ся их».

78 Житие пре­по­доб­но­го иерос­хи­мо­на­ха Ила­ри­о­на Оптин­ско­го. Опти­на пустынь, 1993. С. 187–188. Ана­ло­гич­ный совет в кни­ге «Ду­хов­ная брань» (М.: Палом­ник, 1993. С. 83)приводится со ссыл­кой на о. Симео­на (и так он цити­ру­ет­ся в «Пра­во­слав­ном кален­да­ре для се­мей­но­го чте­ния, 1997г.» [С. 175]).

79 Речь здесь идет не о дея­ни­ях Все­лен­ских Собо­ров, а о помест­ных собо­рах вро­де Сто­гла­во­го Собо­ра, кото­рые были авто­ри­тет­ны в гла­зах рас­коль­ни­ков дей­стви­тель­но не менее, чем Еван­ге­лие, и при этом содер­жа­ли в себе утвер­жде­ния столь же кате­го­рич­ные, сколь и неве­же­ствен­ные: «Иже кто не зна­ме­на­ет­ся две­мя пер­сты, яко­же и Хри­стос, да есть про­клят» (Сто­глав. М., 1863. С. 131).

80 Цит. по: Таре­ев М. Хри­сти­ан­ская фило­со­фия. М., 1917. Ч. 1: Но­вое бого­сло­вие. С. 75–76. Первую пуб­ли­ка­цию резо­лю­ции митропо­лита Пла­то­на см. в кни­ге: Гиля­ров-Пла­то­нов Н. Собр. соч. М., 1900. Т. 2. С. 282–283.

81 Федо­тов Г. Свя­тые Древ­ней Руси. Нью-Йорк, 1959. С. 217. Подроб­нее о фольк­лор­ных сюже­тах и дета­лях в житий­ной лите­ра­ту­ре см. в кни­ге: Плю­ха­но­ва М. Сюже­ты и сим­во­лы Мос­ков­ско­го цар­ства. СПб., 1995.

82 Духов­ный регла­мент… С. 17.

83 Свя­ти­тель Фила­рет, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский. Пись­мо к А. С. Но­рову от 16.10 1865 г. // Собра­ние мне­ний и отзы­вов Фила­ре­та, мит­ропо­ли­та Мос­ков­ско­го и Коло­мен­ско­го, по учеб­ным и цер­ков­но-госу­дар­ствен­ным вопро­сам. М., 1888. Т. 5. Ч. 2. С. 776.

84 Свя­ти­тель Фила­рет, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский. Доне­се­ние Сино­ду от30.10 1856г.//Там же. Т. 4. С. 139.

85 Цит. по: Голу­бин­ский Е. Исто­рия кано­ни­за­ции свя­тых в Рус­ской Церк­ви. М., 1903. С. 293.

86 Пре­сви­тер Руфин Акви­лей­ский, пере­во­дя на латынь некий гречес­кий текст, повест­ву­ю­щий о житии пре­по­доб­но­го Мака­рия, сде­лал по­каза­тель­ную прав­ку: гре­че­ский ори­ги­нал гово­рил о том, что кол­дун дей­стви­тель­но пре­вра­тил жен­щи­ну в лошадь, Руфин же смяг­чил это ут­вер­жде­ние, сде­лав акцент на том, что жен­щи­на ста­ла казать­ся окружа­ющим лоша­дью… (см.: Пре­сви­тер Руфин. Жизнь пустын­ных Отцов. 28).

87 Инте­рес­но, что этот эпи­зод отсут­ству­ет в гре­че­ском тек­сте жития свя­то­го Кипри­а­на, напи­сан­ном Симео­ном Мета­фра­с­том (см.: Симе­он Метафраст. Житие и муче­ни­че­ство свя­тых Кипри­а­на и Юсти­ны // Памят­ники визан­тий­ской лите­ра­ту­ры ГХ-Х1У вв. М., 1969. С. 89–103). Вопрос о том, отку­да, когда и как он попал в рус­ские жития,— оста­ет­ся открытым.

88 Собра­ние писем оптин­ско­го стар­ца иерос­хи­мо­на­ха Амвро­сия к мона­ше­ству­ю­щим. Сер­ги­ев Посад, 1909. Вып. 2. С. 127.

89 См.: Душе­по­лез­ные поуче­ния пре­по­доб­но­го Мака­рия Оптин­ско­го. Опти­ка пустынь, 1997. С. 249–250.

90 См.: Треб­ник. Л. 1 об.

91 См.: Алма­зов А. Апо­кри­фи­че­ские молит­вы, закли­на­ния и заго­воры… С. 40.

92 Алма­зов А. К исто­рии молитв на раз­ные слу­чаи… С. 9–10.

93 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на кни­гу Бытия (4,4; 2,3; 15, 2; 17, 1)// Тво­ре­ния. Т. 4. Кн. 1. С. 11, 27, 121, 138.

94 В Вели­ких Чети­их Мине­ях в перечне гре­хов были такие, как «аще кто на восток помо­чит­ся», «нич­ком спа­ти на зем­ли» (см.: Мате­риа­лы для исто­рии древ­не­рус­ской пока­ян­ной дис­ци­пли­ны: Тек­сты и замет­ки // Смир­нов С. Древ­не­рус­ский духов­ник: Иссле­до­ва­ние по исто­рии цер­ков­но­го быта. М., 1913. С. 46,50). При­том этот же самый текст ста­ра­ет­ся настоль­ко воз­вы­сить духо­вен­ство над наро­дом, что запре­ща­ет цер­ков­ни­кам шутить даже меж­ду собою: в перечне гре­хов сто­ит — «аще кий при­чет­ник смеш­но речет да ся посме­ют инии». А ведь, напри­мер, бла­жен­ный Авгу­стин «любил упо­треб­лять в сво­их про­по­ве­дях анек­до­ты “для заба­вы и уве­се­ле­ния сво­их слу­ша­те­лей”» (Епи­скоп Анто­ний (Бан­ков­ский). О про­по­ве­дях бла­жен­но­го Авгу­сти­на// Сосуд избран­ный: Исто­рия рос­сий­ских духов­ных школ… [Кн. 1 ]. С. 48). Рас­сказ о том, как пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий шутил со сво­и­ми мона­ха­ми, изве­стен всем…

95 Цит. по: Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Оптин­ский. Келей­ные запис­ки, 1892–1896 гг. М., 1991. С. 22.

96 «Эти два моло­кан­ца сме­я­лись, что их дело совер­ши­лось. После это­го в вашей семье нача­лась сму­та. Они поло­жи­ли вам под порог спи­чеч­ную короб­ку с игол­ка­ми» (Ильин­ская А. Тай­на стар­ца Феодо­сия: Ска­за­ние о житии и чуде­сах «иеру­са­лим­ско­го батюш­ки» — пре­подоб­но­го Фео­до­сия Кав­каз­ско­го. М., 1997. С. 49).

97 Пад­шим духам не могут быть под силу чуде­са, тво­ри­мые Богом в Церк­ви. Толь­ко Божие Сло­во смог­ло стать пло­тью. Толь­ко Божий Дух может пере­сту­пать грань меж­ду духом и мате­ри­ей и испол­нять Собою бого­з­дан­ную тварь. У бесов нет такой вла­сти над бого­со­зданным веще­ством. И пото­му Божие все­си­лие не надо при­пи­сы­вать де­монам. О пра­во­слав­ном пони­ма­нии чудес­ной и чудо­твор­ной свя­зи богосо­здан­ной мате­рии и ее бла­го­дат­ной освя­щен­но­сти Твор­цом см. в ста­тье «Пра­во­сла­вие и про­те­стан­тизм: спор о мате­рии и энер­гии» в моей кни­ге «Насле­дие Хри­ста» (М., 1997).

98 «Печать (σφραγίς) же его на челе и на пра­вой руке вероят­но, име­ет напи­са­ние: Άρνούμε (αρνούμαί = отре­ка­юсь) Тако­во будет (над­пи­са­ние) и печать во вре­ме­на это­го нена­вист­ни­ка добра, — та печать, кото­рая будет гла­сить: “Отре­ка­юсь от Твор­ца неба и зем­ли; отре­ка­юсь от кре­ще­ния; отре­ка­юсь от слу­же­ния мое­го (Богу) и при­со­еди­ня­юсь к тебе и в тебя верую”» (Свя­ти­тель Иппо­лит Рим­ский. Сло­во о кон­чине мира, и об анти­хри­сте, и о Вто­ром при­ше­ствии Гос­по­да наше­го Иису­са Хри­ста (28–29) // Тво­ре­ния. Свя­то-Тро­иц­кая Сер­ги­е­ва Лав­ра, 1997. Ч. 2. С. 75).

99 «Если печать будет давать­ся с понуж­де­ни­ем к откры­то­му и яв­ному отре­че­нию от Хри­ста, тогда мно­гие не при­мут ее. Если же от­кры­то и явно не будут при­нуж­да­е­мы отречь­ся от сво­ей веры, тогда весь мир лег­ко при­мет ее» (Кос­нул­ся ли вас номер? // Голос совес­ти. 1994. Март. При­ло­же­ние к газе­те «Дон­ской казак» / Отв. за вып. насто­я­тель Свя­то-Николь­ско­го хра­ма ста­ни­цы Елан­ской о. Вале­рий). Это пере­пе­чат­ка из гре­че­ской рас­коль­ни­че­ской газет­ки «Орто­доксос типос» от 13 июня 1986 года. Но если я не соби­ра­юсь отре­кать­ся от Хри­ста и меня к это­му не про­во­ци­ру­ют, то какое же рели­ги­оз­ное зна­че­ние име­ет обыч­ная про­це­ду­ра покупки?

100 Цит. по: Радо­неж: Пра­во­слав­ное обо­зре­ние. 2000. № 9–10.

101 «А страш­но­го для нас нет, кро­ме одно­го — убо­ять­ся чего-либо паче Бога» (Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Сло­во 16// Собр. тво­ре­ний. Репр. Т. 1. С. 248). «Под­чи­нять стра­ху душу, кото­рая соде­ла­лась выше все­го это­го, свой­ствен­но нечи­стым пра­ви­лам»,— гово­рил свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст при истол­ко­ва­нии при­зы­ва апо­сто­ла Пав­ла отвра­щать­ся от бабьих басен (см.: Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Бесе­ды на Пер­вое Посла­ние к Тимо­фею (12, 2) // Тво­ре­ния. Т. 11. Кн. 2. С. 699).

102 Дура­сов Г. Богом дан­ная. СПб., 1995. С. 59.

103 Там же. С. 115.

104 Там же. С. 98.

105 Там же. С. 115.

106 «Пояс­ки» с 90‑м псал­мом есть оче­вид­ная репли­ка с иудей­ских филак­те­ри­ев — «предо­хра­ни­лищ» с выпис­ка­ми из Писа­ния. А что о них го­ворит соб­ствен­но цер­ков­ное Пре­да­ние — см. в 36‑м пра­ви­ле Лаоди­кийско­го собо­ра. Мно­го­чис­лен­ные при­ме­ры того, как раз­лич­ные молит­вы пред­ла­га­лось не про­сто про­из­но­сить, но и нала­гать на тело боль­но­го, см. в кни­ге: Алма­зов А. Вра­че­валь­ные молит­вы: К мате­ри­а­лам и иссле­дова­ни­ям по исто­рии руко­пис­но­го рус­ско­го Треб­ни­ка. Одес­са, 1900.

107 Бех­те­рев В. Пре­ди­сло­вие… С. IV.

108 «Одну жен­щи­ну часто наси­ло­вал блуд­ный бес. Он делал это ней и дома, ив транс­пор­те, и на ули­це» (Свя­щен­ник В. Еме­ли­чев. Одер­жи­мые. Изгна­ние злых духов. С. 133).

109 Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Ч. 2. С. 315. См. так­же: Коз­лов И. О «кос­ма­тых» по Иеро­ни­му // Мис­си­о­нер­ское обо­зре­ние. 1910. № 5. С. 841.

110 «Нель­зя же пра­во­слав­но­му хри­сти­а­ни­ну отри­цать того фак­та, что Хри­стос в Еван­ге­лии неод­но­крат­но гово­рил Сво­им уче­ни­кам: “Вас будут гнать за имя Мое”, но ни разу не ска­зал: “Вы буде­те гнать дру­гих во имя Мое”» (Соло­вьев В. Пись­мо импе­ра­то­ру Нико­лаю II// Логос. Брюс­сель; М., 1995. № 50. С. 342). Ср.: «Бог не тре­бу­ет ни кро­ви, ни гоне­ний за веру: мечом не дока­зы­ва­ют исти­ны. Бог сло­ва по­коря­ет сло­вом» (Хомя­ков А. Несколь­ко слов о фило­со­фи­че­ском пись­ме// Сочи­не­ния. М., 1994. Т. 2. С. 455).

111 Фло­рен­ский П. О суеверии// Фило­соф­ские нау­ки. 1991. № 5. С. 107.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

3 комментария

  • Аноним, 11.12.2012

    Этот чело­век про­сто зверь! Это нече­ло­ве­че­ская злость!

    Ответить »
  • Аноним, 17.05.2012

    А я все думаю,почему на всех наво­дят порчу,а я жизнь про­жи­ла и ника­кой пако­сти на себе не почувствовала.Значит Гос­подь хра­нит меня даже без моей просьбы.

    Ответить »
  • Аноним, 04.05.2011

    Я рад что наткнул­ся на ваш сайт в яндек­се, это в точ­но­сти то, что я искал. Спа­си­бо что нашли вре­мя это обсу­дить, инте­рес­но было почи­тать. Поча­ще пости­те что-нибудь новенькое!

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки