Чудотворна ли «земелька с могилки»?

Чудотворна ли «земелька с могилки»?

(2 голоса5.0 из 5)

В наши дни наби­ра­ние «земель­ки с могил­ки» того или ино­го почи­та­е­мо­го подвиж­ни­ка неред­ко вос­при­ни­ма­ет­ся как неотъ­ем­ле­мая часть или даже цель палом­ни­че­ства. В сре­де пра­во­слав­ных из уст в уста пере­да­ют­ся сове­ты о том, как имен­но нуж­но исполь­зо­вать «земель­ку». Обыч­но реко­мен­ду­ют при­кла­ды­вать ее к боль­но­му месту, добав­лять в чай или суп. Счи­та­ет­ся полез­ным так­же про­сто хра­нить ее дома у икон.

Подоб­ное отно­ше­ние к «земель­ке с могил­ки» свя­тых гене­ти­че­ски свя­за­но с фольк­лор­ной тра­ди­ци­ей исполь­зо­ва­ния зем­ли в риту­аль­но-маги­че­ской прак­ти­ке. В свою оче­редь, в пред­став­ле­ни­ях о свой­ствах зем­ли, отра­жен­ных в народ­ных обы­ча­ях, про­сле­жи­ва­ют­ся язы­че­ские корни.

Земля в народной магической практике

«Чер­ная и сырая зем­ля пред­став­ля­лась нашим пред­кам вопло­ще­ни­ем сакраль­ной чисто­ты»[1]. По народ­но­му убеж­де­нию, зем­ля «настоль­ко свя­та и чиста, что не дер­жит в себе ниче­го нечи­сто­го и в осо­бен­но­сти враж­деб­но­го людям. Лихих недоб­ро­хо­тов, в виде ведьм и кол­ду­нов, зем­ля “не при­ни­ма­ет”, и… тре­бу­ют­ся осо­бые обря­ды, что­бы пре­кра­тить выход из могил это­го сор­та покой­ни­ков и посе­ще­ние ими живых людей и завет­ных мест»[2].

С тра­ди­ци­он­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми о зем­ле свя­за­на, в част­но­сти, так назы­ва­е­мая «испо­ведь зем­ле». «С XIV века изве­стен обы­чай нов­го­род­ских стри­голь­ни­ков, позд­нее рас­про­стра­нив­ший­ся и суще­ству­ю­щий по сей день сре­ди ста­ро­об­ряд­цев-бес­по­пов­цев, испо­ве­дать гре­хи зем­ле. Соглас­но это­му обы­чаю, испо­вед­ник ста­но­вит­ся на коле­ни, накло­ня­ет­ся к зем­ле и пере­чис­ля­ет гре­хи, про­ся у зем­ли про­ще­ния»[3]. В XIX веке усть-цилем­ские ста­ро­об­ряд­цы на при­гла­ше­ние пра­во­слав­ных свя­щен­ни­ков испо­ве­до­вать­ся отве­ча­ли: «Мы испо­ве­ду­ем­ся Богу и мате­ри сырой зем­ле» или «Я при­ло­жу ухо к сырой зем­ле, Бог услы­шит меня и про­стит»[4].

земелька с могилкиПри­пи­сы­ва­ние зем­ле свой­ства осво­бож­дать от гре­хов отра­зи­лось и в обы­чае «про­щать­ся» с зем­лей — про­сить про­ще­ния у зем­ли перед смер­тью[5]. В ряде мест­но­стей ходи­ли «про­щать­ся» с зем­лей, что­бы изле­чить­ся от болез­ни, при­став­шей где-нибудь в доро­ге, или от уши­ба. Забо­лев­ший отправ­лял­ся на пере­кре­сток или на то место, где слу­чи­лось несча­стье, и гово­рил: «Про­сти, матуш­ка сырая зем­ля, раба Божия тако­го-то!» или «Про­сти, мать-сыра зем­ля, в чем я тебе доса­дил!»[6].

Зем­ля широ­ко исполь­зо­ва­лась в лечеб­ной магии (напри­мер, зем­ля «с две­на­дца­ти полос, с две­на­дца­ти полей»[7]). В Оло­нец­кой губер­нии при­ня­то было брать зем­лю с того места, где ушиб­ся чело­век, заши­вать ее в тря­поч­ку и носить у натель­но­го кре­ста трое суток. Затем зем­лю в тря­поч­ке опус­ка­ли в котел с водой, кипя­ти­ли и ока­ты­ва­ли боль­но­го, а зем­лю отно­си­ли туда, где взя­ли. В этой же губер­нии зем­лю носи­ли при себе для ограж­де­ния от опас­но­стей[8].

Изве­стен обы­чай рус­ских кре­стьян брать с собой горсть род­ной зем­ли перед отправ­ле­ни­ем в путь (напри­мер, при пере­се­ле­нии, уез­жая бур­ла­чить и т. п.). Как пра­ви­ло, род­ную зем­лю заши­ва­ли в ладан­ку и носи­ли рядом с кре­стом. Вери­ли, что таким спо­со­бом мож­но изба­вить­ся от тос­ки по родине, защи­тить­ся от болез­ней[9].

«2‑го авгу­ста 1897 года, из села Яко­вле­ва (Орлов­ско­го уез­да), отпра­ви­лись на пере­се­ле­ние в Том­скую губер­нию 24 семей­ства и каж­дая семья взя­ла с собой несколь­ко гор­стей род­ной земли.

— Может слу­чить­ся, — гово­рил один из пере­се­лен­цев, — что на новом месте мы попа­дем на такую воду, кото­рая для питья не годит­ся, — так мы поло­жим в воду нашу зем­лю, вода и ста­нет вкус­ной»[10].

Если чело­век уми­рал в чужих кра­ях, род­ную зем­лю кла­ли с ним в моги­лу. После рево­лю­ции 1917 г. эта тра­ди­ция пере­шла к рус­ским эми­гран­там, кото­рые выво­зи­ли с собой на чуж­би­ну рус­скую зем­лю для того, что­бы быть похо­ро­нен­ным вме­сте с ней[11].

Народ­ные пред­став­ле­ния о целеб­ной силе «роди­мой зем­ли­цы» свя­за­ны с ощу­ще­ни­ем сво­е­го кров­но­го един­ства с зем­лей, в кото­рой похо­ро­не­ны пред­ки. «Лежа­щие в зем­ле пред­ки как бы сли­ва­лись с ней, ста­но­ви­лись ее частью. От их бла­го­во­ле­ния к живым зави­се­ло пло­до­ро­дие зем­ли…, к ним обра­ща­лись за помо­щью в самых раз­но­об­раз­ных слу­ча­ях»[12]. «Вся та зем­ля, куда схо­ро­не­ны кров­ные и близ­кие, — заме­чал С. В. Мак­си­мов, — назы­ва­ет­ся роди­тель­скою и счи­та­ет­ся свя­щен­ною: она могу­ще­ствен­на до такой сте­пе­ни, что гор­сточ­ка ее, взя­тая с семи могил, укры­ва­ю­щих заве­до­мо доб­ро­де­тель­ных людей, спа­са­ет всех роди­чей, остав­ших­ся в живых, от вся­ких бед и напа­стей. Почти такой же силой обла­да­ет и вооб­ще род­ная зем­ля…»[13]

Зем­ля с моги­лы повсе­мест­но при­ме­ня­лась в магии. Соглас­но фольк­лор­ным пред­став­ле­ни­ям, эта зем­ля несет заряд смерт­ной силы, поэто­му ее исполь­зу­ют как сред­ство, кото­рое дает забве­ние, помо­га­ет побо­роть страх, тос­ку и болезнь[14]. В народ­ном похо­рон­ном обря­де зем­ля с моги­лы до сих пор исполь­зу­ет­ся в каче­стве очи­сти­тель­но­го и охра­ни­тель­но­го сред­ства. Очень рас­про­стра­нен обы­чай брать зем­лю с моги­лы домой, что­бы не боять­ся покой­ни­ка и не тос­ко­вать по нему. Что­бы покой­ник не снил­ся, берут горсть зем­ли с моги­лы в мешо­чек и кла­дут его себе под подуш­ку. С этой же целью поят водой, в кото­рую кла­дут зем­лю с моги­лы, раз­бра­сы­ва­ют эту зем­лю по полу в доме, бро­са­ют ее через пле­чо, ухо­дя с клад­би­ща. Раз­бра­сы­вая зем­лю с моги­лы у две­рей и окон, род­ствен­ни­ки умер­ше­го стре­мят­ся так­же защи­тить­ся от «ходя­че­го» покой­ни­ка[15]. Таким обра­зом, «что­бы предот­вра­тить появ­ле­ние мерт­ве­ца, живым дела­ют свое­об­раз­ную “при­вив­ку” смер­ти… Неболь­шая “доза” смер­ти, содер­жа­ща­я­ся в зем­ле с моги­лы, спо­соб­на вытес­нить зна­чи­тель­но бóль­шую — визи­ты мерт­ве­ца»[16].

Песок, взя­тый с моги­лы никем не опла­ки­ва­е­мо­го покой­ни­ка, сыпа­ли за ворот рубаш­ки стра­да­ю­ще­го бес­сон­ни­цей[17]. Могиль­ная зем­ля исполь­зо­ва­лась и в каче­стве маги­че­ско­го сред­ства от лихо­рад­ки: «Поти­хонь­ку от боль­но­го идти на клад­би­ще, отсчи­ты­вать от пер­вой моги­лы, какая попа­дет­ся, девять могил, с девя­той моги­лы взять зем­ли, завя­зать в три узла и надеть на боль­но­го так, что­бы он не знал. После 12 дней снять, и лихо­рад­ка бро­сит»[18].

Обла­дая осо­бой силой, зем­ля с моги­лы «умерщ­вля­ет болез­ни луч­ше любой дру­гой, но она же опас­на для живо­го чело­ве­ка»[19], и может исполь­зо­вать­ся во вре­до­нос­ной магии. В наро­де верят, что, под­бро­сив в чужой дом зем­ли с клад­би­ща, мож­но изве­сти всех его оби­та­те­лей[20]. Зем­лю с моги­лы тай­но берут с собой на суд, что­бы «ней­тра­ли­зо­вать» судей и про­тив­ную сто­ро­ну: «На суд вот идешь – берут из клад­би­ща зем­лю, с могил­ки, кла­дут ее в кар­ман­чик, когда кто идет на суд, и тогда зами­ря­ют­ся вопро­сы, но зем­лю бери из све­жей могил­ки и гово­ри три раза: “Все вопро­сы ути­ха­ют­ся, дру­гие не заго­ра­ют­ся”»[21] (ср. в этой свя­зи такой, напри­мер, текст заго­во­ра к вла­сти: «Царь сла­вы и я царя не бою­ся и я царя не блю­ду­ся как у мерт­ве­ца серд­це не взры­да­ет и руки не поды­ма­ют­ся, как от зем­ли суда нет так бы у судей сер­цы бы не взры­да­ло и руки бы не поды­ма­лись на меня раба Божия имя­ре­ка аминь»[22]).

«Святая земелька»

Как отме­ча­ет Ю. А. Бон­дарь­ко­ва, народ­ные пред­став­ле­ния о зем­ле и ее риту­аль­но-маги­че­ских функ­ци­ях пере­не­се­ны на так назы­ва­е­мую «отпе­тую» зем­лю (напри­мер, в похо­рон­ном обря­де как сред­ство от «ходя­че­го» покой­ни­ка рав­но исполь­зу­ет­ся зем­ля с моги­лы и «отпе­тая» зем­ля)[23]. Фольк­лор­ные пред­став­ле­ния о зем­ле повли­я­ли так­же на фор­ми­ро­ва­ние веро­ва­ний о «земель­ке с могил­ки» свя­тых и на исполь­зо­ва­ние этой «свя­той земель­ки» в маги­че­ских целях.

Один из наи­бо­лее извест­ных сове­тов по исполь­зо­ва­нию «зем­ли­цы с могил­ки» свя­тых и зем­ли с Диве­ев­ской канав­ки — раз­во­дить «зем­ли­цу» в ста­кане с водой или добав­лять в чай, в суп или в дру­гую пищу[24]. Посы­па­ние в углах квар­ти­ры «песоч­ком с могил­ки» предо­хра­ня­ет от сгла­за и пор­чи[25] (ср. с раз­бра­сы­ва­ни­ем по углам «отпе­той» зем­ли или зем­ли с моги­лы, что­бы не боять­ся покой­ни­ка[26]). Зем­ля с моги­лы почи­та­е­мо­го о. Мак­си­ма (с. Пяти­но Инзен­ско­го рай­о­на Улья­нов­ской обла­сти), запи­ва­е­мая кре­щен­ской водой, «исце­ля­ет» от зуб­ной боли[27]. Зем­лю с могил пре­по­доб­но­го Иоан­на Затвор­ни­ка Свя­то­гор­ско­го и духов­ни­ка Санак­сар­ско­го мона­сты­ря схи­и­гу­ме­на Иеро­ни­ма (Верен­дя­ки­на), а так­же, напри­мер, песок с того места, где пре­по­доб­но­му Алек­сан­дру Свир­ско­му было явле­ние Свя­той Тро­и­цы, при­кла­ды­ва­ют к боль­ным местам[28]. Зем­лю с Диве­ев­ской канав­ки реко­мен­ду­ет­ся хра­нить над две­рью или под кро­ва­тью, как обе­рег, или, раз­ме­шав с водой, пить[29].

Фольк­лор­ные пред­став­ле­ния о зем­ле, в том чис­ле о яко­бы при­су­щем ей свой­стве осво­бож­дать от гре­хов, отра­зи­лись на тех фор­мах, кото­рые при­ня­ло в сре­де неко­то­рых лиц почи­та­ние Пско­во-Печер­ско­го стар­ца схи­и­гу­ме­на Сав­вы (Оста­пен­ко). Еще при его жиз­ни духов­ные чада соста­ви­ли ему ака­фист. «После же его кон­чи­ны, когда тело батюш­ки было погре­бе­но в пеще­рах, куда не было сво­бод­но­го досту­па, его почи­та­тель­ни­цы устро­и­ли фаль­си­фи­ци­ро­ван­ную моги­лу о. Сав­вы на город­ском клад­би­ще, поста­ви­ли крест, поме­сти­ли фото­гра­фию и соот­вет­ству­ю­щую над­пись. К этой моги­ле они ходят испо­ве­до­вать­ся. Бумаж­ки с запи­сан­ны­ми на них гре­ха­ми они зары­ва­ют в “могил­ку”, а о том, отпу­щен им грех или нет, узна­ют через вытя­ги­ва­ние жре­бия»[30].

В Диве­е­во же палом­ни­ки остав­ля­ют на моги­лах (а так­же вты­ка­ют в кре­сты и над­гро­бия) запис­ки «с жела­ни­я­ми»[31].

В псев­до­пра­во­слав­ной лите­ра­ту­ре пред­пи­сы­ва­ют­ся даже арха­и­че­ские риту­а­лы «про­ща­ния» с зем­лей: «Духи леса голо­се­ев­ско­го были почти­тель­ны к матуш­ке [Али­пии]. И зем­ля была для нее живая. Одна жен­щи­на упа­ла, ушиб­лась. “Поез­жай туда, где спо­ткну­лась, ска­жи: Мать-зем­ля, про­сти меня. Она нака­за­ла, а ты сми­рись, мать у нас спра­вед­ли­вая”»[32].

Убеж­де­ние в силе «зем­ли­цы» или «песоч­ка» с могил подвиж­ни­ков было рас­про­стра­не­но в наро­де и в XIX–нач. XX в. Так, суще­ство­вал обы­чай брать зем­лю с моги­лы св. прав. Алек­сия Борт­сур­ман­ско­го и при­ни­мать ее с водой в слу­чае тяже­лой болез­ни. В Санкт-Петер­бур­ге «для исце­ле­ния душев­ных и телес­ных болез­ней» бра­ли зем­лю с моги­лы юро­ди­вой Анны (Лука­шё­вой), в Калу­ге – песок с моги­лы игу­ме­нии Агнии (Деся­то­вой). С той же целью в Иркут­ском Воз­не­сен­ском мона­сты­ре бого­моль­цы бра­ли песок с моги­лы стар­ца схи­мо­на­ха Гера­си­ма; с это­го пес­ка пили воду. Песок с моги­лы иеро­мо­на­ха Васи­лия (Киш­ки­на) в Пло­щан­ской пусты­ни добав­ля­ли в воду или при­кла­ды­ва­ли к боль­ным местам (с воз­об­нов­ле­ни­ем палом­ни­че­ства к моги­ле стар­ца Васи­лия в кон­це 1940‑х гг. воз­ро­дил­ся и этот обы­чай)[33].

В 1900 г. ста­ло извест­но о палом­ни­че­стве в село Чер­лен­ко­во Воло­ко­лам­ско­го уез­да к моги­ле «бого­угод­но­го чело­ве­ка име­нем Филипп». Бого­моль­цы бра­ли с моги­лы зем­лю: «здо­ро­вые для здо­ро­вья, боль­ные в надеж­де исце­ле­ния. Ста­ли гово­рить, что зем­ля от все­го помо­га­ет, что ее мож­но есть, и ее бра­ли и ели, наста­и­ва­ли ею вод­ку и пили, и под­бав­ля­ли в чай»[34]. Мас­со­вый харак­тер вне­зап­но начав­ше­го­ся палом­ни­че­ства в Чер­лен­ко­во и слу­хи о чуде­сах при­влек­ли вни­ма­ние как епар­хи­аль­но­го, так и свет­ско­го началь­ства. «Сна­ча­ла был вызван в Моск­ву ста­рый свя­щен­ник и после опро­са устра­нен от места; затем пору­че­но про­ку­рор­ско­му над­зо­ру про­из­ве­сти стро­жай­шее рас­сле­до­ва­ние при­чи­ны слу­хов, вли­яв­ших на мас­су, и если ока­жет­ся, что они рас­про­стра­ня­лись с целью полу­чить мате­ри­аль­ную выго­ду, то при­влечь винов­ных к закон­ной ответ­ствен­но­сти»[35].

* * *

В народ­ных веро­ва­ни­ях чудес­ны­ми свой­ства­ми может наде­лять­ся не толь­ко «зем­ли­ца» с моги­лы свя­то­го, но так­же и песок и мел­кие кам­ни, нахо­дя­щи­е­ся на тер­ри­то­рии мона­сты­ря, око­ло хра­мов и часо­вен. Так, в кон­це XIX века сила вра­че­вать болез­ни, пре­иму­ще­ствен­но глаз­ные, при­пи­сы­ва­лась пес­ку и мел­ким камеш­кам, рас­сы­пан­ным на зем­ле близ часов­ни, постро­ен­ной в честь явле­ния ико­ны свя­той вели­ко­му­че­ни­цы Парас­ке­вы Пят­ни­цы непо­да­ле­ку от дерев­ни Илье­ши Петер­бург­ской губер­нии[36]. «Кам­ни, обла­да­ю­щие чудо­твор­ной силой, ничем не отли­ча­ют­ся от обык­но­вен­ных булыж­ни­ков, — писал С. В. Мак­си­мов. — Сли­вая с них воду, вра­чу­ют болез­ни, при­клю­чив­ши­е­ся от дур­но­го гла­за. Такой же силой обла­да­ет и песок, взя­тый из св. колод­цев и око­ло рек св. угод­ни­ков (напри­мер, преп. Евфро­си­нии, в Мос­ков­ском Воз­не­сен­ском жен­ском мона­сты­ре)». Этим пес­ком «лечи­ли» от запоя, тай­ком под­сы­пая в питье страж­ду­ще­му от пьян­ства[37].

В наши дни исце­ля­ю­щая сила при­пи­сы­ва­ет­ся тра­ве, сорван­ной воз­ле почи­та­е­мой часо­вен­ки в с. Коноп­лян­ка Инзен­ско­го рай­о­на Улья­нов­ской обла­сти. Эту тра­ву дают ско­тине, а так­же зава­ри­ва­ют и пьют сами. Камеш­ки из род­ни­ка близ часов­ни берут, что­бы поло­жить к ико­нам. Эти камеш­ки (на кото­рых яко­бы мож­но уви­деть лик свя­то­го или кре­стик) тоже «лечат» от болез­ней[38]

Веро­ва­ние в силу зем­ли и кам­ней с моги­лы зани­ма­ет зна­чи­тель­ное место в псев­до­пра­во­слав­ном куль­те «отро­ка Сла­ви­ка Чебар­куль­ско­го» (В. Кра­ше­нин­ни­ко­ва). Как отме­че­но в офи­ци­аль­ном Заяв­ле­нии Мис­си­о­нер­ско­го отде­ла Челя­бин­ской епар­хии Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви о дея­тель­но­сти рели­ги­оз­ной груп­пы В.А. Кра­ше­нин­ни­ко­вой и лож­ном почи­та­нии отро­ка Вяче­сла­ва Кра­ше­нин­ни­ко­ва, зем­ля, взя­тая с моги­лы В. Кра­ше­нин­ни­ко­ва, «исполь­зу­ет­ся в маги­че­ских, отвер­га­е­мых Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью, риту­а­лах»[39]. Почи­та­те­ли «свя­то­го отро­ка Сла­ви­ка» при­ез­жа­ют на его моги­лу, соби­ра­ют зем­лю, снег, кам­ни отту­да, а затем при­кла­ды­ва­ют все это к боль­ным местам или носят на себе в каче­стве обе­ре­гов и аму­ле­тов[40].

«Святые» деревья и «исцеляющие» щепочки

Издрев­ле на Руси вери­ли, что дере­вья спо­соб­ны исце­лять раз­лич­ные забо­ле­ва­ния. Неко­то­рые дере­вья и целые рощи почи­та­лись как свя­щен­ные. Счи­та­лось, что кора и щепа свя­щен­ных дере­вьев обла­да­ют силой вра­че­ва­ния от зуб­ной боли и от дру­гих болез­ней, «помо­га­ют и в сыром виде, и в насто­ях, и в виде талис­ма­на, заши­то­го в нагруд­ных ладан­ках и в тря­пич­ках, завя­зан­ных узлом и под­ве­шен­ных в избах под мати­цу, что­бы не посе­ща­ли те дома чер­ти»[41]. К «свя­щен­ным» дере­вьям «при­хо­ди­ли боль­ные, про­ле­за­ли сквозь рас­щеп­лен­ный ствол, через сквоз­ное дуп­ло или меж­ду кор­ня­ми, веша­ли на вет­ки части сво­ей одеж­ды, грыз­ли ствол при зуб­ной боли. Понят­ны маги­че­ские цели этих дей­ствий: пере­дать болезнь дере­ву, заклю­чить ее внут­ри него, а так­же обно­вить свое есте­ство, как бы зано­во родить­ся, оста­вив болез­ни по ту сто­ро­ну ство­ла, и при­об­щить­ся к силе и све­же­сти дере­ва»[42].

Свя­щен­ны­ми мог­ли счи­тать­ся и дере­вья, рос­шие на том или ином свя­том месте. По сви­де­тель­ству С. В. Мак­си­мо­ва, «в Леу­шин­ском жен­ском мона­сты­ре люди, стра­да­ю­щие зуб­ной болью, изгло­да­ли с запо­вед­ной и вра­чеб­ной сос­ны всю кору и успо­ко­и­лись толь­ко тогда, когда чудес­ные свой­ства иссох­ше­го дере­ва пере­шли на дру­гую сос­ну»[43].

Такой же силой, как и «цели­тель­ные» дере­вья, наде­ля­лись в наро­де гроб­ни­цы свя­тых. В пред­ре­во­лю­ци­он­ные годы палом­ни­ки в Иркут­ский мона­стырь куса­ли край гроб­ниц чти­мых угод­ни­ков, напри­мер, гроб­ни­цу свя­ти­те­ля Софро­ния, епи­ско­па Иркут­ско­го. «Отку­шен­ные “щепоч­ки” (их хра­нят с осо­бен­ной тща­тель­но­стью) кла­дут на зубы во вре­мя при­сту­пов боли»[44].

В XVII веке неда­ле­ко от Алек­сан­дро-Свир­ско­го мона­сты­ря сто­ял «дере­вян­ный сруб, яко­бы сруб­лен­ный самим пре­по­доб­ным Алек­сан­дром. В нача­ле XVIII века от сру­ба оста­лось толь­ко пять ниж­них вен­цов, а верх­няя часть и кры­ша были “ново­де­ла­ми”. Архи­епи­скоп Фео­фан (Про­ко­по­вич) сооб­щал в Синод, что “народ име­ю­щи­е­ся в ней ста­рые древ­ние брев­на зуба­ми гры­зет для исце­ле­ния зуб­ной болез­ни”. По пред­ло­же­нию Фео­фа­на Синод поста­но­вил сжечь этот сруб»[45].

Даже пред­ме­ты, имев­шие кос­вен­ное отно­ше­ние к хра­му, мог­ли наде­лять­ся в народ­ном созна­нии сакраль­ной силой: «В неко­то­рых уез­дах Казан­ской губер­нии боль­но­му лихо­рад­кой дают пить воду, посто­яв­шую неко­то­рое вре­мя на щепах, ото­дран­ных кра­ем ново­го коло­ко­ла от тех бре­вен, по кото­рым его втас­ки­ва­ют на коло­коль­ню»[46].

Сакральное в народной культуре

Конеч­но, фор­мы народ­ной рели­ги­оз­но­сти, подоб­ные тем, при­ме­ры кото­рых были при­ве­де­ны выше, харак­тер­ны не толь­ко для Рос­сии. Так, на сред­не­ве­ко­вом Запа­де счи­та­лась цели­тель­ной пыль с гроб­ни­цы свя­тых или соскоб­лен­ная тай­ком камен­ная крош­ка, могиль­ная зем­ля. «Эти “лекар­ства” носи­ли при себе в мешоч­ке как аму­лет, раз­во­ди­ли в воде или вине и выпи­ва­ли. Прах с гроб­ниц мог лечить, как счи­та­лось, бук­валь­но все: зем­ля с моги­лы св. Аль­де­гун­ды исце­ля­ла от голов­ной боли, камен­ная крош­ка от гроб­ни­цы св. Вибо­ра­ды лечи­ла болез­ни глаз, а пыль с камен­ной пли­ты, на кото­рой одна­жды поспал св. отшель­ник Сера­ник, — лихо­рад­ку и коли­ки у детей»[47]. Те фор­мы, в кото­рые неред­ко обле­ка­лось народ­ное почи­та­ние свя­тых, «в част­но­сти обря­ды исце­ле­ния у их могил, име­ют мно­го обще­го с народ­ной маги­ей, да и сами пред­став­ле­ния о чуде, свя­то­сти, хри­сти­ан­ском бла­го­че­стии в интер­пре­та­ции носи­те­лей мас­со­вой, народ­ной куль­ту­ры,… рази­тель­но отли­ча­ют­ся от офи­ци­аль­ных»[48].

Как мож­но видеть на восточ­но­сла­вян­ском этно­гра­фи­че­ском мате­ри­а­ле, в народ­ном пред­став­ле­нии самая зем­ля, кам­ни, тра­ва при­об­ре­та­ют сакраль­ность от того, что нахо­дят­ся в свя­том месте, то есть на месте Боже­ствен­но­го явле­ния, обре­те­ния ико­ны, гроб­ни­цы свя­то­го, на тер­ри­то­рии, окру­жа­ю­щей мона­стырь или храм. Сакраль­ность «земель­ки» и «камеш­ков» выра­жа­ет­ся преж­де все­го в яко­бы при­су­щей этим пред­ме­там силе исце­лять от болез­ней и предот­вра­щать их появ­ле­ние. Посколь­ку в народ­ных веро­ва­ни­ях болез­ни и про­чие невзго­ды пред­став­ля­ют­ся след­стви­ем про­ис­ков кол­ду­нов или нечи­сти, то «свя­тая земель­ка», соот­вет­ствен­но, защи­ща­ет и от послед­них. Функ­ци­я­ми обе­ре­га наде­ля­ют­ся так­же вещи, «полу­чив­шие» сакраль­ность от непо­сред­ствен­но­го кон­так­та со свя­тым чело­ве­ком[49].

Цели­тель­ная сила, при­об­ре­тен­ная зем­лей, кам­ня­ми и т. п., ста­но­вит­ся их посто­ян­ным каче­ством («земель­ка все­гда помо­га­ет»). «Свя­тынь­ке», как и язы­че­ско­му обе­ре­гу, при­су­ща потен­ция абсо­лют­ной все­силь­но­сти[50] («песо­чек от бла­жен­ной Мат­ро­нуш­ки помо­га­ет от всего»).

Для боль­шей «эффек­тив­но­сти» пред­мет, кото­ро­му при­да­ют­ся функ­ции обе­ре­га, нуж­но не толь­ко дер­жать дома или под подуш­кой, но и мак­си­маль­но при­бли­зить к телу чело­ве­ка. Так появ­ля­ют­ся, напри­мер, «охран­ные» поя­са с тек­стом 90-го псал­ма, ладан­ки, а так­же сове­ты носить при себе арт­ос[51]. Отсю­да и реко­мен­да­ции «при­кла­ды­вать земель­ку к боль­но­му месту», то есть исполь­зо­вать ее как сво­е­го рода «лекар­ство», «вер­ное сред­ство», кото­рое дей­ству­ет меха­ни­че­ски, неза­ви­си­мо от нрав­ствен­но­го настроя и пове­де­ния чело­ве­ка. Упо­мя­нем еще прак­ти­ку наде­вать на голо­ву чугу­нок, при­над­ле­жав­ший, соглас­но пре­да­нию, пре­по­доб­но­му Сера­фи­му Саров­ско­му, или обруч, кото­рый при­креп­лен к чудо­твор­ной иконе свя­то­го Иоан­на Пред­те­чи (в Иоан­но-Пред­те­чен­ском жен­ском мона­сты­ре г. Моск­вы)[52]. Встре­ча­ют­ся так­же слу­чаи «лече­ния» путем при­кла­ды­ва­ния к боль­но­му месту ико­ны или кни­ги. Так, поклон­ни­ки кни­ги иеро­мо­на­ха Три­фо­на «Чуде­са послед­не­го вре­ме­ни» при­кла­ды­ва­ют ее к боль­ным местам (сама кни­га яко­бы бла­го­уха­ет, миро­то­чит и кро­во­то­чит)[53]. Неко­то­рые лже­стар­цы исполь­зу­ют такой метод «исце­ле­ния души и тела», как наде­ва­ние на миря­ни­на свя­щен­ни­че­ской фело­ни или голов­но­го убо­ра. По спра­вед­ли­во­му заме­ча­нию игу­ме­на Нек­та­рия (Моро­зо­ва), «к сожа­ле­нию, для мно­гих сего­дняш­них полу­цер­ков­ных людей – чем чуд­нее, чем экзо­тич­нее то дей­ствие, кото­рое с ними про­из­во­дит­ся, тем боль­ше уве­рен­ность в его маги­че­ской силе»[54].

С целью «при­об­ще­ния» к чудес­ным свой­ствам сред­ства, кото­ро­му при­пи­сы­ва­ет­ся маги­че­ская сила, «народ­ная меди­ци­на» неред­ко пред­пи­сы­ва­ет упо­тре­бить это сред­ство внутрь: есть ладан или поч­ки с освя­щен­ных вето­чек вер­бы, зава­ри­вать тро­иц­кую тра­ву и цве­ты, пить воду, сли­тую с ико­ны либо с кам­ня, взя­то­го со свя­то­го места, и т. п.

На про­тя­же­нии сто­ле­тий как маги­че­ское сред­ство от раз­ных болез­ней, пре­иму­ще­ствен­но от лихо­рад­ки, в Рос­сии широ­ко исполь­зо­вал­ся началь­ный стих Еван­ге­лия от Иоан­на. Напри­мер, в сере­дине XIX в. из Сара­тов­ской губер­нии сооб­ща­ли такой «Заго­вор от лихо­рад­ки»: «Берут три кор­ки хле­ба и на пер­вой пишут: в нача­ле бе Сло­во; на вто­рой: и Сло­во бе к Богу; на тре­тьей: и Бог бе Сло­во. Все это боль­ной дол­жен съесть». В Воро­неж­ской губер­нии сло­ва из Еван­ге­лия писа­ли на клоч­ке бумаж­ки, потом ее сжи­га­ли и пили пепел с «бла­го­ве­щен­ской» водой. В рус­ском лечеб­ни­ке 1670‑х гг. реко­мен­ду­ет­ся такое «лече­ние» от лихо­рад­ки или маля­рии: «Аще на комь будет тря­со­ви­ца, писать на просфи­ре, раз­ре­за­ти на три части. На пер­вой части напи­сать: “Иско­ни бе Сло­во”, на вто­рой части: “И Сло­во бе к Богу”, на тре­тей части: “И Бог бе Сло­во”, и постя­ся день един, а ясти в вече­ре первую часть да ков­шик пива выпить, да дай три мило­сти­ны по силе, а по дру­гой день тако ж сотво­ри, а в тре­тий день тако же, а опро­че того ни пить ни ясти»[55]. Как ука­зы­ва­ет А. Л. Топор­ков, «здесь хоро­шо вид­но, как маги­че­ская тра­ди­ция обра­ща­ет­ся с кано­ни­че­ским хри­сти­ан­ским тек­стом: она при­да­ет ему мате­ри­аль­ный харак­тер и дела­ет объ­ек­том риту­аль­ных мани­пу­ля­ций, при­зван­ных достичь кон­крет­но­го резуль­та­та — изле­чить­ся от болез­ни. Сакраль­ную фор­му­лу пишут на просфо­ре, кото­рую после это­го съе­да­ют, то есть в плане мета­фо­ри­че­ском как бы погло­ща­ют сам сакраль­ный текст… Учи­ты­вая содер­жа­ние этой фор­му­лы, мож­но думать, что поеда­ние просфо­ры сим­во­ли­зи­ро­ва­ло так­же обра­ще­ние ко вре­ме­нам пер­во­тво­ре­ния (Иско­ни бе Сло­во), апел­ля­цию к Боже­ству (И Сло­во бе к Богу) и даже поеда­ние само­го Боже­ства (И Бог бе Сло­во), то есть ана­лог Евха­ри­стии…»[56]

Доба­вим, что с пра­во­слав­ной точ­ки зре­ния исполь­зо­ва­ние подоб­ных суе­вер­но-маги­че­ских «ана­ло­гов» Евха­ри­стии явля­ет­ся кощунством.

«Люди ищут чуда»

Итак, народ­ное созна­ние пере­нес­ло на «земель­ку с могил­ки» свя­тых часть маги­ко-риту­аль­ных функ­ций зем­ли, в том чис­ле могиль­ной. На фор­ми­ро­ва­ние ком­плек­са веро­ва­ний о силе «земель­ке с могил­ки» свя­тых ока­за­ли вли­я­ние так­же народ­ные пред­став­ле­ния о сакраль­но­сти вещей, сопри­ка­сав­ших­ся со свя­ты­ней или свя­тым человеком.

Необ­хо­ди­мо ска­зать, что о чудес­ных исце­ле­ни­ях через вещи, к кото­рым при­ка­са­лись свя­тые, сви­де­тель­ству­ют мно­гие памят­ни­ки цер­ков­ной пись­мен­но­сти. Уже в кни­ге Дея­ний Апо­столь­ских чита­ем, что Гос­подь тво­рил нема­ло чудес рука­ми Пав­ла, так что на боль­ных воз­ла­га­ли плат­ки и опо­я­са­ния с тела его, и у них пре­кра­ща­лись болез­ни, и злые духи выхо­ди­ли из них (Деян.19:11–12)[57]. Мы можем заклю­чить, что в ряде слу­ча­ев неко­то­рые свя­тые были про­слав­ле­ны подоб­ны­ми зна­ме­ни­я­ми, явля­е­мы­ми по вере людей, при­бе­га­ю­щих к молит­вен­но­му пред­ста­тель­ству пра­вед­ни­ков. Одна­ко это не дает осно­ва­ний для веро­ва­ния в «авто­ма­ти­че­ский» эффект исце­ле­ния от при­кос­но­ве­ния к любым вещам, кото­ры­ми поль­зо­вал­ся свя­той, от «земель­ки с могил­ки» свя­то­го и т. п.

Как отме­ча­ет Ю. Е. Арна­у­то­ва, с точ­ки зре­ния Церк­ви чудо, совер­шен­ное свя­тым, отнюдь не счи­та­ет­ся само­до­ста­точ­ным, а явля­ет­ся лишь дока­за­тель­ством при­сут­ствия Боже­ствен­ной бла­го­да­ти и свя­то­сти чудо­твор­ца. Попав на поч­ву народ­ной куль­ту­ры, «чудо не то что­бы утра­чи­ва­ет свой зна­ко­вый харак­тер, пере­ста­ет быть зна­ком боже­ствен­но­го при­сут­ствия, но обре­та­ет допол­ни­тель­ный, гораз­до более при­зем­лен­ный и доступ­ный обы­ден­но­му созна­нию смысл: столь необ­хо­ди­мое чудес­ное вме­ша­тель­ство в зем­ные дела, экс­трен­ная помощь в экс­тре­маль­ной ситу­а­ции. Посте­пен­но имен­но эта функ­ция чудес начи­на­ет доми­ни­ро­вать, боже­ствен­ное все более низ­во­дит­ся до уров­ня удо­вле­тво­ре­ния чело­ве­че­ских потреб­но­стей, и веру­ю­щие, может быть, даже не все­гда отда­вая себе в этом отчет, стре­мят­ся к наи­бо­лее выгод­но­му для себя кон­так­ту со свя­тым, посто­ян­но наде­ясь на помощь свы­ше»[58].

Там же, где воз­ни­ка­ет, напри­мер, веро­ва­ние в чудес­ную силу «земель­ки», молит­вен­ное обра­ще­ние к Богу и свя­то­му вооб­ще ста­но­вит­ся ненуж­ным. На пер­вый план выхо­дит пред­став­ле­ние о «земель­ке» как о свя­тыне, наде­лен­ной спо­соб­но­стью чудо­дей­ство­вать. Это отра­жа­ет­ся и в оби­ход­ных выра­же­ни­ях вро­де: «земель­ка помо­га­ет», «земель­ка исцеляет».

Конеч­но, ино­гда встре­ча­ют­ся сове­ты «при­кла­ды­вать земель­ку к боль­но­му месту» с молит­вой. Но, в любом слу­чае, про­из­не­се­ние молит­вы не пре­вра­тит маги­че­ский, в сущ­но­сти, риту­ал в бла­го­че­сти­вый цер­ков­ный обычай.

Если народ­ная куль­ту­ра начи­на­ет вли­ять на бого­слу­жеб­ную прак­ти­ку, то это при­во­дит к иска­же­нию цер­ков­ных пред­став­ле­ний о свя­то­сти и бла­го­да­ти. Бла­го­дать начи­на­ет пони­мать­ся как некая «авто­ма­ти­че­ски» дей­ству­ю­щая сила. Так, в кон­це XVII века быва­ли слу­чаи, когда свя­щен­ни­ки согла­ша­лись «про­честь молит­вы в шап­ку, при­не­сен­ную забот­ли­вым при­хо­жа­ни­ном от сво­е­го домаш­не­го, не мог­ше­го пой­ти в цер­ковь: дома отсут­ство­вав­ший наде­нет на себя эту шап­ку в твер­дой вере, что бла­го­дать при­не­сен­ной в ней иерей­ской молит­вы про­ник­нет в него, когда он плот­нее надви­нет свой голов­ной убор на забот­ли­во про­стри­жен­ное на теме­ни гумен­цо, нароч­но для облег­че­ния про­ник­но­ве­ния бла­го­да­ти и устро­ен­ное. Мно­гие свя­щен­ни­ки слу­жи­ли молеб­ны “под дубом” и потом сры­ва­ли вет­ки и листья и раз­да­ва­ли их наро­ду, как освя­щен­ные»[59]

Молит­ва к Гос­по­ду с прось­бой об исце­ле­нии не гаран­ти­ру­ет чуда. Чело­ве­ку меж­ду тем хочет­ся верить, что есть «свя­тынь­ка», кото­рая «помо­га­ет все­гда». И едут палом­ни­ки в мона­сты­ри «уже не за При­ча­сти­ем, а за “песоч­ком с могил­ки”»[60]. «Люди ищут чуда, не при­кла­ды­вая ника­ких уси­лий. Поку­шал земель­ку с моги­лы — и жди исце­ле­ния»[61]. В резуль­та­те, по заме­ча­нию Н. Н. Лисо­во­го, несмот­ря на оче­вид­ность того, что прак­ти­ка носить зем­лю с моги­лы свя­тых заим­ство­ва­на из обла­сти народ­ной магии, «все же сто­ит оче­редь, как к Мав­зо­лею, за зем­лей от моги­лы свя­той Мат­ро­нуш­ки… Это при­знак чего-то нездо­ро­во­го в самой атмо­сфе­ре народ­ной и госу­дар­ствен­ной жиз­ни»[62].

* * *

Под­ве­дем ито­ги. Пред­став­ле­ние о том, что «земель­ка» свя­та и чудо­твор­на про­сто в силу того фак­та, что она нахо­дит­ся на свя­том месте, и веро­ва­ние в необ­хо­ди­мость при­об­ре­те­ния и исполь­зо­ва­ния «земель­ки» нахо­дят­ся за рам­ка­ми пра­во­слав­но­го пони­ма­ния свя­то­сти и почи­та­ния свя­ты­ни. Это отно­сит­ся и к выда­ва­е­мым за пра­во­слав­ное бла­го­че­стие «опас­ным для здо­ро­вья спо­со­бам “стя­жа­ния бла­го­да­ти”»[63], вро­де поеда­ния «земель­ки».

Бла­го­го­вей­ное отно­ше­ние к Биб­лии и ико­нам озна­ча­ет, что хри­сти­а­нин не будет при­кла­ды­вать их к боль­ным местам или съе­дать по листоч­ку в день из Свя­щен­но­го Писа­ния «для здо­ро­вья». Бла­го­го­вей­ное и почти­тель­ное отно­ше­ние к свя­тым местам, к вещам, кото­ры­ми поль­зо­ва­лись свя­тые, и т. д. долж­но исклю­чить «псев­до­пра­во­слав­ный инте­рес ко вся­ко­го рода “свя­тынь­кам” — напри­мер, к “земель­ке с канав­ки”»[64].

© Е. М. Скитер

При­ме­ча­ния

[1] А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993. С. 16.

[2] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 134.

[3] Андрей Мороз. «От зем­ли уро­дить­ся да в зем­лю ложить­ся…».

[4] А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993. С. 17.

[5] Ю. А. Бон­дарь­ко­ва. 3. Место цер­ков­ных таинств и обря­дов в народ­ном ритуа­ле похо­рон. // Вос­при­я­тие народ­ным созна­ни­ем цер­ков­но­го чина погре­бе­ния (на мате­ри­а­ле север­но­рус­ских похо­рон XIX-XX вв.). Диплом­ная рабо­та.; А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993. С. 17

[6] А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993, с. 17; С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 135

[7] С. Б. Адо­нье­ва. Соци­аль­ные стра­те­гии фольк­лор­ной речи.

[8] Ю. А. Бон­дарь­ко­ва. 4. Вос­при­я­тие цер­ков­ной атри­бу­ти­ки // Вос­при­я­тие народ­ным созна­ни­ем цер­ков­но­го чина погре­бе­ния (на мате­ри­а­ле север­но­рус­ских похо­рон XIX-XX вв.). Диплом­ная работа.

[9] Б. А. Успен­скийДуа­ли­сти­че­ский харак­тер рус­ской сред­не­ве­ко­вой куль­ту­ры (на мате­ри­а­ле «Хоже­ния за три моря» Афа­на­сия Ники­ти­на); С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 135

[10] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 134.

[11] Б. А. Успен­скийДуа­ли­сти­че­ский харак­тер рус­ской сред­не­ве­ко­вой куль­ту­ры (на мате­ри­а­ле «Хоже­ния за три моря» Афа­на­сия Ники­ти­на); А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993, с. 18

[12] А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993, с. 18

[13] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 134.

[14] Андрей Мороз. «От зем­ли уро­дить­ся да в зем­лю ложить­ся…»А. Л. Топор­ков. Зем­ля // Роди­на. № 11. 1993, с. 18

[15] Ю. А. Бон­дарь­ко­ва. 4. Вос­при­я­тие цер­ков­ной атри­бу­ти­ки // Вос­при­я­тие народ­ным созна­ни­ем цер­ков­но­го чина погре­бе­ния (на мате­ри­а­ле север­но­рус­ских похо­рон XIX-XX вв.). Диплом­ная рабо­та; Ю. А. Бон­дарь­ко­ва. 3. Место цер­ков­ных таинств и обря­дов в народ­ном ритуа­ле похо­рон. // Вос­при­я­тие народ­ным созна­ни­ем цер­ков­но­го чина погре­бе­ния (на мате­ри­а­ле север­но­рус­ских похо­рон XIX-XX вв.). Диплом­ная работа.

[16] Андрей Мороз. «От зем­ли уро­дить­ся да в зем­лю ложить­ся…».

[17] Л. Н. Вино­гра­до­ва, А. В. Гура. Бес­сон­ни­ца. Из Этно­линг­ви­сти­че­ско­го сло­ва­ря сла­вян­ских древ­но­стей // Рус­ская речь. № 4 (июль-август). 1989. С. 118

[18] Высоц­кий Н. Ф. Лихо­рад­ка, ее про­ис­хож­де­ние и спо­со­бы лече­ния по народ­ным воз­зре­ни­ям. // Изве­стия Обще­ства архео­ло­гии, исто­рии и этно­гра­фии при импе­ра­тор­ском Казан­ском уни­вер­си­те­те, 1907. Т. 23. Вып. 4. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 235

[19] Андрей Мороз. «От зем­ли уро­дить­ся да в зем­лю ложить­ся…».

[20] Там же.

[21] Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 264

[22] Цит. по: Еле­на Сми­лян­ская. Кол­дов­ство у тро­на. Сло­во и дело о вол­шеб­ных чарах на волю госу­да­ре­ву // Роди­на. № 6. 2001. С. 47–48

[23] Ю. А. Бон­дарь­ко­ва. 4. Вос­при­я­тие цер­ков­ной атри­бу­ти­ки // Вос­при­я­тие народ­ным созна­ни­ем цер­ков­но­го чина погре­бе­ния (на мате­ри­а­ле север­но­рус­ских похо­рон XIX-XX вв.). Диплом­ная рабо­та. Об «отпе­той» зем­ле см. так­же: свя­щен­ник Алек­сий Плуж­ни­ков. “Пусть зем­ля им будет пухом?”

[24] См.: Сера­фим (Шол­ков), монах. Суе­ве­рие и нера­зум­ное «бла­го­че­стие»; Как отно­сить­ся к иерос­хи­мо­на­ху Самп­со­ну (Сивер­су) и что мож­но делать с зем­лей с Диве­ев­ской канав­ки?; Диа­кон Андрей Кура­ев. Неа­ме­ри­кан­ский мис­си­о­нер.

[25] Игу­мен Петр (Меще­ри­нов). Об обя­зан­но­сти хри­сти­а­ни­на знать свою веру.

[26] Ю. А. Бон­дарь­ко­ва. 4. Вос­при­я­тие цер­ков­ной атри­бу­ти­ки // Вос­при­я­тие народ­ным созна­ни­ем цер­ков­но­го чина погре­бе­ния (на мате­ри­а­ле север­но­рус­ских похо­рон XIX-XX вв.). Диплом­ная работа.

[27] А. П. Липа­то­ва. К про­бле­ме типо­ло­гии сакраль­ной вещи в тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ре.

[28] Геор­гий Гупа­ло. «Непо­ря­доч­ная» кни­га (о кни­ге «Ста­рец Иеро­ним»); диак. Андрей Кура­ев. Пиши­те письма! 

[29] Турист или паломник?

[30] Диа­кон Андрей Кура­ев. Вто­рое при­ше­ствие апо­кри­фов. Про­по­ведь о “пор­че” вме­сто про­по­ве­ди о Христе.

[31] Турист или паломник?

[32] Ильин­ская А. Матуш­ки зем­ли Рос­сий­ской. — М., 1994. С. 134–137 и 139. Цит. по: Диа­кон Андрей Кура­ев. Вто­рое при­ше­ствие апо­кри­фов. Про­по­ведь о “пор­че” вме­сто про­по­ве­ди о Христе.

[33] Алек­сий Борт­сур­ман­ский, св. прав.; Анна Петер­бург­ская; Агния Калуж­ская; Стро­и­тель Иркут­ско­го Воз­не­сен­ско­го мона­сты­ря, ста­рец схи­мо­нах Гера­сим // Рус­ский инок № 7 (апрель 1912); Монах Про­ко­пий (Лео­нов). Комис­сия иска­ла не там, где нуж­но. Как были обре­те­ны мощи стар­ца Васи­лия (Киш­ки­на) // Рус­ский инок 2006 г. № 5; Иером. Дио­мид (Кузь­мин). Васи­лий (Киш­кин), иером.

[34] И. Ф. Ток­ма­ков. Город Воло­ко­ламск Мос­ков­ской губер­нии и его уезд. Крат­кий исто­ри­ко-ста­ти­сти­че­ский и архео­ло­ги­че­ский очерк. Москва: Т‑во “Печат­ня С. П. Яко­вле­ва”, 1906.

[35] Там же.

[36] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С.147

[37] Там же.

[38] А. П. Липа­то­ва. К про­бле­ме типо­ло­гии сакраль­ной вещи в тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ре.

[39] Заяв­ле­ние мис­си­о­нер­ско­го отде­ла Челя­бин­ской епар­хии о дея­тель­но­сти рели­ги­оз­ной груп­пы В. А. Кра­ше­нин­ни­ко­вой и лож­ном почи­та­нии отро­ка Вяче­сла­ва Кра­ше­нин­ни­ко­ва. Об этом аспек­те куль­та В. Кра­ше­нин­ни­ко­ва гово­рил и Свя­тей­ший Пат­ри­арх Алек­сий II. См.: Обра­ще­ние Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Руси Алек­сия к кли­ру, При­ход­ским сове­там хра­мов Моск­вы, намест­ни­кам и насто­я­тель­ни­цам став­ро­пи­ги­аль­ных мона­сты­рей на Епар­хи­аль­ном собра­нии 2007 года.

[40] Андрей Зай­цев. Культ лже­свя­тых; Заклю­че­ние экс­перт­ной комис­сии мис­си­о­нер­ско­го отде­ла Челя­бин­ской епар­хии о почи­та­нии отро­ка Вяче­сла­ва Кра­ше­нин­ни­ко­ва и дея­тель­но­сти рели­ги­оз­ной груп­пы В. А. Кра­ше­нин­ни­ко­вой — Л. Н. Емельяновой.

[41] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 152–153

[42] А. Л. Топор­ков. Дере­во // Роди­на. № 1. 1995. С. 112

[43] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 153

[44] Вино­гра­дов Г. С. Само­вра­че­ва­ние и ско­то­ле­че­ние у рус­ско­го ста­ро­жи­ло­го насе­ле­ния Сиби­ри: (Мате­ри­а­лы по народ­ной меди­цине и вете­ри­на­рии). Восточ­ная Сибирь, Тулу­нов­ская волость, Ниже­удин­ский уезд, Иркут­ская губер­ния // Живая ста­ри­на: Пери­о­ди­че­ское изд. отд-ния Этно­гра­фии Имп. Рус. Геогр. О‑ва. — Год XXIV. Вып. IV. — Пг., 1915. С. 349.

[45] См.: Диа­кон Андрей Кура­ев. Неа­ме­ри­кан­ский мис­си­о­нер.

[46] Высоц­кий Н. Ф. Лихо­рад­ка, ее про­ис­хож­де­ние и спо­со­бы лече­ния по народ­ным воз­зре­ни­ям. // Изве­стия Обще­ства архео­ло­гии, исто­рии и этно­гра­фии при импе­ра­тор­ском Казан­ском уни­вер­си­те­те, 1907. Т. 23. Вып. 4. С. 269. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 235

[47] Ю. Е. Арна­у­то­ва. Чудес­ные исце­ле­ния свя­ты­ми и “народ­ная рели­ги­оз­ность” в сред­ние века

[48] Там же.

[49] А. П. Липа­то­ва. К про­бле­ме типо­ло­гии сакраль­ной вещи в тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ре.

[50] См.: Ю. Е. Арна­у­то­ва. Чудес­ные исце­ле­ния свя­ты­ми и “народ­ная рели­ги­оз­ность” в сред­ние века.

[51] Свя­щен­ник Вадим Сем­чук. Куда девать коче­рыж­ку, или Кое-что об обря­дах.

[52] Турист или палом­ник?; Чугун на голо­ву; Иоан­но-Пред­те­чен­ский мона­стырь в Москве.

[53] Свя­щен­ник Алек­сий Плуж­ни­ков. «Род лука­вый и пре­лю­бо­дей­ный ищет зна­ме­ния…» (О кни­ге иеро­мо­на­ха Три­фо­на «Чуде­са послед­не­го вре­ме­ни»). 11 фев­ра­ля 2010 года по реше­нию Кол­ле­гии по рецен­зи­ро­ва­нию и экс­перт­ной оцен­ке Изда­тель­ско­го Сове­та Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви кни­га иеро­мо­на­ха Три­фо­на «Чуде­са послед­не­го вре­ме­ни» (Арза­мас, 2003) была отне­се­на к изда­ни­ям, не реко­мен­до­ван­ным к рас­про­стра­не­нию через систе­му цер­ков­ной (епар­хи­аль­ной, при­ход­ской, мона­стыр­ской) книж­ной сети, посколь­ку в ука­зан­ной кни­ге содер­жат­ся утвер­жде­ния, про­ти­во­ре­ча­щие веро­уче­нию Пра­во­слав­ной Церк­ви. См.: http://www.izdatsovet.ru/.

[54] Игу­мен Нек­та­рий (Моро­зов). Хоти­те рвать бумаж­ку – рви­те сами.

[55] А. Л. Топор­ков. Маги­че­ские тек­сты в уст­ных и руко­пис­ных тра­ди­ци­ях Рос­сии XVII-XVIII вв.

[56] Там же.

[57] См.: Про­то­пре­сви­тер Миха­ил Пома­зан­ский. Почи­та­ние свя­тых мощей.

[58] Ю. Е. Арна­у­то­ва. Чудес­ные исце­ле­ния свя­ты­ми и “народ­ная рели­ги­оз­ность” в сред­ние века.

[59] Рус­ское духо­вен­ство при Пет­ре Вели­ком и учре­жде­ние Свя­тей­ше­го Пра­ви­тель­ству­ю­ще­го Сино­да // С. Князь­ков. Очер­ки из исто­рии Пет­ра Вели­ко­го и его вре­ме­ни. Пуш­ки­но: Изда­тель­ское объ­еди­не­ние «Куль­ту­ра», 1990. [Репринт. с изд.: СПб., 1914.] С. 425

[60] Диа­кон Андрей Кура­ев. Неа­ме­ри­кан­ский мис­си­о­нер.

[61] Дари­на Шев­чен­ко, Игорь Про­ко­пьев, Павел Седа­ков. Чуде­са: В ожи­да­нии чуда.

[62] Н. Н. Лисо­вой. Мощи — от сло­ва «мощь»

[63] Сера­фим (Шол­ков), монах. Суе­ве­рие и нера­зум­ное «бла­го­че­стие»

[64] Турист или паломник?

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки