Три старца. Трое вас, трое нас, помилуй нас

Три старца. Трое вас, трое нас, помилуй нас

(2 голоса5.0 из 5)

Про­сти­те за про­стран­ное вступ­ле­ние, но в нача­ле при­ве­ду в ори­ги­наль­ной орфо­гра­фии рас­сказ, кото­рый хоте­лось бы обсу­дить. Кто читал этот рас­сказ или смот­рел фильм, раз­ме­щен­ный после него, первую часть замет­ки могут пролистать.

Три стар­ца. Лев Нико­ла­е­вич Толстой.
Вос­про­из­во­дит­ся по изда­нию: Л. Н. Тол­стой. Собра­ние сочи­не­ний в 22 т. М.: Худо­же­ствен­ная лите­ра­ту­ра, 1982. Т. 10

А молясь, не гово­ри­те лиш­не­го, как языч­ни­ки: ибо они дума­ют, что в мно­го­сло­вии сво­ем будут услы­ша­ны. Не упо­доб­ляй­тесь им: ибо зна­ет отец ваш, в чем вы име­е­те нуж­ду, преж­де ваше­го про­ше­ния у него. (Мф. 6:7)
Плыл на кораб­ле архи­ерей из Архан­гель­ска-горо­да в Соло­вец­кие. На том же кораб­ле плы­ли бого­моль­цы к угод­ни­кам. Ветер был попут­ный, пого­да ясная, не кача­ло. Бого­моль­цы — кото­рые лежа­ли, кото­рые заку­сы­ва­ли, кото­рые сиде­ли куч­ка­ми — бесе­до­ва­ли друг с друж­кой. Вышел и архи­ерей на палу­бу, стал ходить взад и впе­ред по мосту. Подо­шел архи­ерей к носу, видит, собра­лась куч­ка наро­да. Мужи­чок пока­зы­ва­ет что-то рукой в море и гово­рит, а народ слу­ша­ет. Оста­но­вил­ся архи­ерей, посмот­рел, куда пока­зы­вал мужи­чок: ниче­го не вид­но, толь­ко море на солн­це бле­стит. Подо­шел побли­же архи­ерей, стал при­слу­ши­вать­ся. Уви­дал архи­ерея мужи­чок, снял шап­ку и замол­чал. Уви­дал и народ архи­ерея, тоже сня­ли шап­ки, почте­нье сделали..

 

 

Читать весь рассказ

— Не стес­няй­тесь, брат­цы,— ска­зал архи­ерей. — Я тоже послу­шать подо­шел, что ты, доб­рый чело­век, рассказываешь.
— Да вот про стар­цев нам рыба­чок рас­ска­зы­вал,— ска­зал один купец посмелее.
— Что про стар­цев? — спро­сил архи­ерей, подо­шел к бор­ту и при­сел на ящик. — Рас­ска­жи и мне, я послу­шаю. Что ты показывал?
— Да вот ост­ро­вок мая­чит,— ска­зал мужи­чок и пока­зал впе­ред в пра­вую сто­ро­ну. — На этом самом ост­ров­ке и стар­цы живут, спасаются.
— Где же ост­ро­вок? — спро­сил архиерей.
— Вот по руке-то моей изволь­те смот­реть. Вон облач­ко, так поле­вее его вниз, как полос­ка, виднеется.
Смот­рел, смот­рел архи­ерей, рябит вода на солн­це, и не видать ему ниче­го без привычки.
— Не вижу,— гово­рит. — Так какие же тут стар­цы на ост­ро­ве живут?
— Божьи люди,— отве­тил кре­стья­нин. — Дав­но уж я слы­хал про них, да не дово­ди­лось видеть, а вот запро­шлым летом сам видел.
И стал опять рас­ска­зы­вать рыбак, как ездил он за рыбой, и как при­би­ло его к ост­ро­ву к это­му, и сам не знал, где он. Поут­ру пошел ходить и набрел на зем­ля­ноч­ку и уви­дал у зем­ля­ноч­ки одно­го стар­ца, а потом вышли и еще два; покор­ми­ли и обсу­ши­ли его и помог­ли лод­ку починить.
— Какие же они из себя? — спро­сил архиерей.
— Один махонь­кий, сгорб­лен­ный, совсем древ­ний, в ряс­ке ста­рень­кой, долж­но, годов боль­ше ста, седи­на в боро­де уж зеле­неть ста­ла, а сам все улы­ба­ет­ся и свет­лый, как ангел небес­ный. Дру­гой ростом повы­ше, тоже стар, в каф­тане рва­ном, боро­да широ­кая, седая с жел­тиз­ной, а чело­век силь­ный: лод­ку мою пере­вер­нул, как ушат, не успел я и под­со­бить ему,— тоже радост­ный. А тре­тий высо­кий, боро­да длин­ная до колен и белая как лунь, а сам сумрач­ный, бро­ви на гла­за висят, и нагой весь, толь­ко рогож­кой опоясан.
— Что ж они гово­ри­ли с тобой? — спро­сил архиерей.
— Все боль­ше мол­ча дела­ли, и друг с друж­кой мало гово­рят. А взгля­нет один, а дру­гой уж пони­ма­ет. Стал я высо­ко­го спра­ши­вать, дав­но ли они живут тут. Нахму­рил­ся он, что-то заго­во­рил, рас­сер­дил­ся точ­но, да древ­ний малень­кий сей­час его за руку взял, улыб­нул­ся,— и затих боль­шой. Толь­ко ска­зал древ­ний «поми­луй нас» и улыбнулся.
Пока гово­рил кре­стья­нин, корабль еще бли­же подо­шел к островам.
— Вот теперь вовсе вид­но ста­ло,— ска­зал купец. — Вот изволь­те посмот­реть, ваше прео­свя­щен­ство,— ска­зал он, показывая.
Архи­ерей стал смот­реть. И точ­но, уви­дал чер­ную полос­ку — ост­ро­вок. Посмот­рел, посмот­рел архи­ерей и пошел прочь от носу к кор­ме, подо­шел к кормчему.
— Какой это ост­ро­вок,— гово­рит,— тут виднеется?
— А так, безы­мен­ный. Их мно­го тут.
— Что, прав­да,— гово­рят,— тут стар­цы спасаются?
— Гово­рят, ваше прео­свя­щен­ство, да не знаю, прав­да ли. Рыба­ки,— гово­рят,— вида­ли. Да тоже, быва­ет, и зря болтают.
— Я желаю при­стать к ост­ро­ву— пови­дать стар­цев,— ска­зал архи­ерей. — Как это сделать?
— Кораб­лем подой­ти нель­зя,— ска­зал корм­чий. — На лод­ке мож­но, да надо старшо́го спросить.
Вызва­ли старшо́го.
— Хоте­лось бы мне посмот­реть этих стар­цев,— ска­зал архи­ерей. — Нель­зя ли свез­ти меня?
Стал старшо́й отго­ва­ри­вать. — Мож­но-то мож­но, да мно­го вре­ме­ни про­ве­дем, и, осме­люсь доло­жить ваше­му прео­свя­щен­ству, не сто­ит смот­реть на них. Слы­хал я от людей, что совсем глу­пые ста­ри­ки эти живут, ниче­го не пони­ма­ют и ниче­го и гово­рить не могут, как рыбы какие морские.
— Я желаю,— ска­зал архи­ерей. — Я запла­чу за тру­ды, све­зи­те меня.
Нече­го делать, рас­по­ря­ди­лись кора­бель­щи­ки, пере­ла­ди­ли пару­са. Повер­нул корм­чий корабль, поплы­ли к ост­ро­ву. Вынес­ли архи­ерею стул на нос. Сел он и смот­рит. И народ весь собрал­ся к носу, все на ост­ро­вок гля­дят. И у кого гла­за повост­рее, уж видят кам­ни на ост­ро­ве и зем­лян­ку пока­зы­ва­ют. А один уж и трех стар­цев раз­гля­дел. Вынес стар­шой тру­бу, посмот­рел в нее, подал архи­ерею. «Точ­но,— гово­рит,— вот на бере­гу, попра­вей кам­ня боль­шо­го, три чело­ве­ка стоят».
Посмот­рел архи­ерей в тру­бу, навел куда надо; точ­но, сто­ят трое: один высо­кий, дру­гой пони­же, а тре­тий вовсе малень­кий; сто­ят на бере­гу, за руки держатся.
Подо­шел стар­шой к архи­ерею. — Здесь, ваше прео­свя­щен­ство, оста­но­вить­ся кораб­лю надо. Если уж угод­но, так отсю­да на лод­ке вы изволь­те съез­дить, а мы тут на яко­рях постоим.
Сей­час рас­пу­сти­ли тро­со, кину­ли якорь, спу­сти­ли парус — дер­ну­ло, заша­та­лось суд­но. Спу­сти­ли лод­ку, соско­чи­ли греб­цы, и стал спус­кать­ся архи­ерей по лесен­ке. Спу­стил­ся архи­ерей, сел на лавоч­ку в лод­ке, уда­ри­ли греб­цы в вес­ла, поплы­ли к ост­ро­ву. Под­плы­ли как камень кинуть; видят — сто­ят три стар­ца: высо­кий — нагой, рогож­кой опо­я­сан, пони­же — в каф­тане рва­ном, и древ­нень­кий сгорб­лен­ный — в ряс­ке ста­рень­кой; сто­ят все трое, за руки держатся.
При­ча­ли­ли греб­цы к бере­гу, заце­пи­лись баг­ром. Вышел архиерей.
Покло­ни­лись ему стар­цы, бла­го­сло­вил он их, покло­ни­лись они ему еще ниже. И начал им гово­рить архиерей.
— Слы­шал я,— гово­рит,— что вы здесь, стар­цы божии, спа­са­е­тесь, за людей Хри­сту-богу моли­тесь, а я здесь, по мило­сти божьей, недо­стой­ный раб Хри­стов, его паст­ву пасти при­зван; так хотел и вас, рабов божи­их, пови­дать и вам, если могу, поуче­ние подать.
Мол­чат стар­цы, улы­ба­ют­ся, друг на друж­ку поглядывают.
— Ска­жи­те мне, как вы спа­са­е­тесь и как богу слу­жи­те,— ска­зал архиерей.
Воз­дох­нул сред­ний ста­рец и посмот­рел на стар­ше­го, на древ­не­го; нахму­рил­ся высо­кий ста­рец и посмот­рел на стар­ше­го, на древ­не­го. И улыб­нул­ся стар­ший, древ­ний ста­рец и ска­зал: «Не уме­ем мы, раб божий, слу­жить богу, толь­ко себе слу­жим, себя кормим».
— Как же вы богу моли­тесь? — спро­сил архиерей.
И древ­ний ста­рец ска­зал: «Молим­ся мы так: трое вас, трое нас, поми­луй нас».
И как толь­ко ска­зал это древ­ний ста­рец, под­ня­ли все три стар­ца гла­за к небу и все трое ска­за­ли: «Трое вас, трое нас, поми­луй нас!»
Усмех­нул­ся архи­ерей и сказал:
— Это вы про свя­тую тро­и­цу слы­ша­ли, да не так вы моли­тесь. Полю­бил я вас, стар­цы божий, вижу, что хоти­те вы уго­дить богу, да не зна­е­те, как слу­жить ему. Не так надо молить­ся, а слу­шай­те меня, я научу. Не от себя буду учить вас, а из божье­го писа­ния научу тому, как бог пове­лел всем людям молить­ся ему.
И начал архи­ерей тол­ко­вать стар­цам, как бог открыл себя людям: рас­тол­ко­вал им про бога отца, бога сына и бога духа свя­то­го и сказал:
— Бог сын сошел на зем­лю людей спа­сти и так научил всех молить­ся. Слу­шай­те и повто­ряй­те за мной.
И стал архи­ерей гово­рить: «Отче наш». И повто­рил один ста­рец: «Отче наш», повто­рил и дру­гой: «Отче наш», повто­рил и тре­тий: «Отче наш». — «Иже еси на небе­сех». Повто­ри­ли и стар­цы: «Иже еси на небе­сех». Да запу­тал­ся в сло­вах сред­ний ста­рец, не так ска­зал; не выго­во­рил и высо­кий, нагой ста­рец: ему усы рот зарос­ли — не мог чисто выго­во­рить; невнят­но про­шам­кал и древ­ний без­зу­бый старец.
Повто­рил еще раз архи­ерей, повто­ри­ли еще раз стар­цы. И при­сел на каму­шек архи­ерей, и ста­ли око­ло него стар­цы, и смот­ре­ли ему в рот, и твер­ди­ли за ним, пока он гово­рил им. И весь день до вече­ра про­тру­дил­ся с ними архи­ерей; и десять, и два­дцать, и сто раз повто­рял одно сло­во, и стар­цы твер­ди­ли за ним. И пута­лись они, и поправ­лял он их, и застав­лял повто­рять сначала.
И не оста­вил архи­ерей стар­цев, пока не научил их всей молит­ве гос­под­ней. Про­чли они ее за ним и про­чли сами. Преж­де всех понял сред­ний ста­рец и сам повто­рил ее всю. И велел ему архи­ерей еще и еще раз ска­зать ее, и еще повто­рить, и дру­гие про­чли всю молитву.
Уж смер­кать­ся ста­ло, и месяц из моря всхо­дить стал, когда под­нял­ся архи­ерей ехать на корабль. Про­стил­ся архи­ерей с стар­ца­ми, покло­ни­лись они ему все в ноги. Под­нял он их и обло­бы­зал каж­до­го, велел им молить­ся, как он научил их, и сел в лод­ку и поплыл к кораблю.
И плыл к кораб­лю архи­ерей, и все слы­шал, как стар­цы в три голо­са гром­ко твер­ди­ли молит­ву гос­под­ню. Ста­ли под­плы­вать к кораб­лю, не слыш­но уж ста­ло голо­са стар­цев, но толь­ко вид­но было при меся­це: сто­ят на бере­гу, на том же месте, три стар­ца — один помень­ше всех посе­ре­дине, а высо­кий с пра­вой, а сред­ний с левой сто­ро­ны. Подъ­е­хал архи­ерей к кораб­лю, взо­шел на палу­бу, выну­ли якорь, под­ня­ли пару­са, наду­ло их вет­ром, сдви­ну­ло корабль, и поплы­ли даль­ше. Про­шел архи­ерей на кор­му и сел там и все смот­рел на ост­ро­вок. Сна­ча­ла вид­ны были стар­цы, потом скры­лись из вида, вид­нел­ся толь­ко ост­ро­вок, потом и ост­ро­вок скрыл­ся, одно море игра­ло на месяч­ном свете.
Улег­лись бого­моль­цы спать, и затих­ло все на палу­бе. Но не хоте­лось спать архи­ерею, сидел он один на кор­ме, гля­дел на море, туда, где скрыл­ся ост­ро­вок, и думал о доб­рых стар­цах. Думал о том, как радо­ва­лись они тому, что научи­лись молит­ве, и бла­го­да­рил бога за то, что при­вел он его помочь божьим стар­цам, научить их сло­ву божию.
Сидит так архи­ерей, дума­ет, гля­дит в море, в ту сто­ро­ну, где ост­ро­вок скрыл­ся. И рябит у него в гла­зах — то тут, то там свет по вол­нам заиг­ра­ет. Вдруг видит, бле­стит и беле­ет­ся что-то в стол­бе месяч­ном; пти­ца ли, чай­ка или пару­сок на лод­ке беле­ет­ся. При­гля­дел­ся архи­ерей. «Лод­ка,— дума­ет,— на пару­се за нами бежит. Да ско­ро уж очень нас дого­ня­ет. То дале­ко, дале­ко было, а вот уж и вовсе вид­не­ет­ся близ­ко. И лод­ка не лод­ка, на парус не похо­же. А бежит что-то за нами и нас дого­ня­ет». И не может разо­брать архи­ерей, что такое: лод­ка не лод­ка, пти­ца не пти­ца, рыба не рыба. На чело­ве­ка похо­же, да вели­ко очень, да нель­зя чело­ве­ку середь моря быть. Под­нял­ся архи­ерей, подо­шел к кормчему:
— Погля­ди,— гово­рит,— что это?
— Что это, бра­тец? Что это? — спра­ши­ва­ет архи­ерей, а уж сам видит — бегут по морю стар­цы, беле­ют и бле­стят их седые боро­ды, и, как к сто­я­че­му, к кораб­лю приближаются.
Огля­нул­ся корм­чий, ужас­нул­ся, бро­сил руль и закри­чал гром­ким голосом:
— Гос­по­ди! Стар­цы за нами по морю, как по суху, бегут! — Услы­хал народ, под­нял­ся, бро­си­лись все к кор­ме. Все видят: бегут стар­цы, рука с рукой дер­жат­ся — край­ние рука­ми машут, оста­но­вить­ся велят. Все три по воде, как по суху, бегут и ног не передвигают.
Не успе­ли суд­на оста­но­вить, как порав­ня­лись стар­цы с кораб­лем, подо­шли под самый борт, под­ня­ли голо­вы и заго­во­ри­ли в один голос:
— Забы­ли, раб божий, забы­ли твое уче­нье! Пока твер­ди­ли — пом­ни­ли, пере­ста­ли на час твер­дить, одно сло­во выско­чи­ло — забы­ли, все рас­сы­па­лось. Ниче­го не пом­ним, научи опять.
Пере­кре­стил­ся архи­ерей, пере­гнул­ся к стар­цам и сказал:
— Доход­на до бога и ваша молит­ва, стар­цы божий. Не мне вас учить. Моли­тесь за нас, грешных!
И покло­нил­ся архи­ерей в ноги стар­цам. И оста­но­ви­лись стар­цы, повер­ну­лись и пошли назад по морю. И до утра вид­но было сия­нье с той сто­ро­ны, куда ушли старцы.

 

 

***

По это­му рас­ска­зу снят фильм:

***

Мно­гие люди искренне уми­ля­ют­ся филь­му, но бро­са­ют­ся в гла­за неко­то­рые нестыковки.

1. Навер­но, бла­го­че­сти­во было счи­тать авто­ром прит­чи стар­ца Пав­ла (Груз­де­ва)(†1996), но не в век интер­не­та, когда поиск авто­ра зани­ма­ет мень­ше минуты.

2. Рас­сказ напи­сан Тол­стым в 1886 году. Это вре­мя духов­но­го кри­зи­са писа­те­ля. В кано­ни­че­ском пра­ве есть важ­ный прин­цип: mens legislatoris – наме­ре­ние зако­но­да­те­ля. Он тре­бу­ет понять, како­ва была цель соста­ви­те­лей того или ино­го цер­ков­но­го кано­на. Напри­мер, поче­му запре­ще­но мыть­ся в бане с иуде­я­ми или поче­му наша Пас­ха не долж­на зави­сеть от иудей­ской. Мож­но про­ве­сти парал­лель и с нашим рас­ска­зом, пыта­ясь понять, что дви­га­ло Тол­стым при его напи­са­нии? Оче­вид­но, что про­ти­во­по­став­ле­ние абстракт­но­го вне­цер­ков­но­го “хри­сти­ан­ства” хри­сти­ан­ству цер­ков­но­му. Автор в яркой и убе­ди­тель­ной фор­ме пыта­ет­ся дока­зать, что любая ман­тра ведет к Богу, а чудо явля­ет­ся кри­те­ри­ем истин­но­сти рели­ги­оз­ной практики.
Полу­ча­ет­ся, что излиш­ни­ми были Бого­во­пло­ще­ние, Крест и Вос­кре­се­ние, доста­точ­но лишь повто­рять при­ду­ман­ную фра­зу с туман­ным смыс­лом. Далее уже мож­но делать вывод, что молит­ва Гер­ме­су, Веле­су или молит­ва буд­ди­ста пусто­те столь же бого­угод­на, как молит­ва ста­ри­ков “Тро­е­ва­су”.

3. Обра­тим вни­ма­ние на биб­лей­скую цита­ту в нача­ле рас­ска­за. Имен­но ее автор пыта­ет­ся про­ил­лю­стри­ро­вать сво­им даль­ней­шим повест­во­ва­ни­ем, при­ми­тив­но тол­куя смысл слов Хри­ста. См. подроб­нее: “А молясь, не гово­ри­те лиш­не­го, как язычники”.

4. А эту цита­ту мож­но вклю­чать в посо­бие по сек­то­ве­де­нию: Забы­ли, раб божий, забы­ли твое ученье!
Заме­тим, твоё уче­ние… С какой лёг­ко­стью ста­ри­ки бро­си­лись изу­чать уче­ние неко­е­го “раба божия”
Страш­но пред­по­ло­жить, что бы было, если бы вме­сто рас­те­ряв­ше­го­ся архи­ерея к ним нагря­ну­ли совре­мен­ные сек­тан­ты… Сви­де­те­ли Иего­вы или мор­мо­ны точ­но бы довер­ши­ли начатое. 🙂
Чисто­та сер­деч­ная вовсе не рав­но­знач­на духов­ной всеядности.

5. Полу­чил­ся заме­ча­тель­ный душев­ный лубок, внешне при­вле­ка­тель­ный, но ядо­ви­тый по содер­жа­нию. Навер­но, не зна­ли молит­вы Гос­под­ней в XIX веке толь­ко ино­пла­не­тяне. Цер­ков­ное же Пре­да­ние даёт нам прин­ци­пи­аль­но иные примеры:

«Зоси­ма, услы­шав, что она упо­мя­ну­ла сло­ва Писа­ния, из Мои­сея и Иова, спро­сил ее:
– А ты чита­ла псал­мы, гос­по­жа моя, и дру­гие кни­ги? – Она же улыб­ну­лась на это и гово­рит старцу:
– Поверь мне, не виде­ла я лица чело­ве­че­ско­го с тех пор, как узна­ла эту пусты­ню. Кни­гам нико­гда не учи­лась. Не слы­ша­ла даже нико­го, пою­ще­го или чита­ю­ще­го их. Но Сло­во Божие, живое и дей­ствен­ное, само учит зна­нию человека».

«Один из бого­нос­ных отцов видел во сне свет­ло­го, сияв­ше­го, подоб­но анге­лам, мужа. Он дер­жал в руке испи­сан­ный сви­ток и спрашивал:
– Кто может при­нять и сохра­нить этот свиток?
Голос свы­ше отве­чал ему:
– Никто дру­гой, кро­ме Ефре­ма, угод­ни­ка Моего.
Перед явив­шим­ся мужем сто­ял Ефрем. Он открыл свои уста, а муж вло­жил ему в рот сви­ток. Пре­по­доб­ный Ефрем съел сви­ток, а затем, вско­ре после это­го, начал гово­рить и писать нази­да­тель­ные речи, при­во­див­шие в уми­ле­нье каж­до­го, читав­ше­го их и слушавшего.…».

  • [*] Спи­сок мож­но про­дол­жить хотя бы жити­ем прп. Рома­на Слад­ко­пев­ца… Из наших совре­мен­ни­ков мож­но вспом­нить. прп. Паи­сия Свя­то­гор­ца. Он закон­чил лишь началь­ную шко­лу, но его духов­ные рас­суж­де­ния, сове­ты и молит­вен­ная прак­ти­ка все­це­ло нахо­дят­ся в рус­ле Свя­щен­но­го Пре­да­ния Церкви.

6. Боюсь даже пред­по­ло­жить, как бы моли­лись ста­рич­ки после кон­чи­ны одно­го из них, как бы они пере­ина­чи­ли свою молит­вен­ную частушку…

Кирилл Бори­сов

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

6 комментариев

  • Алексей, 06.03.2017

    Смысл прит­чи в нача­ле филь­ма в пер­вых двух минутах.

    Ответить »
  • Илья, 12.02.2017

    Я тоже сна­ча­ла при­нял все за “чистую монету”.

    Ответить »
  • Константин, 20.11.2016

    Спа­си­бо за объяснение.
    Стал­ки­вал­ся с таким что люди, полу воцер­ко­в­лен­ные или по сво­е­му пони­ма­ю­щи­ми духов­ную жизнь любят при­во­дить дан­ную прит­чу в при­мер, либо исполь­зо­вать сло­во “фана­тич­ная вера”.
    Я сна­ча­ла вос­при­нял эту прит­чу за пра­виль­ную, хотя были сомне­ния, рас­ска­зы­вал её дру­гим. Теперь пол­но­стью согла­сен, в этой прит­че муд­ро­ва­ние лестчее.

    Ответить »
  • wladimir, 01.05.2016

    Прит­ча эта — вовсе не новая, но “безум­ный Лев”, как это и свой­ствен­но бес­со­вест­ным ере­си­ар­хам — всё пере­врал: по морю плыл като­ли­че­ский(!) епи­скоп, три стар­ца были быв­ши­ми язы­че­ски­ми жре­ца­ми, а молит­ва зву­ча­ла так: “Гос­по­ди! Ты — Три­един, и нас трое. Поми­луй нас!” Прит­ча пока­зы­ва­ет имен­но то, что такая вот про­стая и безыс­кус­ная вера — намно­го более Бого­угод­на, чем вся тьма римо­ка­то­ли­че­ской ере­си с её изобиль­но-извра­щён­ной “тео­ло­ги­ей”… Про­сто вве­ди­те текст этой молит­вы в поиск — и сами всё увидите.

    Ответить »
  • Владимир, 10.04.2016

    ВЕРА В БОГА не зави­сит от рели­гии!! И Индус с ЧИСТЫМ СЕРДЦЕМ по воде ходит.…

    Ответить »
    • Кирилл, 12.04.2016

      Нач­нём с того, что индус верит не в Бога, а в “богов”, это при­ми­тив­ная язы­че­ская рели­гия, мно­го­бо­жие. Подроб­нее: http://azbyka.ru/1/induizm_buddizm Да, верить мож­но и стол­бу, толь­ко к Богу это не име­ет отношения.
      И с чего Вы взя­ли, что у него чистое серд­це, если они о пока­я­нии и слы­хом не слыхивали?
      Насчёт хож­де­ния по воде не спе­ши­те, “сам сата­на при­ни­ма­ет вид Анге­ла све­та, а пото­му не вели­кое дело, если и слу­жи­те­ли его” (2Кор.11:14).

      Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки