Рога и копыта. Кто такие бесы, и нужно ли их бояться

Рога и копыта. Кто такие бесы, и нужно ли их бояться

(3 голоса5.0 из 5)

Что име­ет в виду совре­мен­ный неве­ру­ю­щий чело­век, когда гово­рит «я был взбе­шен» или «меня это бесит»? Навер­ное, в боль­шин­стве слу­ча­ев — про­сто край­нюю сте­пень раз­дра­же­ния. И хотя кор­не­вая осно­ва подоб­ных слов ясно ука­зы­ва­ет на их про­ис­хож­де­ние от сло­ва «бес», в наше вре­мя это мало кого может сму­тить. В рецен­зии на новый спек­такль прес­са вос­тор­жен­но сооб­ща­ет, что пре­мье­ра про­шла «с беше­ным успе­хом», тинэй­дже­ры пишут в сво­их сете­вых днев­ни­ках, как они «класс­но побе­си­лись» на рок-кон­цер­те, а вете­ри­на­ры дела­ют домаш­ним живот­ным при­вив­ки «от бешенства».

Столь без­раз­лич­ное отно­ше­ние к упо­треб­ля­е­мым сло­вам лег­ко объ­яс­ня­ет­ся про­стым, но печаль­ным фак­том: к сожа­ле­нию, люди сего­дня очень пло­хо пред­став­ля­ют себе, кто же это такие — бесы. Отку­да они взя­лись, каки­ми каче­ства­ми обла­да­ют и сто­ит ли отож­деств­лять себя и окру­жа­ю­щих с эти­ми суще­ства­ми, пусть даже все­го лишь на уровне фигу­ры речи?

ИОГАНН ГЕНРИХ ФЮСЛИ. САТАНА ПРИЗЫВАЕТ СВОИХ ДЕМОНОВДля людей, не склон­ных к чте­нию рели­ги­оз­ной или оккульт­ной лите­ра­ту­ры, едва ли не един­ствен­ным источ­ни­ком зна­ний о бесах ста­но­вит­ся лите­ра­ту­ра худо­же­ствен­ная. И тут с неко­то­рым недо­уме­ни­ем при­хо­дит­ся при­знать, что даже в про­из­ве­де­ни­ях клас­си­ков опи­са­ние нечи­стых духов весь­ма про­ти­во­ре­чи­во, неод­но­знач­но и, ско­рее, сби­ва­ет чита­те­ля с тол­ку, чем помо­га­ет разо­брать­ся в сути дела. Писа­те­ля­ми созда­на целая гале­рея раз­лич­ных обра­зов, кото­рые весь­ма непо­хо­жи друг на дру­га. С одно­го флан­га в этом ряду сто­ят фольк­лор­ные изоб­ра­же­ния беса в про­из­ве­де­ни­ях Н. В. Гого­ля и А. С. Пуш­ки­на. В этой вер­сии бес пред­став­лен как доста­точ­но неле­пое и бес­тол­ко­вое суще­ство с про­тив­ной наруж­но­стью и настоль­ко низ­ким интел­лек­том, что даже про­стой дере­вен­ский куз­нец лег­ко под­чи­ня­ет его себе, исполь­зуя в каче­стве транс­порт­но­го сред­ства. Или же, воору­жив­шись кус­ком верев­ки и парой неза­тей­ли­вых мошен­ни­че­ских трю­ков, зло­го духа запро­сто обво­дит вокруг паль­ца извест­ный пуш­кин­ский пер­со­наж с крас­но­ре­чи­вым име­нем Балда.

На про­ти­во­по­лож­ном флан­ге гале­реи лите­ра­тур­ных бесов — бул­га­ков­ский Воланд. Это уже едва ли не все­мо­гу­щий вер­ши­тель чело­ве­че­ских судеб, сре­до­то­чие интел­лек­та, бла­го­род­ства, спра­вед­ли­во­сти и про­чих поло­жи­тель­ных качеств. Чело­ве­ку бороть­ся с ним бес­смыс­лен­но, посколь­ку, по Бул­га­ко­ву, он прак­ти­че­ски непо­бе­дим, ему мож­но толь­ко с бла­го­го­ве­ни­ем под­чи­нить­ся — как Мастер и Мар­га­ри­та, или погиб­нуть — как Бер­ли­оз, ну а в луч­шем слу­чае — повре­дить­ся рас­суд­ком, как поэт Иван Бездомный.

Две эти край­но­сти в лите­ра­тур­ном изоб­ра­же­нии бесов, есте­ствен­но, фор­ми­ру­ют у чита­те­лей такие же край­но­сти и в отно­ше­нии к изоб­ра­жа­е­мо­му. От пол­но­го пре­не­бре­же­ния пуш­кин­ски­ми бесе­ня­та­ми-недо­те­па­ми как без­услов­но ска­зоч­ны­ми пер­со­на­жа­ми до пол­ной уве­рен­но­сти в реаль­ном суще­ство­ва­нии Волан­да-сата­ны, суе­вер­но­го ужа­са перед его могу­ще­ством, а ино­гда и пря­мо­го покло­не­ния духам тьмы.

Ниче­го уди­ви­тель­но­го тут нет, сила худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния в том и заклю­ча­ет­ся, что лите­ра­тур­ный герой начи­на­ет вос­при­ни­мать­ся нами как насто­я­щий. В Лон­доне, напри­мер, суще­ству­ет вполне реаль­ный музей, посвя­щен­ный вымыш­лен­но­му сыщи­ку Шер­ло­ку Холм­су, а в Совет­ском Сою­зе насто­я­щие город­ские ули­цы назы­ва­ли име­нем пла­мен­но­го рево­лю­ци­о­не­ра Пав­ки Кор­ча­ги­на, невзи­рая на его сто­про­цент­но лите­ра­тур­ное происхождение.

Но в слу­чае с худо­же­ствен­ным обра­зом бесов мы име­ем совер­шен­но иную ситу­а­цию. Дело в том, что даже в про­стран­стве лите­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния духов­ный мир суще­ству­ет не в рам­ках чело­ве­че­ской исто­рии, а как бы парал­лель­но ей — его оби­та­те­ли не ста­ре­ют, не уми­ра­ют и не под­вер­же­ны вли­я­нию вре­ме­ни, они все­гда рядом. И если пред­по­ло­жить, что у вымыш­лен­ных пер­со­на­жей того же Миха­и­ла Бул­га­ко­ва суще­ству­ют реаль­ные про­то­ти­пы в духов­ном мире, то сле­ду­ет при­знать, что чита­тель­ский вос­торг и пре­кло­не­ние перед Волан­дом явно выхо­дят за рам­ки лите­ра­тур­ной про­бле­ма­ти­ки. Здесь воз­ни­ка­ют уже гораз­до более серьез­ные вопро­сы — напри­мер, в какой сте­пе­ни образ беса, создан­ный худо­же­ствен­ным вооб­ра­же­ни­ем писа­те­ля, соот­вет­ству­ет духов­ной реаль­но­сти? Или — насколь­ко без­опас­но для чело­ве­ка отно­ше­ние к бесам, сфор­ми­ро­ван­ное их лите­ра­тур­ны­ми обра­за­ми? Оче­вид­но, что на эти вопро­сы лите­ра­ту­ро­ве­де­ние отве­тить уже не может. И, посколь­ку в евро­пей­скую лите­ра­ту­ру бес пере­ко­че­вал из хри­сти­ан­ской рели­ги­оз­ной тра­ди­ции, разум­но было бы выяс­нить — что же гово­рит об этом суще­стве христианство?

Люцифер

Вопре­ки рас­про­стра­нен­но­му заблуж­де­нию, сата­на вовсе не явля­ет­ся веч­ным анти­по­дом Бога, а бесы — анти­по­да­ми анге­лов. И пред­став­ле­ние о духов­ном мире как о неко­ем подо­бии шах­мат­ной дос­ки, где чер­ные фигу­ры на рав­ных усло­ви­ях игра­ют про­тив белых, в корне про­ти­во­ре­чит уче­нию Церк­ви о пад­ших духах.

В хри­сти­ан­ской тра­ди­ции суще­ству­ет пони­ма­ние чет­кой гра­ни­цы меж­ду Богом-Твор­цом и Его тво­ре­ни­ем. И в этом смыс­ле абсо­лют­но все оби­та­те­ли духов­но­го мира в рав­ной сте­пе­ни отно­сят­ся к кате­го­рии тво­ре­ний Божи­их. Более того, сама при­ро­да бесов изна­чаль­но точ­но такая же, как и у анге­лов, и даже сата­на не явля­ет­ся каким-то осо­бен­ным «тем­ным богом», рав­ным по силе Твор­цу. Это все­го лишь ангел, кото­рый когда-то был самым пре­крас­ным и силь­ным тво­ре­ни­ем Бога в создан­ном мире. Но само имя — Люци­фер («све­то­нос­ный») — не совсем пра­виль­но упо­треб­лять по отно­ше­нию к сатане, посколь­ку это имя при­над­ле­жит не ему, а тому само­му свет­ло­му и доб­ро­му анге­лу, кото­рым сата­на когда-то был.

Цер­ков­ное пре­да­ние гово­рит, что духов­ный мир анге­лов был создан Богом еще до сотво­ре­ния мате­ри­аль­но­го мира. К это­му во всех смыс­лах дои­сто­ри­че­ско­му пери­о­ду и отно­сит­ся ката­стро­фа, в резуль­та­те кото­рой треть анге­лов, воз­глав­ля­е­мые сата­ной, отпа­ли от сво­е­го Твор­ца: увлек с неба тре­тью часть звезд и поверг их на зем­лю (Откр 12:4).

При­чи­ной это­го отпа­де­ния ста­ла неадек­ват­ная оцен­ка Люци­фе­ром сво­е­го совер­шен­ства и могу­ще­ства. Бог поста­вил его над все­ми осталь­ны­ми анге­ла­ми, наде­лив его силой и свой­ства­ми, кото­рых не было боль­ше ни у кого; Люци­фер ока­зал­ся самым совер­шен­ным суще­ством в сотво­рен­ной все­лен­ной. Эти дары соот­вет­ство­ва­ли его высо­ко­му при­зва­нию — испол­нять волю Божию, началь­ствуя над духов­ным миром.

Но анге­лы не были подо­би­ем авто­ма­тов, жест­ко запро­грам­ми­ро­ван­ных на послу­ша­ние. Бог создал их с любо­вью, и испол­не­ние Его воли долж­но было стать у анге­лов ответ­ным про­яв­ле­ни­ем люб­ви к сво­е­му Созда­те­лю. А любовь воз­мож­на лишь как реа­ли­за­ция сво­бо­ды выбо­ра — любить или не любить. И Гос­подь дал анге­лам эту воз­мож­ность выби­рать — быть с Богом или быть без Бога…

Невоз­мож­но с точ­но­стью ска­зать, как имен­но про­изо­шло их отпа­де­ние, но общий смысл его заклю­чал­ся в сле­ду­ю­щем. Люци­фер-Ден­ни­ца посчи­тал, что полу­чен­ное могу­ще­ство дела­ет его рав­ным Богу, и решил оста­вить сво­е­го Созда­те­ля. Вме­сте с ним это роко­вое для них реше­ние при­ня­ли тре­тья часть всех анге­лов. Меж­ду мятеж­ны­ми и вер­ны­ми духа­ми (кото­рых воз­гла­вил архан­гел Миха­ил) про­изо­шел кон­фликт, опи­сан­ный в Свя­щен­ном Писа­нии сле­ду­ю­щим обра­зом: И про­изо­шла на небе вой­на: Миха­ил и Анге­лы его вое­ва­ли про­тив дра­ко­на, и дра­кон и анге­лы его вое­ва­ли про­тив них, но не усто­я­ли, и не нашлось уже для них места на небе. И низ­вер­жен был вели­кий дра­кон, древ­ний змий, назы­ва­е­мый диа­во­лом и сата­ною, обо­льща­ю­щий всю все­лен­ную, низ­вер­жен на зем­лю, и анге­лы его низ­вер­же­ны с ним (Откр 12:7–9).

Так пре­крас­ный Ден­ни­ца стал сата­ною, а соблаз­нен­ные им анге­лы — беса­ми. Нетруд­но заме­тить, что здесь нет ни малей­ших осно­ва­ний гово­рить о войне сата­ны про­тив Бога. Как может вое­вать с Богом тот, кто даже от сво­их собра­тьев-анге­лов потер­пел сокру­ши­тель­ное пора­же­ние? Поте­ряв ангель­ское досто­ин­ство и место на Небе­сах, пад­шие духи ока­за­лись подоб­ны вои­нам повер­жен­ной армии, сорвав­шим с себя при отступ­ле­нии орде­на и погоны.

Сумасшедший почтальон

Само сло­во «ангел» — гре­че­ско­го про­ис­хож­де­ния, в пере­во­де на рус­ский язык оно озна­ча­ет бук­валь­но «вест­ник», то есть тот, кто при­но­сит весть от Бога, сооб­ща­ет Его бла­гую волю осталь­но­му тво­ре­нию. Но чью волю может сооб­щить ангел, кото­рый не захо­тел слу­жить сво­е­му Созда­те­лю, какую весть может при­не­сти такой «вест­ник» — и мож­но ли верить этой вести?

Пред­по­ло­жим, в неболь­шом город­ке один поч­та­льон ужас­но оби­дел­ся за что-то на сво­е­го началь­ни­ка и пере­стал при­хо­дить на почту за новы­ми пись­ма­ми. Но зва­ни­ем поч­та­льо­на он очень гор­дил­ся, пись­ма раз­но­сить любил и, что самое груст­ное, ниче­го, ну про­сто абсо­лют­но ниче­го боль­ше не умел делать. И нача­лась у него стран­ная жизнь. Целы­ми дня­ми непри­ка­ян­но сло­нял­ся он по горо­ду в сво­ей поч­та­льон­ской фураж­ке с опу­стев­шей поч­то­вой сум­кой на пле­че, а вме­сто писем и теле­грамм засо­вы­вал людям в поч­то­вые ящи­ки вся­кую дрянь, подо­бран­ную на доро­ге. Очень ско­ро он при­об­рел репу­та­цию город­ско­го сума­сшед­ше­го. Сум­ку и фураж­ку у него отня­ли мили­ци­о­не­ры, а жите­ли нача­ли про­го­нять его прочь от сво­их две­рей. Тогда он ужас­но оби­дел­ся и на жите­лей тоже. Но пись­ма носить ему очень хоте­лось. И он при­ду­мал хит­рую кавер­зу: тем­ной ночью, когда его никто не видел, он поти­хонь­ку крал­ся вдоль город­ских улиц и под­ки­ды­вал в поч­то­вые ящи­ки пись­ма, напи­сан­ные… им самим. Он дав­но рабо­тал на почте, поэто­му быст­ро научил­ся под­де­лы­вать почерк отпра­ви­те­лей, их адре­са и поч­то­вые штем­пе­ли на кон­вер­тах. А в пись­мах писал… Ну что мог писать такой тип? Конеч­но же, толь­ко вся­кие гадо­сти и вра­нье, посколь­ку он очень хотел доса­дить про­гнав­шим его жителям.

…Без­услов­но, эта груст­ная сказ­ка про сума­сшед­ше­го поч­та­льо­на — все­го лишь очень сла­бая ана­ло­гия тра­ги­че­ской исто­рии пре­вра­ще­ния анге­лов в бесов. Но для более точ­но­го опи­са­ния глу­би­ны нрав­ствен­но­го паде­ния и безу­мия злых духов даже образ серий­но­го манья­ка ока­зал­ся бы слиш­ком свет­лым, мяг­ким и неубе­ди­тель­ным. Сам Гос­подь назвал сата­ну — убий­цей: он (диа­вол) был чело­ве­ко­убий­ца от нача­ла и не усто­ял в истине, ибо нет в нем исти­ны. Когда гово­рит он ложь, гово­рит свое, ибо он лжец и отец лжи (Ин 8:44).

К само­сто­я­тель­но­му твор­че­ству анге­лы не спо­соб­ны, они могут лишь выпол­нять твор­че­ский замы­сел Бога. Поэто­му един­ствен­ным спо­со­бом суще­ство­ва­ния для отка­зав­ших­ся от сво­е­го при­зва­ния анге­лов ока­за­лось стрем­ле­ние к раз­ру­ше­нию и уни­что­же­нию все­го, к чему они мог­ли хотя бы прикоснуться.

Зави­дуя Богу, но не имея ни малей­шей воз­мож­но­сти при­чи­нить Ему какой-либо вред, бесы всю свою нена­висть к Твор­цу рас­про­стра­ни­ли на Его тво­ре­ние. А посколь­ку вен­цом мате­ри­аль­но­го и духов­но­го мира, самым люби­мым тво­ре­ни­ем Божи­им стал чело­век, на него и обру­ши­лась вся неудо­вле­тво­рен­ная мсти­тель­ность и зло­ба пад­ших анге­лов-вест­ни­ков, несу­щих людям вме­сто воли Божи­ей — свою, страш­ную для все­го живо­го волю.

И здесь воз­ни­ка­ет очень важ­ный вопрос: как же чело­ве­ку выстра­и­вать отно­ше­ния со столь гроз­ной силой, стре­мя­щей­ся его погубить?

Шиш или свечка?

В сбор­ни­ке народ­ных рус­ских ска­зок А. Н. Афа­на­сье­ва есть любо­пыт­ный сюжет на рели­ги­оз­ную тему:

«Одна баба, ста­вя по празд­ни­кам свеч­ку перед обра­зом Геор­гия Побе­до­нос­ца, завсе­гда пока­зы­ва­ла кукиш змею, изоб­ра­жен­но­му на иконе, и гово­ри­ла: вот тебе, свя­той Его­рий свеч­ка, а тебе, сата­на, — шиш. Этим она так рас­сер­ди­ла нечи­сто­го, что он не вытер­пел; явил­ся к ней во сне и стал стра­щать: „Ну уж попа­дись ты толь­ко ко мне в ад, натер­пишь­ся муки!“ После того баба ста­ви­ла по свеч­ке и Его­рию, и змию. Люди и спра­ши­ва­ют — зачем она это дела­ет? „Да как же, роди­мые! Ведь не зна­мо еще куда попа­дешь: либо в рай, либо в ад!“»

В этой исто­рии, несмот­ря на весь ее хри­сти­ан­ский анту­раж, очень лако­нич­но и убе­ди­тель­но пред­став­лен язы­че­ский прин­цип одно­вре­мен­но­го нала­жи­ва­ния отно­ше­ний и со злы­ми боже­ства­ми, и с доб­ры­ми. И сам путь к прак­ти­че­ско­му реше­нию про­бле­мы ука­зан здесь доволь­но ясно: каж­до­му по свеч­ке и — все доволь­ны! Поче­му же так комич­но выгля­дит в этом народ­ном анек­до­те преду­смот­ри­тель­ность наив­ной жен­щи­ны? Да пото­му, что уми­ло­сти­вить беса может наде­ять­ся лишь тот, кто не пони­ма­ет про­стой исти­ны: нала­дить доб­рые отно­ше­ния со злы­ми духа­ми невоз­мож­но. Воз­не­на­ви­дев все тво­ре­ние без исклю­че­ний, бесы загна­ли себя в онто­ло­ги­че­ский тупик, так как сами они тоже — тво­ре­ния Божии. Поэто­му нена­висть ста­ла для них един­ствен­но воз­мож­ной фор­мой отно­ше­ний друг к дру­гу, и даже самих себя они могут толь­ко нена­ви­деть. Сам факт соб­ствен­но­го бытия явля­ет­ся для бесов мучительным.

Такое страш­ное миро­ощу­ще­ние мож­но срав­нить, навер­ное, лишь с состо­я­ни­ем несчаст­но­го живот­но­го, уми­ра­ю­ще­го от вирус­ной инфек­ции, кото­рую в про­сто­ре­чии не без осно­ва­ний назы­ва­ют бешен­ством. Глав­ным симп­то­мом этой страш­ной болез­ни явля­ют­ся спаз­мы пище­во­да, не про­пус­ка­ю­щие в орга­низм ника­кую жид­кость. Вода может нахо­дить­ся совсем рядом, но живот­ное уми­ра­ет от жаж­ды, не имея малей­шей воз­мож­но­сти ее уто­лить. Обе­зу­мев от этой пыт­ки, боль­ной зверь кида­ет­ся на всех, кто имел неосто­рож­ность к нему при­бли­зить­ся, ну а если нико­го рядом нет — уже в пол­ном помра­че­нии куса­ет сам себя. Но даже такая жут­кая кар­ти­на может дать лишь очень сла­бое и при­бли­зи­тель­ное пред­став­ле­ние о том, что же может испы­ты­вать суще­ство, люто нена­ви­дя­щее весь мир, не исклю­чая себя само­го и себе подобных.

А вот теперь — вопрос на засып­ку: будет ли здра­во­мыс­ля­щий чело­век пытать­ся заве­сти друж­бу с беше­ной соба­кой? Или, к при­ме­ру, смог бы кип­лин­гов­ский Мауг­ли выжить в стае беше­ных вол­ков, непре­рыв­но рву­щих друг дру­га? Ответ в обо­их слу­ча­ях оче­ви­ден. Но тогда неиз­ме­ри­мо более без­на­деж­ным пред­при­я­ти­ем явля­ет­ся попыт­ка уми­ло­сти­вить беса с тем, что­бы обес­пе­чить себе ком­фор­та­бель­ное местеч­ко в аду.

Делать реве­ран­сы в сто­ро­ну сил зла — бес­смыс­лен­ное и бес­по­лез­ное заня­тие. В Свя­щен­ном Писа­нии ясно ска­за­но, что для сата­ны люди пред­став­ля­ют инте­рес исклю­чи­тель­но в каче­стве потен­ци­аль­ной жерт­вы: Трез­ви­тесь, бодр­ствуй­те, пото­му что про­тив­ник ваш диа­вол ходит, как рыка­ю­щий лев, ища, кого погло­тить (1 Пет 5:8).

И хотя тыкать куки­шем в ико­ну Геор­гия Побе­до­нос­ца, как это дела­ла геро­и­ня афа­на­сьев­ско­го анек­до­та, совсем не бла­го­че­сти­вое дело, и зани­мать­ся этим, конеч­но, не сто­ит, но все же тем хри­сти­а­нам, кото­рые испы­ты­ва­ют суе­вер­ный страх перед беса­ми, не худо было бы вспом­нить, что в самом чине Таин­ства кре­ще­ния каж­дый хри­сти­а­нин не то что кукиш бесу пока­зы­ва­ет, но бук­валь­но — плю­ет на него трое­крат­но, отре­ка­ясь от сатаны.

Мало того, впо­след­ствии хри­сти­а­нин еже­днев­но вспо­ми­на­ет об этом отре­че­нии в молит­ве свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, чита­е­мой перед выхо­дом из дому: «Отри­ца­ю­ся тебе, сата­но, и гор­ды­ни тво­ей и слу­же­ния тебе; и соче­та­ю­ся Тебе, Хри­сте Боже, во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа».

Но отку­да же берет­ся у хри­сти­ан подоб­ное дерз­но­ве­ние? Ответ прост: пле­вать на таких опас­ных и силь­ных вра­гов может толь­ко тот, кто нахо­дит­ся под надеж­ной защитой.

Кто утопил свиней

Люди, впер­вые зна­ко­мя­щи­е­ся с Еван­ге­ли­ем, ино­гда обра­ща­ют при­сталь­ное вни­ма­ние на те дета­ли еван­гель­ско­го повест­во­ва­ния, кото­рые для воцер­ко­в­лен­но­го чело­ве­ка явля­ют­ся вто­ро­сте­пен­ны­ми и мало­зна­чи­тель­ны­ми. Один такой слу­чай опи­сы­ва­ет Н. С. Лес­ков в пове­сти «На краю све­та», где пра­во­слав­ный епи­скоп, путе­ше­ствуя по Сиби­ри, пыта­ет­ся объ­яс­нить сво­е­му про­вод­ни­ку-яку­ту суть хри­сти­ан­ско­го вероучения:

«Ну а зна­ешь ли ты, зачем Хри­стос сюда на зем­лю приходил?

Думал он, думал — и ниче­го не ответил.

— Не зна­ешь? — говорю.

— Не знаю.

Я ему все Пра­во­сла­вие и объ­яс­нил, а он не то слу­ша­ет, не то нет, а сам все на собак поги­ки­ва­ет да оро­сте­лем машет.

— Ну, понял ли, — спра­ши­ваю, — что я тебе говорил?

— Как же, бач­ка, понял: сви­нью в море топил, сле­по­му на гла­за пле­вал — сле­пой видел, хлеб­ца-рыб­ка народ­ца дал.

Засе­ли ему в лоб эти сви­ньи в море, сле­пой да рыб­ка, а даль­ше никак и не поднимется…»

Пара­док­саль­ным обра­зом все те же сви­ньи, засев­шие в лоб лес­ков­ско­му без­гра­мот­но­му яку­ту, в наши дни ино­гда могут при­ве­сти в сму­ще­ние уже вполне циви­ли­зо­ван­ных людей с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем. Как крот­кий и любя­щий Хри­стос, кото­рый «тро­сти над­лом­лен­ной не пере­ло­мит и льна куря­ще­го­ся не уга­сит», смог без­жа­лост­но уто­пить ста­до сви­ней? Раз­ве любовь Божия не рас­про­стра­ня­ет­ся и на живот­ных тоже?

Вопро­сы вро­де бы фор­маль­но пра­виль­ные (хотя воз­ник­нуть они мог­ли, навер­ное, лишь у совре­мен­но­го чело­ве­ка, кото­рый никак не свя­зы­ва­ет вет­чи­ну на сво­ем сто­ле со сви­ньей, из кото­рой эту вет­чи­ну сде­ла­ли). Но все же ошиб­ка в подоб­ном рас­суж­де­нии есть. И дело даже не в том, что упо­мя­ну­тые в Еван­ге­лии сви­ньи рано или позд­но все рав­но попа­ли бы под нож мясника.

При вни­ма­тель­ном про­чте­нии это­го места в Еван­ге­лии ста­но­вит­ся оче­вид­ным про­стой факт: Хри­стос не топил несчаст­ных живот­ных. В их гибе­ли вино­ва­ты… бесы.

Когда же вышел Он на берег, встре­тил Его один чело­век из горо­да, одер­жи­мый беса­ми с дав­не­го вре­ме­ни, и в одеж­ду не оде­вав­ший­ся, и жив­ший не в доме, а в гро­бах. Он, уви­дев Иису­са, вскри­чал, пал пред Ним и гром­ким голо­сом ска­зал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Все­выш­не­го? умо­ляю Тебя, не мучь меня. Ибо Иисус пове­лел нечи­сто­му духу вый­ти из сего чело­ве­ка, пото­му что он дол­гое вре­мя мучил его, так что его свя­зы­ва­ли цепя­ми и уза­ми, сбе­ре­гая его; но он раз­ры­вал узы и был гоним бесом в пусты­ни. Иисус спро­сил его: как тебе имя? Он ска­зал: леги­он, — пото­му что мно­го бесов вошло в него. И они про­си­ли Иису­са, что­бы не пове­лел им идти в без­дну. Тут же на горе пас­лось боль­шое ста­до сви­ней; и бесы про­си­ли Его, что­бы поз­во­лил им вой­ти в них. Он поз­во­лил им. Бесы, вый­дя из чело­ве­ка, вошли в сви­ней, и бро­си­лось ста­до с кру­тиз­ны в озе­ро и пото­ну­ло (Лк 8:27–33).

Здесь очень нагляд­но про­яв­ле­на раз­ру­ши­тель­ная сила нена­ви­сти бесов ко все­му живо­му, застав­ля­ю­щая их дей­ство­вать даже вопре­ки соб­ствен­ным инте­ре­сам. Изгнан­ные из чело­ве­ка, они про­сят Хри­ста поз­во­лить им вой­ти в сви­ней, что­бы жить в них и не идти в без­дну. Но как толь­ко Хри­стос поз­во­ля­ет им это, бесы тут же топят всех сви­ней в море, сно­ва остав­шись без при­ста­ни­ща. Понять такое пове­де­ние невоз­мож­но, посколь­ку в нена­ви­сти нет ни логи­ки, ни здра­во­го смыс­ла. Про­гу­ли­ва­ю­щий­ся по дет­ско­му саду сума­сшед­ший с опас­ной брит­вой в руке будет выгля­деть на фоне бесов без­обид­ным и мир­ным обы­ва­те­лем. И если бы такие жут­кие суще­ства мог­ли бес­пре­пят­ствен­но ору­до­вать в нашем мире, то ниче­го живо­го в нем дав­но бы уже не оста­лось. Но в еван­гель­ской исто­рии со сви­нья­ми Гос­подь ясно пока­зал, что бесы вовсе не сво­бод­ны в сво­их дей­стви­ях. Вот как гово­рит об этом пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий: «Даже над сви­нья­ми не име­ет вла­сти диа­вол. Ибо, как напи­са­но в Еван­ге­лии, демо­ны про­си­ли Гос­по­да, гово­ря: пове­ли нам идти в сви­ней. Если же не име­ют вла­сти над сви­нья­ми, тем паче не име­ют над чело­ве­ком, создан­ным по обра­зу Божию».

Отре­ка­ясь в кре­ще­нии от сата­ны, чело­век вве­ря­ет себя Тому, Кто име­ет абсо­лют­ную власть над сата­ной. Поэто­му, даже если бесы напа­да­ют на хри­сти­а­ни­на, это не долж­но его осо­бо пугать. Такое напа­де­ние воз­мож­но при един­ствен­ном непре­мен­ном усло­вии: если его раз­ре­шит Гос­подь. Укус змеи смер­те­лен, но искус­ный врач уме­ет гото­вить из зме­и­но­го яда лекар­ство. Так и Гос­подь злую волю бесов может исполь­зо­вать как сред­ство для исце­ле­ния чело­ве­че­ской души. По обще­му мне­нию отцов, бес­но­ва­ние попус­ка­ет­ся Богом тем людям, для кото­рых этот путь ока­зы­ва­ет­ся наи­луч­шим в при­об­ре­те­нии сми­ре­ния и спа­се­ния. «В духов­ном отно­ше­нии такое нака­за­ние Божие отнюдь не слу­жит худым сви­де­тель­ством о чело­ве­ке: тако­му пре­да­нию сатане под­вер­га­лись мно­гие вели­кие угод­ни­ки Божии…» — пишет свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов).

«Меж­ду тем, обре­ме­не­ние демо­ном нисколь­ко не жесто­ко, пото­му что демон совер­шен­но не может вверг­нуть в геен­ну, но если мы бодр­ству­ем, то это иску­ше­ние при­не­сет нам бле­стя­щие и слав­ные вен­цы, когда мы будем с бла­го­дар­но­стью пере­но­сить такие напа­де­ния» (свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст).

Искушение святого Антония

Бесы дей­ству­ют лишь там, где им попус­ка­ет это Гос­подь, обра­ща­ю­щий злые замыс­лы пад­ших духов ко бла­гу людей. Этим отча­сти объ­яс­ня­ет­ся зна­ме­ни­тый пара­докс Мефи­сто­фель­ско­го само­опре­де­ле­ния у Гете: «я часть той силы, что веч­но хочет зла и веч­но совер­ша­ет бла­го». Хотя даже в лите­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии бес все рав­но про­дол­жа­ет врать: ника­ко­го бла­га совер­шить он, конеч­но же, не в состо­я­нии и, как все­гда, при­пи­сы­ва­ет себе чужие заслуги.

А что же может бес на самом деле? В этом вопро­се мне­ние отца хри­сти­ан­ско­го мона­ше­ства Анто­ния Вели­ко­го мож­но счи­тать более чем авто­ри­тет­ным, посколь­ку бесы вое­ва­ли с ним в пустыне несколь­ко деся­ти­ле­тий. На зна­ме­ни­том полотне Иеро­ни­ма Бос­ха «Иску­ше­ние свя­то­го Анто­ния» изоб­ра­же­на жут­кая кар­ти­на: стая клы­ка­стых и рога­тых чудо­вищ напа­да­ет на оди­но­ко­го мона­ха. Этот сюжет не при­ду­ман худож­ни­ком, он взят из реаль­но­го жития пре­по­доб­но­го Анто­ния, и все эти страш­ные напа­де­ния свя­той пере­жил на самом деле. Но вот какую неожи­дан­ную оцен­ку дает этим ужа­сам сам Анто­ний Вели­кий: «Что­бы не боять­ся нам демо­нов, надо рас­су­дить и сле­ду­ю­щее. Если бы было у них могу­ще­ство, то не при­хо­ди­ли бы тол­пою, не про­из­во­ди­ли бы меч­та­ний, не при­ни­ма­ли бы на себя раз­лич­ных обра­зов, когда стро­ят коз­ни; но доста­точ­но было бы прий­ти толь­ко одно­му и делать, что может и хочет, тем более, что вся­кий име­ю­щий власть не при­ви­де­ни­я­ми пора­жа­ет, но немед­лен­но поль­зу­ет­ся вла­стью как хочет. Демо­ны же, не имея ника­кой силы, как бы забав­ля­ют­ся на зре­ли­ще, меняя личи­ны и стра­щая детей мно­же­ством при­ви­де­ний и при­зра­ков. Посе­му-то наи­па­че и долж­но их пре­зи­рать, как — бес­силь­ных».

Чем дальше, тем хуже…

Бесы нена­ви­дят Бога. Но чем Бог отве­ча­ет на эту нена­висть? Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин пишет: «Бог и диа­во­лу все­гда предо­став­ля­ет бла­га, но тот не хочет при­нять. И в буду­щем веке Бог всем дает бла­га — ибо Он есть источ­ник благ, на всех изли­ва­ю­щий бла­гость, каж­дый же при­ча­ща­ет­ся ко бла­гу, насколь­ко сам при­уго­то­вил себя вос­при­ни­ма­ю­щим».

Несмот­ря на всю глу­би­ну паде­ния бесов, Бог не вою­ет с ними и все­гда готов при­нять их обрат­но в ангель­ский чин. Но чудо­вищ­ная гор­дость пад­ших духов не дает им отве­тить на все про­яв­ле­ния Божи­ей люб­ви. Вот как гово­рит об этом совре­мен­ный подвиж­ник, афон­ский ста­рец Паи­сий Свя­то­го­рец: «Если бы они ска­за­ли толь­ко одно: „Гос­по­ди, поми­луй“, то Бог что-нибудь при­ду­мал бы для их спа­се­ния. Если бы они толь­ко ска­за­ли „согре­ших“, но ведь они это­го не гово­рят. Ска­зав „согре­ших“, диа­вол сно­ва стал бы анге­лом. Любовь Божия бес­пре­дель­на. Но диа­вол обла­да­ет настыр­ной волей, упрям­ством, эго­из­мом. Он не хочет усту­пить, не хочет спа­стись. Это страш­но. Ведь когда-то он был анге­лом! Пом­нит ли диа­вол свое преж­нее состо­я­ние? он весь — огонь и неистов­ство… И чем даль­ше, тем хуже он ста­но­вит­ся. Он раз­ви­ва­ет­ся в зло­бе и зави­сти. О, если бы чело­век ощу­тил состо­я­ние, в кото­ром нахо­дит­ся диа­вол! Он пла­кал бы день и ночь. Даже когда какой-нибудь доб­рый чело­век изме­ня­ет­ся к худ­ше­му, ста­но­вит­ся пре­ступ­ни­ком, его очень жаль. А что же гово­рить, если видишь паде­ние анге­ла!.. паде­ние диа­во­ла не может быть увра­че­ва­но ничем иным, кро­ме его соб­ствен­но­го сми­ре­ния. Диа­вол не исправ­ля­ет­ся пото­му, что не хочет это­го сам. Зна­е­те, как был бы рад Хри­стос, если бы диа­вол захо­тел исправиться!»

К сожа­ле­нию, для подоб­ной радо­сти диа­вол не дает ника­ких пово­дов. И един­ствен­но пра­виль­ное и без­опас­ное для чело­ве­ка отно­ше­ние к пад­шим духам, обе­зу­мев­шим от зло­бы и гор­до­сти, — не иметь с ними ниче­го обще­го, о чем и про­сят Гос­по­да хри­сти­ане в заклю­чи­тель­ных сло­вах молит­вы «Отче наш»: …не вве­ди нас во иску­ше­ние, но изба­ви нас от лука­ва­го. Аминь». 

Автор: Алек­сандр Ткаченко

Жур­нал «Фома» № 2 (58) фев­раль 2008

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

3 комментария

  • Алексей, 13.10.2013

    Сла­ва Богу!!Очень полез­ная инфор­ма­ция на вашем сайте!!Я думаю она будет в помощь Миря­нам!! Низ­кий поклон созда­те­лю сай­та!! Хра­ни Господи!!!

    Ответить »
  • Елена, 01.10.2013

    Боль­шое Вам спа­си­бо за ваш труд и за то, что откры­ва­е­те людям гла­за на их ошиб­ки в духов­ном мире. Дай Бог вам здо­ро­вья и успе­хов в вашей работе.

    Ответить »
  • Аноним, 15.11.2011

    А вооб­ще мне ваш сайт очень понра­вил­ся! Благодарствую! 😆

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки