Хэллоуин

Хэллоуин

(1 голос5.0 из 5)

В послед­нее вре­мя празд­но­ва­ние Хэл­ло­уи­на в ночь с 31 октяб­ря на 1 нояб­ря всё осно­ва­тель­нее закреп­ля­ет­ся в спис­ке еже­год­ных раз­вле­че­ний моло­дё­жи на пост­со­вет­ском про­стран­стве. Исто­ки празд­ни­ка, его исто­рия и зна­че­ние оку­та­ны мно­же­ством раз­ных мифов и легенд, боль­шин­ство из кото­рых не име­ет ника­ко­го отно­ше­ния к реальности.

Хэллоуин ≠ Самайн

Наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ная вер­сия про­ис­хож­де­ния Хэл­ло­уи­на усмат­ри­ва­ет его исто­ки в кельт­ском празд­ни­ке Самайн, про­во­див­шем­ся 6 дней в году: три дня до ночи с 31 октяб­ря на 1 нояб­ря и три дня после неё. В насто­я­щее вре­мя уче­ны­ми пред­ла­га­ет­ся столь боль­шое коли­че­ство раз­ных интер­пре­та­ций того, какое зна­че­ние и смысл имел празд­ник Самайн для кель­тов, что пред­став­ля­ют­ся несо­сто­я­тель­ны­ми любые отсыл­ки на него в обще­ствен­ном дис­кур­се, без­апел­ля­ци­он­но при­дер­жи­ва­ю­щи­е­ся какой-то одной версии.

Раз­но­чте­ния начи­на­ют­ся в интер­пре­та­ци­ях само­го сло­ва «самайн» (samhain). Боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей усмат­ри­ва­ют тес­ную вза­и­мо­связь «самай­на» с холод­ным вре­ме­нем года, пере­во­дя его как «зима», «конец лета» (от ран­не­ирл. samuin, samain, samfhuin «sam» — лето и «fhuin» — закат, или конец), или «ноябрь» (в род­ствен­ных кельт­ско­му шот­ланд­ском и ирланд­ском язы­ках самай­ном име­ну­ет­ся тре­тий месяц осе­ни). Этот день зна­ме­но­вал завер­ше­ние тёп­ло­го сезо­на и нача­ло холо­дов. Одна­ко неко­то­рые линг­ви­сты пола­га­ют, что «сама­ни» озна­ча­ет «собра­ние» людей на празднике.

Дру­и­ды, слу­жи­те­ли кельт­ских куль­тов, не пере­да­ва­ли свои зна­ния в пись­мен­ном виде. Пер­вые пись­мен­ные источ­ни­ки, рас­ска­зы­ва­ю­щие о рели­ги­оз­ной жиз­ни кель­тов, сохра­ни­лись от рим­лян, заво­е­вав­ших к пер­во­му веку нашей эры боль­шую часть их земель. Так, пер­вые опи­са­ния кельт­ско­го пан­тео­на богов при­во­дит Юлий Цезарь, назы­вая их при­выч­ны­ми для себя гре­че­ски­ми име­на­ми (Caes. B.G. VI, 17–18) [3, с.242–243]. Одна­ко рим­ля­нам не уда­лось заво­е­вать Ирлан­дию, с кото­рой, как пра­ви­ло, отож­деств­ля­ет­ся кельт­ское насле­дие. Имен­но поэто­му ирланд­ские саги не под­вер­га­лись рома­ни­за­ции и сохра­ни­ли боль­шую аутен­тич­ность, чем ска­за­ния поко­рён­ных пле­мён. Соот­вет­ствен­но о Самайне в рим­ских источ­ни­ках ниче­го не ска­за­но. Кар­та рас­се­ле­ния кель­тов до захва­та Рим­ской Империей

Кель­то­ло­ги раз­ра­бо­та­ли ряд тео­рий, интер­пре­ти­ру­ю­щих зна­че­ние и место Самай­на в рели­ги­оз­ной жиз­ни кель­тов. Пер­вая из них утвер­жда­ет, Самайн пред­став­лял собой празд­ник пло­до­ро­дия, про­хо­див­ший в послед­ний лет­ний день и зна­ме­но­вав­ший наступ­ле­ние зимы(1): к это­му дню уже был собран уро­жай и воз­вра­ще­ны ста­да с паст­бищ. Вто­рая пола­га­ет, что Самайн являл­ся празд­ни­ком, отме­чав­шим мифо­ло­ги­че­ское пле­не­ние солн­ца, за осво­бож­де­ние кото­ро­го нуж­но выпла­тить щед­рую дань богам. Тре­тья виде­ла в Самайне риту­ал воз­рож­де­ния, обнов­ле­ния бога и все­го боже­ствен­но­го. Боги­ня и ослаб­лен­ный бог схо­дят на зем­лю и воз­ле­жат друг с дру­гом, воз­рож­дая тем самым мир и боже­ствен­ный поря­док. Соглас­но чет­вер­той тео­рии Самайн являл­ся сим­во­ли­че­ской куль­ми­на­ци­ей столк­но­ве­ния двух миров: зем­но­го и потустороннего.

Чело­ве­че­ский мир раз­ру­шал­ся, а его пра­ви­тель поги­бал, преж­де чем побе­дить и воз­ро­дить преж­нее миро­вое устрой­ство [17, c.635; 10, с.22]. Ред­кие сто­рон­ни­ки пятой тео­рии пола­га­ют, что в Самайн мог­ли при­но­сить­ся жерт­вы в честь боже­ства Кромм Кру­ах (ста­ро­ирл. Cromm Cruaich). Одна­ко све­де­ния об этом боге, а так­же его зна­че­нии и месте в рели­гии кель­тов до сих пор не уста­нов­ле­но. Кро­ме того, Кромм Кру­ах не упо­ми­на­ет­ся в сагах [6, с.40].

К момен­ту появ­ле­ния в Ирлан­дии в нача­ле IV века пер­вых мис­си­о­не­ров Церк­ви инсти­тут дру­и­дов нахо­дил­ся в серьез­ном кри­зи­се. Это зна­чи­тель­но упро­сти­ло про­цесс при­ня­тия хри­сти­ан­ства в стране. В 438 году в Ирлан­дии уста­нав­ли­ва­ет­ся доста­точ­но необыч­ный союз фили­дов(2) и хри­сти­ан­ских свя­щен­но­слу­жи­те­лей [16, с.144]. Фили­ды пере­ска­зы­ва­ли мона­хам ирланд­ские саги, повест­во­вав­шие об обря­до­вой жиз­ни кель­тов, напол­нен­ные леген­да­ми, из кото­рых и дохо­дят до сего­дняш­не­го дня све­де­ния о Самайне.

Соглас­но уце­лев­шим сагам мно­гие важ­ные собы­тия кельт­ских мифов про­ис­хо­дят имен­но в ночь Самай­на, одна­ко зача­стую они не опи­сы­ва­ют­ся мрач­ны­ми, ужа­са­ю­щи­ми или губи­тель­ны­ми. Наобо­рот, Самайн пред­ста­ёт мир­ным празд­ни­ком, на кото­рый даже не при­ня­то было носить ору­жие. В мифе «Сва­тов­ство к Этайн» Эохайд сове­ту­ет Миди­ру так захва­тить власть в одной из земель: «…пусть на Самайн при­хо­дит он к Бру­гу да захва­тит с собой ору­жие. Это день мира и при­яз­ни сре­ди ирланд­цев, и никто не пита­ет зло­бы к дру­го­му» [15, с.61]. Мест­ный пра­ви­тель не ожи­да­ет в этот празд­ник встре­тить юно­шу с ору­жи­ем, и пото­му захват вла­сти будет успеш­ным. В саге «Болезнь Куху­ли­на» Сай­ман справ­ля­ют достой­ным и пыш­ным обра­зом, и «пока длил­ся празд­ник этот… не быва­ло там ниче­го ино­го, как игра да гуля­нье, блеск да кра­со­та, пиры да уго­ще­нье. Поэто­му-то и сла­ви­лось празд­но­ва­ние Самай­на по всей Ирлан­дии» [1, с.175]. Одна­ко в саге «При­клю­че­ние Неры» самайн не так весел: «Тем­на была та ночь и пол­на ужа­са, демо­ны мель­ка­ли в тем­но­те. Не смог ни один чело­век уйти дале­ко, все быст­ро воз­вра­ща­лись обрат­но» [14, с.102]. В насто­я­щее вре­мя прак­ти­че­ски невоз­мож­но уста­но­вить насколь­ко точ­но фили­ды рас­ска­зы­ва­ли мона­хам о Самайне, и насколь­ко исправ­но и точ­но сами мона­хи фик­си­ро­ва­ли кельт­ские саги. Веро­ят­но, были и те, кто излишне укра­шал повест­во­ва­ние или, наобо­рот, сгу­щал крас­ки собы­тий. Не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным так­же про­сле­дить изме­не­ния тек­стов саг, посколь­ку ста­рей­шая из сохра­нив­ших­ся руко­пи­сей — ману­скрипт «Кни­га бурой коро­вы» дати­ру­ет­ся XII-XIII вв.

В 610 году в запад­ной Церк­ви появ­ля­ет­ся празд­ник под назва­ни­ем «День всех свя­тых» (англ. All Hellow Eve, поз­же транс­фор­ми­ро­ва­лось в Helloween), уста­нов­лен­ный для поми­но­ве­ния всех свя­тых, про­сла­вив­ших Бога. Изна­чаль­но День всех свя­тых был закреп­лен за 13 мая — днем освя­ще­ния папой Бони­фа­ци­ем IV рим­ско­го Пан­тео­на в честь Бого­ро­ди­цы и всех муче­ни­ков. В 837 г. папа рим­ский Гри­го­рий IV пере­но­сит День всех свя­тых с 13 мая на 1 нояб­ря. По одной вер­сии это было сде­ла­но для инте­гра­ции суще­ство­вав­ше­го к тому вре­ме­ни на тер­ри­то­рии Ирлан­дии и Гер­ма­нии дня поми­но­ве­ния усоп­ших [27, с.8]. По дру­гим вер­си­ям для тако­го пере­но­са были более праг­ма­ти­че­ские при­чи­ны: а) неспо­соб­ность Рима при­нять в лет­ний пери­од боль­шое коли­че­ство палом­ни­ков, при­хо­див­ших на празд­ник; б) сооб­ра­же­ния меди­цин­ско­го харак­те­ра, состо­яв­шие в пери­о­ди­че­ски мучав­ших Рим в лет­ний пери­од «Кни­га бурой коро­вы» эпи­де­мий «рим­ской лихо­рад­ки» — осо­бо опас­ной раз­но­вид­но­сти маля­рии. Таким обра­зом, мне­ние неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей о том, что это была попыт­ка Церк­ви заме­стить язы­че­ский празд­ник Самайн явля­ет­ся дале­ко не един­ствен­ной вер­си­ей тако­го пере­но­са. Вполне воз­мож­но, что пово­дом для пере­но­са ста­ли как озна­чен­ные праг­ма­ти­че­ские при­чи­ны, так и стрем­ле­ние нане­сти оче­ред­ной удар по язычеству.

Мож­но так­же пред­по­ло­жить, что появ­ле­ние совре­мен­ных пред­став­ле­ний о Самайне как тём­ном демо­ни­че­ском празд­ни­ке фор­ми­ру­ет­ся имен­но в то вре­мя борь­бы Церк­ви с язы­че­ски­ми веро­ва­ни­я­ми и риту­а­ла­ми. До рефор­мы папы Гри­го­рия IV Цер­ковь ожи­да­ла, что с при­ня­ти­ем хри­сти­ан­ства ирланд­цы сами собой пре­одо­ле­ют язы­че­ство. Одна­ко, как пока­за­ло вре­мя, веро­ва­ния, празд­ни­ки и риту­а­лы, свя­зан­ные с почи­та­ни­ем при­ро­ды, к кото­рым и отно­сил­ся Самайн, обла­да­ли наи­боль­шей устой­чи­во­стью к хри­сти­ан­ской мис­сии. Ранее мона­хи, фик­си­ро­вав­шие ирланд­ские саги, высту­па­ли ско­рее как уче­ные и быто­пи­са­те­ли, опи­сы­вав­шие мак­си­маль­но пол­но мест­ные обы­чаи, веро­ва­ния и обря­ды. Так, напри­мер, один из пис­цов закан­чи­ва­ет сагу «Похи­ще­ние быка из Куальн­ге»: «Бла­го­сло­ве­ние каж­до­му, кто досто­вер­но запом­нит Похи­ще­ние, как запи­са­но здесь, и ни в чем от него не отсту­пит. Я же, кото­рый запи­сал эту повесть, или, вер­нее, вымы­сел, не беру на веру рас­ска­зан­ных тут исто­рий. Ибо мно­гое здесь нау­ще­ние лука­во­го, иное при­чу­да поэ­зии. Одно воз­мож­но, дру­гое нет. Иное назна­че­но быть раз­вле­че­ни­ем глуп­цам» [12, с.327]. Но посте­пен­но в опи­са­ни­ях кельт­ских рели­ги­оз­ных куль­тов стал делать­ся акцент на апо­ло­ге­ти­че­ской состав­ля­ю­щей. Появи­лась необ­хо­ди­мость не про­сто опи­са­ния про­ис­хо­дя­щих собы­тий, но пре­ду­пре­жде­ния насе­ле­ния от уча­стия в доста­точ­но жиз­не­спо­соб­ных язы­че­ских риту­а­лах и празд­не­ствах. В резуль­та­те руко­пи­си мона­хов начи­на­ют напол­нять­ся мрач­ны­ми опи­са­ни­я­ми Самай­на. Из них про­па­да­ет стрем­ле­ние к точ­ной фик­са­ции веро­ва­ний, тра­ди­ций и обря­дов кель­тов. Допол­ни­тель­ным фак­то­ром тако­го пово­ро­та в интер­пре­та­ци­ях празд­ни­ка ста­ло пре­кра­ще­ние обще­ния мона­хов-пис­цов с фили­да­ми — их основ­ным источ­ни­ком инфор­ма­ции о мест­ных нра­вах и обы­ча­ях. В резуль­та­те, чем мень­ше све­де­ний пере­да­ва­ли под­лин­ные после­до­ва­те­ли кельт­ско­го язы­че­ства, тем более твор­че­ски мона­хи под­хо­ди­ли к опи­са­ни­ям празд­ни­ка и его интер­пре­та­ций. Так или ина­че, уста­но­вить источ­ни­ки, в кото­рых Самайн впер­вые опи­сы­ва­ет­ся как празд­ник тём­ных сил, при­хо­дя­щих на зем­лю в ночь на 1 нояб­ря, уче­ным так­же не удаётся.

Хэллоуин = Самайн?

В пери­од меж­ду XII и XVII века­ми упо­ми­на­ния о Хэл­ло­уине встре­ча­ют­ся крайне ред­ко. Мож­но пред­по­ло­жить, что като­ли­че­ская цер­ковь суме­ла побо­роть язы­че­ский эле­мент. О воз­мож­ной при­част­но­сти Дня всех свя­тых к Самай­ну никто не вспо­ми­нал на про­тя­же­нии дли­тель­но­го пери­о­да вре­ме­ни. В лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ни­ях Вели­ко­бри­та­нии XVIII века Хэл­ло­уин пред­став­ля­ет­ся в каче­стве ста­ро­го доб­ро­го празд­ни­ка, тра­ди­ци­он­но отме­ча­е­мо­го хри­сти­а­на­ми стра­ны. Упо­ми­на­ния о нем в ней­траль­ном кон­тек­сте встре­ча­ют­ся в рабо­тах самых раз­ных жан­ров, начи­ная от тру­да англий­ско­го анти­ква­ра, кли­ри­ка и быто­пи­са­те­ля Джо­на Бран­да «Замет­ки о попу­ляр­ных древ­но­стях Вели­ко­бри­та­нии» (1777 год), поэ­мы шот-ланд­ско­го поэта Робер­та Бёрн­са «Hallow E’en» (1787 год), и закан­чи­вая опи­са­ни­ем ирланд­ских обы­ча­ев в «Collectanea de Rebus Hibernicis», издан­ном гене­ра­лом Чарль­зом Вал­лан­сом (меж­ду 1770 и 1804 года­ми). В 1833 году в «Дуб­лин­ской газе­те» Хэл­ло­уин пред­став­ля­ет­ся семей­ным празд­ни­ком, в тра­ди­ции кото­ро­го вхо­ди­ло ныря­ние за ябло­ка­ми в купель с водой и гада­ние на горя­щих оре­хах [24, с.141]. Есть все осно­ва­ния счи­тать, что Хэл­ло­уин так вос­при­ни­мал­ся всей като­ли­че­ской цер­ко­вью, а не толь­ко на тер­ри­то­рии Ирлан­дии. Ника­кой совре­мен­ной атри­бу­ти­ки в виде раз­лич­ных костю­мов, тык­вы и выспра­ши­ва­ния сла­до­стей в нем не было. При этом като­ли­че­ская цер­ковь не вспо­ми­на­ла о его воз­мож­ных язы­че­ских корнях.

В США Хэл­ло­уин появ­ля­ет­ся после мас­со­вой мигра­ции ирланд­цев в 1845–46 годах во вре­мя Вели­ко­го голо­да(3). Там он посте­пен­но напол­ня­ет­ся новы­ми празд­нич­ны­ми тра­ди­ци­я­ми и леген­да­ми. Пона­ча­лу, Хэл­ло­уин в США вос­при­ни­мал­ся как исклю­чи­тель­но ирланд­ский «эт-ниче­ский празд­ник» [18, с.110]. Во вто­рой поло­вине XIX века Хэл­ло­уин посте­пен­но начи­на­ет выхо­дить за гра­ни­цы ирланд­ской диас­по­ры, но он все еще зна­чи­тель­но усту­пал по попу­ляр­но­сти так назы­ва­е­мой Ночи Гая Фок­са — еже­год­но­му празд­но­ва­нию 5 нояб­ря в память о про­ва­ле Поро­хо­во­го заго­во­ра(4).

Весь­ма при­ме­ча­те­лен тот факт, что воз­вра­ще­ние к интер­пре­та­ци­ям про­ис­хож­де­ния и при­ро­ды Хэл­ло­уи­на как язы­че­ско­го празд­ни­ка, в том чис­ле его свя­зи с Самай­ном, про­ис­хо­дит бла­го­да­ря актив­но­му увле­че­нию широ­ких слов англий­ско­го обще­ства изу­че­ни­ем куль­ту­ры рели­гии кель­тов [38, с.322–323]. «Архео­ло­ги­че­ские рас­коп­ки» фольк­ло­ри­стов XIX века при­во­дят к появ­ле­нию ново­го вит­ка вер­сий о воз­мож­ной вза­и­мо­свя­зи Самай­на с Хэл­ло­уи­ном. Эти вер­сии не име­ли сколь­ко-нибудь серьез­но­го фун­да­мен­та и порож­да­лись в гра­ни­цах куль­то­вой сре­ды обще­ства. Они с радо­стью под­хва­чи­ва­лись наcе­ле­ни­ем и обрас­та­ли в обще­ствен­ном дис­кур­се мно­же­ством новых мифов и легенд о рели­ги­оз­но-мисти­че­ском зна­че­нии Хэл­ло­уи­на в свя­зи с Самай­ном. К кон­цу XIX в. ночь с 31 октяб­ря на 1 нояб­ря обре­та­ет доста­точ­ную попу­ляр­ность — в 1898 г. в свет выхо­дит пер­вая кни­га, с реко­мен­да­ци­я­ми к устро­е­нию празд­ни­ка [30]. В нача­ле ХХ века мно­гие такие леген­ды про­ни­ка­ют на стра­ни­цы доста­точ­но респек­та­бель­ных изда­ний, напри­мер в жур­на­лы для школь­ных вне­класс­ных меро­при­я­тий. Ярким при­ме­ром может слу­жить ста­тья «Hallowe’en» Джэйн А. Стю­арт, раз­ме­щён­ная в «Жур­на­ле об обра­зо­ва­нии» 1913 года [35, с.326–327].

Самая рас­про­стра­нён­ная вер­сия состо­я­ла в том, что в ночь Самай­на грань меж­ду мира­ми настоль­ко истон­ча­ет­ся, что сверхъ­есте­ствен­ные суще­ства про­ни­ка­ют в мир живых. Послед­ние остав­ля­ют им щед­рые под­но­ше­ния, что­бы успо­ко­ить веч­но голод­ных и злых духов. По этой же леген­де кель­ты, что­бы защи­тить себя в эту ночь, обла­ча­лись в шку­ры живот­ных, а для мёрт­вых пред­ков выстав­ля­ли за порог све­чи в ово­щах, выре­зан­ных в виде страш­ной гри­ма­сы. Это долж­но было либо отпу­ги­вать духов, либо слу­жить им све­тиль­ни­ка­ми-про­вод­ни­ка­ми в иной мир. В одной из вари­а­ций этой вер­сии рас­ска­зы­ва­ет­ся о демоне (или боже­стве смер­ти) Самайне (кем-то про­во­ди­лись ана­ло­гии с име­нем «сата­на»), схо­дя­щем в страш­ную ночь на зем­лю и вле­ку­щем за собой все­воз­мож­ных мисти­че­ских существ.

Рас­смат­ри­вая дан­ную вер­сию, не сто­ит забы­вать, что по пред­став­ле­ни­ям кель­тов ника­кой гра­ни меж­ду мира­ми, кото­рая мог­ла бы в какой-то день в году «истон­чить­ся» про­сто не было, и «схо­дить» сверхъ­есте­ствен­ным суще­ствам было про­сто неот­ку­да. Души умер­ших пред­ков, как и сверхъ­есте­ствен­ные суще­ства, умер­ших пред­ков, как и сверхъ­есте­ствен­ные суще­ства, жили в одном мире вме­сте с живы­ми. Они нахо­ди­лись на даль­них ост­ро­вах, до кото­рых, тем не менее, мог добрать­ся на лод­ке живой чело­век. Соглас­но дан­ным неко­то­рых саг в ночь Самай­на оби­та­те­ли сида — демо­ны-фомо­ры(5) мог­ли при­хо­дить на встре­чу к живым, одна­ко их не пуга­ли страш­ны­ми наря­да­ми или атри­бу­та­ми. Духов пред­ков не толь­ко не боя­лись, но жда­ли в домах и накры­ва­ли для них стол с уго­ще­ни­я­ми. Нако­нец сло­во «самайн» не явля­лось чьим-то име­нем и не име­ло отно­ше­ния к загроб­ным божествам.

Основ­ные эле­мен­ты совре­мен­но­го Хэл­ло­уи­на фор­ми­ру­ют­ся в ХХ веке. К их чис­лу отно­сит­ся све­тиль­ник Дже­ка, тра­ди­ция «сла­дость или гадость», костюмы.

Светильник Джека

Све­тиль­ник Дже­ка — выре­зан­ная из тык­вы голо­ва со страш­ным лицом, внутрь кото­рой поме­ща­ет­ся горя­щая све­ча — один из самых попу­ляр­ных атри­бу­тов Хэл­ло­уи­на. Тра­ди­ция созда­ния све­тиль­ни­ков суще­ство­ва­ла в США и до мас­со­во­го пере­се­ле­ния ирланд­цев — таким обра­зом обра­бо­тан­ны­ми ово­ща­ми укра­ша­ли празд­ник уро­жая. Этот сим­вол почти без изме­не­ний лег­ко при­жил­ся и в празд­но­ва­нии Хэл­ло­уи­на. Связь Хэл­ло­уи­на с празд­ни­ком уро­жая усмат­ри­ва­ет­ся поми­мо Све­тиль­ни­ка Дже­ка в осо­бых укра­ше­ни­ях двер­ных про­ёмов, кры­лец домов и дво­ри­ка. Инте­рес­но, что инстал­ля­ции из раз­ных фрук­тов и ово­щей (пре­иму­ще­ствен­но из тык­вы, куку­ру­зы, стеб­лей зер­но­вых куль­тур, яблок) уста­нав­ли­ва­ют­ся сна­ру­жи дома, а не внут­ри (в отли­чие от рож­де­ствен­ской ёлки) [34, с.16]. Ирланд­цы не исполь­зо­ва­ли тык­ву, а выре­за­ли све­тиль­ник из свёк­лы или кабачков.

Суще­ству­ет несколь­ко легенд, рас­ска­зы­ва­ю­щих к о про­ис­хож­де­нии све­тиль­ни­ка Дже­ка. Его свя­зы­ва­ют с блуж­да­ю­щи­ми на боло­тах огонь­ка­ми, кото­рые завле­ка­ют людей в непро­хо­ди­мые топи. Дру­гая вер­сия упо­ми­на­ет о кельт­ских све­тиль­ни­ках для душ или под­но­ше­ни­ях сверхъ­есте­ствен­ным силам, выре­зан­ным из кабач­ка. Одна­ко наи­бо­лее часто рас­ска­зы­ва­ет­ся леген­да о пья­ни­це Дже­ке, обма­нув­шем само­го дья­во­ла три­жды и обре­чён­но­го блуж­дать после смер­ти, не при­ня­тым ни в рай, ни в ад. Иссле­до­ва­те­ли исто­рии празд­ни­ка, опре­де­ляя вре­мя появ­ле­ния тра­ди­ции выре­зать све­тиль­ник Дже­ка на Хэл­ло­уин, скло­ня­ют­ся к 1960‑м годам. Одна­ко в печат­ных СМИ нача­ла XX века мож­но обна­ру­жить и более ран­ние упо­ми­на­ния это­го обы­чая. Так, напри­мер, в ста­тьях «Жур­на­ла об обра­зо­ва­нии» за 1912–1913 годы пре­по­да­ва­те­ли рас­ска­зы­ва­ют об укра­ше­нии све­тиль­ни­ка­ми Дже­ка школь­ных меро­при­я­тий, посвя­щен­ных Хэл­ло­уи­ну [20, c.377, 383]. Повсе­мест­но тра­ди­ция рас­про­стра­ни­лась после 1950‑х годов, а после 1960‑х рез­ная тык­ва-под­свеч­ник ста­ла неотъ­ем­ле­мым атри­бу­том Хэл­ло­уи­на. Сего­дня аме­ри­кан­ские фер­ме­ры выра­щи­ва­ют к Хэл­ло­уи­ну более 50-ти сор­тов тыкв, а неко­то­рые из них, выкла­ды­ва­ют из этих ово­щей целые кар­ти­ны, устра­и­ва­ют кон­кур­сы на самую боль­шую и/или искус­но выре­зан­ную тыкву.

«Сладость или гадость»

«Сла­дость или гадость» или «Коше­лёк или жизнь» (англ. trick-or-treat) тра­ди­ция хож­де­ния по домам и выспра­ши­ва­ния сла­до­стей зарож­да­ет­ся толь­ко в 1920‑х годах. Ночь Хэл­ло­уи­на пона­ча­лу празд­но­ва­лась в основ­ном взрос­лы­ми. В это вре­мя моло­дёжь, чув­ствуя сво­бо­ду от роди­тель­ско­го над­зо­ра, хули­га­ни­ла в дере­вен­ских окрест­но­стях. В нача­ле 1900‑х пран­кинг (хули­ган­ство) ста­ра­ют­ся предот­вра­тить с помо­щью школь­ных раз­вле­ка­тель­ных про­грамм в вечер празд­ни­ка и вос­пи­та­тель­ной рабо­ты сре­ди уче­ни­ков [25, с.256]. Одна­ко в прес­се всё чаще появ­ля­лись замет­ки о мел­ком хули­ган­стве [21, с.522]. Без­обид­ные дере­вен­ские шало­сти, попав в город­скую сре­ду, при­об­ре­ли раз­ру­ши­тель­ные мас­шта­бы, пик кото­рых при­хо­дит­ся на Хэл­ло­уин вре­мён Вели­кой депрес­сии(6), а имен­но 1933 год, назван­ный «Чёр­ным Хэл­ло­уи­ном». Сот­ни пар­ней и деву­шек в ту ночь опро­ки­ды­ва­ли авто­мо­би­ли, спи­ли­ва­ли теле­фон­ные стол­бы, раз­жи­га­ли на ули­цах кост­ры и изде­ва­лись над поли­ци­ей. После моло­дёж­ных погро­мов 1933-го город­ские вла­сти начи­на­ют искать аль­тер­на­ти­вы, кото­рые мог­ли бы занять под­рост­ков в празд­нич­ную ночь, при­зы­вая роди­те­лей к реше­нию про­бле­мы. В Мин­неа­по­ли­се, где пран­кинг был самым раз­ру­ши­тель­ным, был раз­ра­бо­тан план по сокра­ще­нию пра­во­на­ру­ше­ний и хули­ган­ства в Хэл­ло­уин («Hallowe’en Party Plan»). К его реа­ли­за­ции были при­вле­че­ны орга­ни­за­ции, зани­мав­ши­е­ся охра­ной поряд­ка и обес­пе­че­ния досу­га моло­дё­жи (поли­ция, бой- и гёрлска­у­ты, Юно­ше­ская хри­сти­ан­ская ассо­ци­а­ция Y.M.C.A., Хри­сти­ан­ская ассо­ци­а­ция моло­дых деву­шек Y.W.C.A. и т.д.). В рам­ках хэл­ло­уин­ско­го пла­на к празд­но­ва­нию были при­вле­че­ны более 25 тыс. детей и про­ве­де­но более 6 тыс. меро­при­я­тий. В 1935 году одна из аме­ри­кан­ских школ выпус­ка­ет купон «Хэл­ло­уин­ская клят­ва», кото­рую тира­жи­ру­ет газе­та Дал­ла­са «Duluth News-Tribune». Запол­няя купон, каж­дый под­ро­сток обе­щал не участ­во­вать в пран­кин­гах и отго­ва­ри­вать от них сво­их дру­зей. К тому момен­ту мно­гие заме­ти­ли, что отку­пать­ся от хули­га­нов мож­но сла­до­стя­ми или ябло­ка­ми, а неко­то­рые под­рост­ки даже пред­ла­га­ли защи­щать от напа­де­ний дом за скром­ное воз­на­граж­де­ние. Так посте­пен­но пран­кинг под кон­тро­лем обще­ствен­но­сти транс­фор­ми­ру­ет­ся в тра­ди­цию хож­де­ния от дома к дому и выспра­ши­ва­ния уго­ще­ний. Повсе­мест­но это обы­чай рас­про­стра­ня­ет­ся толь­ко к 1950‑м годам.

В 1950 году семья пас­то­ра-пре­сви­те­ри­а­ни­на из Пен­силь­ва­нии Клай­да Эли­со­на с помо­щью заба­вы «Сла­дость или гадость» собра­ла вме­сто кон­фет денеж­ные пожерт­во­ва­ния для помо­щи детям после Вто­рой миро­вой вой­ны, кото­рые пере­да­ла в ЮНИСЕФ (дет­ский фонд ООН).

1935 г., Хэл­ло­уин­ская клят­ва С 1953 года ЮНИСЕФ начи­на­ет актив­но про­дви­гать идею сбо­ра пожерт­во­ва­ний в Хэл­ло­уин и к 1960‑м годам акция «Trick-or-treat UNICEF» про­хо­дит на всей тер­ри­то­рии США. С 1950 по 2015 годы спе­ци­аль­ные лег­ко узна­ва­е­мые оран­же­вые коро­боч­ки ЮНИСЕФ для бла­го­тво­ри­тель­но­сти собра­ли на Хэл­ло­уин более 175 мил­ли­о­нов дол­ла­ров [37]. При­ме­ча­тель­но иссле­до­ва­ние заба­вы «Сла­дость или гадость», про­ве­дён­ное Гре­го­ри Сто­уном в 1959 году. [36, с.373–375] Автор ана­ли­зи­ру­ет изме­не­ния в вос­при­я­тии детьми само­го прин­ци­па «trick-or-treat», про­изо­шед­шие со вре­ме­ни его дет­ства. Так, в преж-ние вре­ме­на эта заба­ва носи­ла доволь­но раз­ру­ши­тель­ный харак­тер: дети пла­ни­ро­ва­ли хули­ган­ские выход­ки и исполь­зо­ва­ли мас­ки исклю­чи­тель­но для ано­ним­но­сти. Спу­стя несколь­ко деся­ти­ле­тий, когда Сто­ун спра­ши­вал у детей нача­ла 1960‑х «А что, если я выбе­ру хули­ган­ство? (trick)», боль­шин­ство отве­ча­ли «не знаю». 83.3% опро­шен­ных не пони­ма­ли, что сле­ду­ет делать, если им отка­за­лись дать сла­до­сти. Те дети, кото­рые всё же отве­ча­ли на вопрос, озву­чи­ва­ли доволь­но без­обид­ные шало­сти (напри­мер, забрыз­гать окна из водя­но­го писто­ле­та) и не име­ли с собой ника­ких «инстру­мен­тов» для хулиганства.

При этом все без исклю­че­ния опра­ши­ва­е­мые не пыта­лись сохра­нить ано­ним­ность. На вопрос иссле­до­ва­те­ля кто они, дети под­ни­ма­ли мас­ки и назы­ва­ли свои име­на. Если бы они нача­ли хули­га­нить, то не соста­ви­ло бы тру­да вызвать поли­цию. В заклю­че­ние Сто­ун гово­рит о пора­зи­тель­но быст­ром изме­не­нии вос­при­я­тия детьми заба­вы «Сла­дость или гадость» и пола­га­ет, что Хэл­ло­уин в совре­мен­ной его вер­сии явля­ет­ся инстру­мен­том соци­а­ли­за­ции ребёнка.

В Хэл­ло­уин 1964 года была аре­сто­ва­на одна из домо­хо­зя­ек Нью-Йор­ка, кото­рая раз­да­ва­ла детям кон­фе­ты с мура­вьи­ным ядом. Све­де­ния о жерт­вах так и не появи­лись. Одна­ко в прес­се после это­го инци­ден­та ста­ли мас­со­во рас­про­стра­нять­ся леген­ды о лез­ви­ях в ябло­ках, а так­же сла­до­стях с ядом, или нар­ко­ти­ка­ми. С 1967 года пани­ка уси­ли­ва­ет­ся: боль­ни­цы пред­ла­га­ют бес­плат­ные рент­ге­ны яблок и про­бы сла­до­стей, а в неко­то­рых горо­дах вво­дит­ся комен­дант­ский час. Всё это при­во­дит к сни­же­нию уча­стия в хэл­ло­уин­ских заба­вах, одна­ко спу­стя несколь­ко лет пани­ка угасает.Тем не менее, до сих пор с раз­ной пери­о­дич­но­стью в СМИ появ­ля­ют­ся замет­ки с реко­мен­да­ци­я­ми, как обез­опа­сить детей в Хэл­ло­уин. К 1970‑м годам зна­чи­тель­но умень­ша­ет­ся уча­стие взрос­лых в Хэл­ло­уине, что отме­че­но пси­хо­ло­га­ми, как уни­каль­ная воз­мож­ность для детей: появ­ля­ет­ся собы­тие, в кото­ром они могут быть «у вла­сти», руко­во­дя сво­и­ми родителями.

Костюмы

При­ня­то счи­тать, что пер­вое упо­ми­на­ние о костю­ми­ро­ван­ном бале на Хэл­ло­уин отно­сит­ся к 1912 году, и ско­рее вос­хо­дит к тра­ди­ции мас­ка­рад­ных балов, чем соб­ствен­но к ночи 31 октяб­ря. октяб­ря. Одна­ко, уже в 1903 году в ста­тье Гер­ма­на Лукен­са, посвя­щен­ной вне­класс­ным меро­при­я­ти­ям , встре­ча­ет­ся фра­за: «Хэл­ло­уин — это вре­мя мас­ка­ра­да». А в одном из номе­ров это­го же жур­на­ла 1912 года раз­ме­ща­ют­ся даже лека­ла для поши­ва про­сто­го дет­ско­го мас­ка­рад­но­го костю­ма [20, c.383]. Вплоть до окон­ча­ния Вели­кой депрес­сии костю­мы детям шили роди­те­ли. В 1940‑х появ­ля­ют­ся пер­вые при­зна­ки ком­мер­ци­а­ли­за­ции Хэл­ло­уи­на — откры­ва­ют­ся мага­зи­ны празд­нич­ных костю­мов, в ассор­ти­мент кото­рых поз­же вхо­дят сла­до­сти и укра­ше­ния в виде све­тиль­ни­ков Дже­ка, лету­чих мышей, чёр­ных кошек и мисти­че­ских пер­со­на­жей. Социо­ло­га­ми было отме­че­но, что выбор костю­мов для празд­ни­ка нахо­дит­ся под вли­я­ни­ем акту­аль­ных тен­ден­ций в попу­ляр­ной куль­ту­ре обще­ства. Так, напри­мер, в 1980‑е годы наи­бо­лее попу­ляр­ны были обра­зы из саги «Звёзд­ные вой­ны», в 1991 году абсо­лют­ным рекорд­сме­ном стал костюм Тер­ми­на­то­ра, в 1995 году костю­мы пер­со­на­жей из сери­а­ла «Звезд­ный путь», в 1999 году из филь­ма «Мат­ри­ца», после тер­ак­та 11 сен­тяб­ря 2001 года самы­ми поку­па­е­мы­ми ста­ли костю­мы пожар­ных и спа­са­те­лей, в 2002 году костюм чело­ве­ка-пау­ка из одно­имен­но­го филь­ма и комик­сов, в 2003 году костюм Джэка Воро­бья из филь­ма «Пира­ты Кариб­ско­го моря». Выход в 2009 году саги про вам­пи­ров «Сумер­ки» сде­лал самы­ми попу­ляр­ны­ми в этом году костю­мы вам­пи­ров. Как вид­но из дан­но­го крат­ко­го пере­чис­ле­ния, костю­мы раз­лич­ных сверхъ­есте­ствен­ных очень ред­ко зани­ма­ли лиди­ру­ю­щие роли и в боль­шин­стве слу­ча­ев усту­па­ли попу­ляр­ным у детей пер­со­на­жам киноиндустрии.

В 1970‑е годы в пар­ках раз­вле­че­ний США наби­ра­ет попу­ляр­ность новый аттрак­ци­он: дом ужа­сов. В 1980‑е годы появ­ля­ют­ся раз­ные вари­ан­ты вопло­ще­ния домов ужа­сов: особ­няк с при­ви­де­ни­я­ми, закол­до­ван­ный лес, поезд-при­зрак, куку­руз­ный лаби­ринт ужа­са, адский дом, пол­ноч­ное шоу и т.д. Все они ими­ти­ру­ют места, насе­лён­ные при­зра­ка­ми, мон­стра­ми, ведь­ма­ми и дру­ги­ми сверхъ­есте­ствен­ны­ми суще­ства­ми. Совре­мен­ные дома ужа­сов исполь­зу­ют доро­гое осна­ще­ние для спе­ц­эф­фек­тов и нани­ма­ют про­фес­си­о­наль­ных актёров.

Несмот­ря на то, что не суще­ству­ет пря­мой вза­и­мо­свя­зи меж­ду появ­ле­ни­ем домов ужа­сов и Хэл­ло­уи­ном, оба эти явле­ния допол­ня­ют друг дру­га. Так, боль­шин­ство домов ужа­сов рабо­та­ют в осен­ние меся­цы, а на сам празд­ник соби­ра­ют рекорд­ное коли­че­ство посе­ти­те­лей за год.

Инте­ре­сен тот факт, что с момент пере­но­са Хэл­ло­уи­на на аме­ри­кан­скую поч­ву в XIX сто­ле­тии и вплоть до нача­ла 1990‑х годов празд­ник не являл­ся объ­ек­том при­сталь­но­го вни­ма­ния и кри­ти­ки со сто­ро­ны рели­ги­оз­ных орга­ни­за­ций США и иных стран мира. Лишь в 1990е годы церк­ви Аме­ри­ки нача­ли мас­со­во выпус­кать листов­ки с при­зы­ва­ми не участ­во­вать в «анти­хри­сти­ан­ском празд­ни­ке» Хэл­ло­уин. Одна­ко в целом отно­ше­ние к Хэл­ло­уи­ну у раз­ных рели­ги­оз­ных орга­ни­за­ций диф­фе­рен­ци­ро­ва­но. В США англи­кан­ская цер­ковь под­дер­жи­ва­ет Хэл­ло­уин как неотъ­ем­ле­мую часть Дня Всех Свя­тых. Люте­ране отме­ча­ют 31 октяб­ря день памя­ти рефор­ма­ции (31 октяб­ря 1517 года Лютер выве­сил на две­ри Зам­ко­вой церк­ви Вит­тен­бер­га 95 тези­сов). При этом они доста­точ­но спо­кой­но отно­сят­ся к Хэл­ло­уи­ну, отме­ча­ют его в шко­лах, и даже пере­ин­тер­пре­ти­ру­ют смысл глав­ных эле­мен­тов Хэл­ло­уи­на с точ­ки зре­ния хри­сти­ан­ства. Так, напри­мер, гово­рят о све­тиль­ни­ке Дже­ка как о сим­во­ле побе­ды Хри­ста над смер­тью и адом [27, c.11].

К нача­лу XXI века Хэл­ло­уин ста­но­вит­ся в США вто­рым празд­ни­ком после Рож­де­ства по затра­чен­ным на него сред­ствам из семей­но­го бюд­же­та. Так, в 2012 году жите­ли США потра­ти­ли на празд­но­ва­ние рекорд­ные 8 млрд. долларов.

Пред­став­ля­ет­ся инте­рес­ным рас­смот­ре­ние пси­хо­ло­ги­че­ско­го аспек­та Хэл­ло­уи­на. Мно­гие иссле­до­ва­те­ли утвер­жда­ют, что совре­мен­ный аме­ри­кан­ский Хэл­ло­уин высту­па­ет в каче­стве одно­го из спо­со­бов соци­а­ли­за­ции ребён­ка. В этот празд­ник дети име­ют воз­мож­ность «при-мерять» рять» на себя роль взрос­ло­го, управ­ляя ходом собы­тий и само­сто­я­тель­но при­ни­мая реше­ния. Инте­рес­но, что взрос­лые помо­га­ют детям понять соци­аль­ные табу и даже вый­ти за их рам­ки, посколь­ку дети игра­ют неожи­дан­ную для себя обще­ствен­ную роль в атмо­сфе­ре празд­нич­но­го кар­на­ва­ла [23, c.191]. Не сто­ит упус­кать из вида и обрат­ную, нега­тив­ную сто­ро­ну: почув­ство­вав­шие сво­бо­ду дети пере­ста­ют вос­при­ни­мать какие-либо огра­ни­че­ния вооб­ще. Стрем­ле­ние к пере­оде­ва­нию объ­яс­ня­ют пси­хо­ло­ги и исто­ри­ки рели­гии: мас­ка обес­пе­чи­ва­ет ано­ним­ность, даёт сво­бо­ду дей­ствий и осво­бож­де­ние от соци­аль­ных ролей. И ребё­нок, и взрос­лый чело­век, склон­ны «пере­одеть­ся» в дру­гую лич­ность и про­жить ситу­а­цию, не свой­ствен­ную в повсе­днев­но­сти. Это даёт воз­мож­ность пси­хо­ло­ги­че­ской раз­груз­ки и при­об­ре­те­ния ново­го уни­каль­но­го опы­та. Тем не менее, ребё­нок, в силу сво­е­го воз­рас­та не спо­соб­ный чёт­ко отде­лять реаль­ность от вымыс­ла, полу­ча­ет доволь­но нестан­дарт­ный опыт поощ­ре­ния роди­те­ля­ми зло­го пер­со­на­жа, кото­ро­го ребё­нок оли­це­тво­ря­ет. Это может отра­жать­ся на даль­ней­шей само­иден­ти­фи­ка­ции и пси­хо­ло­ги­че­ском порт­ре­те. Более того, мир выду­ман­ных сверхъ­есте­ствен­ных существ в дет­ском вос­при­я­тии сли­ва­ет­ся с реаль­ным миром, а это может созда­вать пред­рас­по­ло­жен­ность к после­ду­ю­ще­му при­ня­тию идей куль­то­вой сре­ды обще­ства и при­об­ще­нию к сек­тант­ству в целом.

В Рос­сии в неко­то­рых шко­лах и дет­ских садах, под видом заим­ство­ва­ния опы­та запад­ных кол­лег, реко­мен­ду­ют, а порой и обя­зы­ва­ют про­во­дить на Хэл­ло­уин тема­ти­че­ские утрен­ни­ки. Неко­то­рые педа­го­ги вру­ча­ли детям кон­вер­ти­ки с малень­кой игруш­кой домаш­не­го духа, за кото­рым нуж­но было уха­жи­вать, как за реаль­ным при­ве­де­ни­ем. С дру­гой сто­ро­ны, неред­ко пред­ста­ви­те­ли систе­мы обра­зо­ва­ния адре­су­ют офи­ци­аль­ные пись­ма с прось­ба­ми о запре­те школь­ных меро­при­я­тий на Хэл­ло­уин в выше­сто­я­щие инстан­ции. В каче­стве обос­но­ва­ния авто­ры чаще все­го при­во­дят нега­тив­ное вли­я­ние таких тема­ти­че­ских кон­цер­тов и дис­ко­тек на фор­ми­ро­ва­ние мора­ли у подростков.

В Бела­ру­си Хэл­ло­уин не столь попу­ля­рен и празд­ну­ет­ся в основ­ном моло­дё­жью. Ещё 10 лет назад Хэл­ло­уин в Бела­ру­си отме­ча­ли не мно­гие, а в 2016 году уже пла­ни­ру­ют­ся десят­ки раз­вле­ка­тель­ных меро­при­я­тий. Самы­ми рас­про­стра­нён­ны­ми явля­ют­ся костю­ми­ро­ван­ные вече­рин­ки в клу­бах. Не усту­па­ют им тема­ти­че­ские вече­ра в ресто­ра­нах и барах, а так­же дет­ские празд­ни­ки и ком­на­ты стра­ха. Зача­стую гости в костю­мах полу­ча­ют скид­ки, или вовсе бес­плат­ный вход на меро­при­я­тие. Неко­то­рые клу­бы поощ­ря­ют фан­та­зию и изоб­ре­та­тель­ность моло­дё­жи в виде денеж­ных при­зов за луч­ший костюм Хэл­ло­уи­на. Опрос пор­та­ла Oede.by за 2013 год пока­зы­ва­ет, что бело­ру­сы вос­при­ни­ма­ют Хэл­ло­уин как заим­ство­ван­ный празд­ник и не отме­ча­ют его дома [5]. Одна­ко всё боль­шую попу­ляр­ность наби­ра­ют улич­ные флеш­мо­бы, пер­вый из кото­рых про­шёл в Витеб­ске в 2013 году. Послед­ние несколь­ко лет мож­но отме­тить попыт­ки бело­ру­си­за­ции Хэл­ло­уи­на, кото­рая выра­жа­ет­ся в под­бо­ре костю­мов и анту­ра­жа на сла­вян­скую язы­че­скую тема­ти­ку [4]. Таким обра­зом в Бела­русь Хэл­ло­уин при­шел в сво­ей наи­бо­лее секу­ля­ри­зи­ро­ван­ной и ком­мер­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной форме.

Хэллоуин = или ≠ сектантство?

Отсут­ствие пре­ем­ствен­но­сти Хэл­ло­уи­на с древним язы­че­ством нисколь­ко не ума­ля­ет фак­та его глу­бо­кой инте­гра­ции в куль­то­вую сре­ду обще­ства — сфе­ру неин­сти­ту­а­ли­зи­ро­ван­ной нетра­ди­ци­он­ной рели­ги­оз­но­сти, сек­тант­ских идей и прак­тик, раз­де­ля­е­мых людь­ми вне кон­тек­ста струк­ту­ри­ро­ван­ных форм сек­тант­ства. Све­тиль­ник Дже­ка, мас­ка­рад­ные костю­мы вам­пи­ров, ведьм, зом­би, при­зра­ков и про­чих сверхъ­есте­ствен­ных существ, мно­го­чис­лен­ные атри­бу­ты празд­ни­ка, при­зван­ные при­вне­сти в него напол­нен­ную мисти­кой и таин­ствен­но­стью атмо­сфе­ру, явля­ют­ся «мате­ри­аль­ной базой куль­то­вой сре­ды». Весь кор­пус кон­цеп­ций о мисти­че­ском зна­че­нии и смыс­ле Хэл­ло­уи­на нераз­рыв­но впи­сан в куль­то­вую сре­ду обще­ства как часть ее идей­ной базы. При этом не так уж и важ­но, что зна­чи­тель­ная часть тех, кто празд­ну­ет Хэл­ло­уин, дела­ет это ради заба­вы. Игро­вые и раз­вле­ка­тель­ные эле­мен­ты Хэл­ло­уи­на, кото­рые сами по себе не име­ют ника­ко­го отно­ше­ния к сек­тант­ству, явля­ют­ся, тем не менее, зало­гом успеш­но­го под­дер­жа­ния на пла­ву сек­тант­ской состав­ля­ю­щей это­го праздника.

Одно из след­ствий глу­бо­кой вклю­чен­но­сти Хэл­ло­уи­на в куль­то­вую сре­ду обще­ства состо­ит в том, что сек­ты и куль­ты в ХХ веке начи­на­ют инте­гри­ро­вать его в систе­му сво­е­го празд­нич­но-обря­до­во­го цик­ла. Так, напри­мер, после­до­ва­те­ли ведь­мов­ско­го куль­та ВИККА и сата­ни­сты отож­деств­ля­ют Хэл­ло­уин с кельт­ским Самай­ном. У вик­кан Хэл­ло­уин сто­ит в ряду дру­гих кельт­ских празд­ни­ков, таких как Бель­тайн и Лугна­зад (празд­ни­ки, свя­зан­ные с при­род­ным цик­лом). Идей­ный вдох­но­ви­тель сата­низ­ма Антон Шан­дор ЛаВей назы­ва­ет Хэл­ло­уин одним из двух важ­ней­ших празд­ни­ков для каж­до­го после­до­ва­те­ля его уче­ния [28, с.89–90]. Сла­вян­ские неоязыч­ни­ки отвер­га­ют сам празд­ник Хэл­ло­уин, одна­ко утвер­жда­ют, что у него общие кор­ни с празд­ни­ком боги­ни Мако­ши. Саму же ночь с 31 октяб­ря на 1 нояб­ря после­до­ва­те­ли совре­мен­но­го язы­че­ства назы­ва­ют Веле­со- вой ночью, и наде­ля­ют её харак­те­ри­сти­ка­ми, очень сход­ны­ми с позд­ни­ми трак­тов­ка­ми Самай­на. Эти, и мно­гие иные сек­ты и куль­ты узна­ют в Хэл­ло­уине свой празд­ник, со сво­ей сто­ро­ны под­твер­ждая нали­чие в нем чисто сек­тант­ской составляющей.

В этом кон­тек­сте боль­шой инте­рес пред­став­ля­ет кри­ти­ка Хэл­ло­уи­на, кото­рая исхо­дит от цело­го ряда хри­сти­ан­ских сект. Так, напри­мер, Гар­нер Тед Арм­стронг, осно­ва­тель Меж­ду­на­род­ной церк­ви Бога, неод­но­крат­но писал ста­тьи и бук­ле­ты с кри­ти­кой Хэл­ло­уи­на как язы­че­ско­го празд­ни­ка. Хри­сти­ан­ская еван­ге­ли­че­ская мис­сия G12 свя­зы­ва­ет Хэл­ло­уин с оккуль­тиз­мом и сата­низ­мом, наста­и­вая на леги­тим­но­сти боль­шин­ства совре­мен­ных мисти­че­ских легенд о Самайне. То есть, мно­гие кри­ти­ки Хэл­ло­уи­на сами того не пони­мая под­дер­жи­ва­ют языч­ни­ков, ведь­мов­ские куль­ты и сата­ни­стов, под­твер­ждая их тезис о свя­зи Хэл­ло­уи­на с древним язы­че­ством кельтов.

С 1980‑х годов пяти­де­сят­ни­че­ская орга­ни­за­ция Ассам­блея Бога пыта­ет­ся исполь­зо­вать Хэл­ло­уин для мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти [31, с.911–925]. Взяв за обра­зец упо­мя­ну­тые ранее свет­ские дома ужа­сов, пас­то­ры Ассам­блеи Бога созда­ли боль­шую сеть «адских домов» (Hell House), рабо­та­ю­щих в пери­од празд­но­ва­ния Хэл­ло­уи­на. В них пред­став­ле­ны теат­раль­ные экс­по­зи­ции на тему веч­ных стра­да­ний греш­ни­ков, по кото­рым про­во­дят­ся экс­кур­сии. Груп­пу моло­дё­жи у вхо­да встре­ча­ют актё­ры, изоб­ра­жа­ю­щие демо­нов, и про­во­дят по тема­ти­че­ским «залам стра­да­ний». В каж­дом из них, гово­рят акти­ви­сты про­ек­та, рас­кры­ва­ет­ся один из совре­мен­ных аспек­тов гре­ха: гомо­сек­су­а­лизм, аборт, суи­цид, вожде­ние в нетрез­вом виде, сата­низм и т.д. В ходе всей экс­кур­сии дела­ет­ся акцент на веч­ность тех стра­да­ний и ужа­сов, кото­рые посе­ти­тель видит перед собой. В послед­нем зале груп­пу встре­ча­ет хор анге­лов, уве­ще­ва­ю­щий не совер­шать гре­хов. Пред­ста­ви­те­ли Ассам­блеи Бога счи­та­ют такой под­ход к еван­ге­ли­за­ции про­грес­сив­ным и успеш­ным. «Адские дома» самим фак­том сво­е­го суще­ство­ва­ния под­дер­жи­ва­ют Хэл­ло­уин, хотя и при­ла­га­ют уси­лия для борь­бы с ним.

Хэл­ло­уин в ХХ-ХХI веках явля­ет­ся свое­об­раз­ным син­те­зом совре­мен­ной раз­вле­ка­тель­но-игро­вой куль­ту­ры и нетра­ди­ци­он­ной рели­ги­оз­но­сти. Обе состав­ля­ю­щие нераз­рыв­но свя­за­ны друг с дру­гом и явля­ют­ся зало­гом его выжи­ва­ния и вос­про­из­вод­ства. Озна­чен­ная ком­би­на­ция игро­во­го и сек­тант­ско­го ком­по­нен­тов не явля­ет­ся уни­каль­ной, но при­сут­ству­ет в совре­мен­ном обще­стве в целом ряде иных явле­ний и празд­ни­ков (напри­мер, в Купа­лье). Она вос­тре­бо­ва­на совре­мен­ным обще­ством и в насто­я­щий момент ника­ких аль­тер­на­тив себе не зна­ет. Подоб­ные сек­тант­ские явле­ния невоз­мож­но пре­одо­леть посред­ством их тоталь­ной кри­ти­ки, отри­ца­ния, запре­тов, все­воз­мож­ных устра­ше­ний и санк­ций. Все это лишь созда­ет им допол­ни­тель­ную рекла­му, пре­вра­щая кри­ти­ков Хэл­ло­уи­на в его неволь­ных реклам­ных аген­тов. Они усту­па­ют лишь пози­тив­ной аль­тер­на­ти­ве, кро­пот­ли­вой, вни­ма­тель­ной и чут­кой рабо­те с ними. Над созда­ни­ем такой аль­тер­на­ти­вы нуж­но мно­го и дол­го рабо­тать. При этом в совре­мен­ном сек­то­ве­де­нии пока не суще­ству­ет гото­вой фор­му­лы кон­струк­тив­но­го пре­одо­ле­ния вли­я­ния Хэл­ло­уи­на и иных схо­жих сек­тант­ских явле­ний. Одна­ко, вне вся­ко­го сомне­ния, глу­бо­кое пони­ма­ние самой при­ро­ды это­го празд­ни­ка явля­ет­ся важ­ным шагом на пути выра­бот­ки адек­ват­ной реак­ции на него.

Шев­чук О.А.

Вест­ник Сино­даль­но­го цен­тра сек­то­ве­де­ния 2016, Том 1, №2

Примечания

(1) Тра­ди­ци­он­но кельт­ский год делит­ся на «свет­лую» — лето, от 1 мая до 1 нояб­ря, и «тём­ную» — зима, от 1 нояб­ря до 1 мая, поло­ви­ны [10, с.162].

(2) «Фили­ды» — у кель­тов одно­вре­мен­но пред­ска­за­те­ли, муд­ре­цы, хра­ни­те­ли уст­ных тра­ди­ций и юри­сты [11, с.28].

(3) Вели­кий голод в Ирлан­дии — про­изо­шёл в Ирлан­дии в 1845–1849 годы и был след­стви­ем мас­со­во­го зара­же­ния кар­то­фель­ных посе­вов на ост­ро­ве. С 1845 по 1851 из Ирлан­дии выеха­ло более 1,5 мил­ли­о­нов человек.

(4) Поро­хо­вой заго­вор 1605 года — неудач­ная попыт­ка груп­пы англий­ских като­ли­ков взо­рвать зда­ние пар­ла­мен­та с целью уни­что­же­ния сим­па­ти­зи­ро­вав­ше­го про­те­стан­там и пред­при­няв­ше­го ряд репрес­сий в отно­ше­нии като­ли­ков коро­ля Яко­ва I.

(5) Сиды — сверхъ­есте­ствен­ные суще­ства, оби­та­те­ли кельт­ско­го мифи­че­ско­го мира Сид.

(6) Вели­кая депрес­сия — миро­вой эко­но­ми­че­ский кри­зис, начав­ший­ся в 1929 году и про­дол­жав­ший­ся до 1939 года.

Список использованных источников

1. Болезнь Куху­ли­на. Пер. А.А. Смир­но­ва. // Ирланд­ские саги / Под ред. А.А. Уши­на. — М.: «Ака­де­мия», 1933. — с.175.

2. Бон­да­рен­ко, Г.В. Повсе­днев­ная жизнь древ­них кель­тов. / Г.В. Бон­да­рен­ко. — М.: «Моло­дая гвар­дия», 2007. — 396с.

3. Гай Юлий Цезарь. Запис­ки о Галль­ской войне. Пер. М.М. Покров­ский. — М.: «Рипол Клас­сик», 210. — 420с.

4.Как отме­тить Хэл­ло­уин по-бело­рус­ски [Элек­трон­ный ресурс] / Пор­тал relax.by. — Минск: «Релакс Медиа», 2016. — Режим досту­па: http://mag.relax.by/prazdnik/halloween/10363213-kak-otmetity-khellouin-po-belorusski/. — Дата досту­па: 26.10.2016.

5. Как празд­ну­ют Хэл­ло­уин в Бела­ру­си? [Элек­трон­ный ресурс] / Пер­вая кули­нар­ная шко­ла. — Минск: «Адверт­Сер­вис», 2016. — Режим досту­па: http://oede.by/publication/chto_my_edim/ bopros_oedebybbrkak_prazdnuyut_hjellouin_v_belarusi/. — Дата досту­па: 26.10.2016.

6. Калы­гин, В.П. Эти­мо­ло­ги­че­ский сло­варь кельт­ских тео­ни­мов. / В.П. Калы­гин. — М.: «Нау­ка», 2006. — 183с.

7. Леру, Ф. Дру­и­ды. / Ф. Леру. — СПб.: «Евразия»,2000. — 99с.

8. Мак­ка­лох, Дж.А. Рели­гия древ­них кель­тов. / Дж.А. Мак­ка­лох. — М.: «Центр­по­ли­граф», 2004. — 334с.

9. Мар­ти­но­вич, В. А. Нетра­ди­ци­он­ная рели­ги­оз­ность: воз­ник­но­ве­ние и мигра­ция. Мате­ри­а­лы к изу­че­нию нетра­ди­ци­он­ной рели­ги­оз­но­сти. Т. 1 / В. А. Мар­ти­но­вич. — Минск: Мин­ская духов­ная ака­де­мия, 2015. — 560с.

10. Михай­ло­ва, Т.А. Ирлан­дия от викин­гов до нор­ман­нов: Язык, куль­ту­ра, исто­рия. / Т.А. Михай­ло­ва. — М.: «Язы­ки сла­вян­ской куль­ту­ры», 2012. — 400с. 11. Пиготт С. Дру­и­ды. Поэты, уче­ные, про­ри­ца­те­ли. / С. Пиготт. — М.: «Центр­по­ли­граф», 2005. — 120c.

12. Похи­ще­ние Быка из Куальн­ге. Пер. С. Шку­на­е­ва // Похи­ще­ние быка из Куальн­ге / Под. Ред.

Н.Я. Рыко­ва. — М.: «Нау­ка», 1985. — 494с.

13. Пре­да­ния и мифы сред­не­ве­ко­вой Ирлан­дии. Под ред. К. Кор­си­ко­ва. — М.: «Изд-во МГУ», 1991. — 284с.

14. При­клю­че­ния Неры. Пер. Т. Михай­ло­вой. // Похи­ще­ние быка из Куальн­ге / Под. Ред. Н.Я. Рыко­ва. — М.: «Нау­ка», 1985. — 494с.

15. Сва­тов­ство к Этайн // Пре­да­ния и мифы сред­не­ве­ко­вой Ирлан­дии / Под ред. К. Кор­си­ко­ва. — М.: «Изд-во МГУ», 1991. — 284с.

16. Широ­ко­ва, Н.С. Куль­ту­ра кель­тов и нор­ди­че­ская тра­ди­ция антич­но­сти. / Н.С. Широ­ко­ва. — СПб.: «Евра­зия», 2000. — 352с.

17. Шку­на­ев, С.В. Кельт­ская мифо­ло­гия / С.В. Шку­на­ев // Мифы наро­дов мира. Энцикл.:в 2‑х томах. — М.: «Боль­шая Рос­сий­ская энцик­ло­пе­дия», 1998. — Т.1. — 672c.

18. Bannatyne, P. Halloween: An American Holiday, an American History. / P. Bannatyne. — New York: Facts on file, 1990. — 178p.

19. Beck, E. Trickster on the Threshold: An Interpretation of Children’s Autumn Traditions. / E. Beck // Folklore. — 1985. — Vol.96:1. — P.24–28.

20. Berry, I.D. The Hallowe’en mystery. / I.D. Berry // Journal of Education. — 1912. — Vol.76:14. — P. 377, 383.

21. Boyish pranks // The Journal of Education. — 1911. — Vol.74:19. — P.522.

22. Brown, A. Hallowe’en at Shelby, Ohio, school. / A. Brown // The Jounal of Education. — 1918. — Vol.87:3. — P.76.

23. Clark, C.D. Tricks of Festival: Children, Enculturation, and American Halloween. / C.D. Clark // Ethos. — 2005. — Vol.33:2. — P.180–205.

24. Halloween // The Dublin Penny Journal. — 1833. — Vol.2:70. — P.141.

25. Hint’s for Halloowe’en // The Journal of Education. — 1926.09.27. — Vol.104:11. — P.256.

26. Kelley, R.E. The book of Hallowe’en. / R.E. Kelley. — Boston: Lothrop, Lee & Shepard CO, 1919. — 195p.

27. Lamprecht, H. Harmlose Cruselgeister? Halloween im Trend. / H. Lamprecht // Confessio. — 2002. — №5. — P.5–11.

28. LaVey, A. The satanic bible. / A. LaVey. — London: Paperback Division of W.H. Allen & Co, 1969. — 224p.

29. Morton, L. The Halloween Encyclopedia. Second edition. / L. Morton. — Jefferson: McFarland & Company, 2011. — 256p.

30. Orne, M.R. Hallowe’en. How to celebrate it. / M.R. Orne. — New York: Fitzgerald Publishing Corporation, 1898. — 44p.

31. Pellegrini, A. «Signaling through the Flames»: Hell House Performance and Structures of Religious Feeling. / А. Pellegrini // American Quarterly. — 2 007. — Vol.59:3. — P.911–935.

32. Pike, A. A rural Hallowe’en party. / A. Pike // Journal of Education. — 1913. — Vol.78:24. — P.658–660.

33. Rogers, N. Halloween: From pagan ritual to party night. / N. Rogers. — New York: Oxford University Press, 2002. — 198p.

34. Santino, J. Halloween in America: Contemporary Customs and Performances. / J. Santino // Western Folklore. — 1983. — Vol.42:1. — P.1–20.

35. Stewart, J.A. Hallowe’en. / J.A. Stewart // The Journal of Education. — 1913.10.02. — Vol.78:12. — P.326–327.

36. Stone, G.P. Halloween and the mass child. / G.P. Stone // American Quarterly. — 1959. — Vol.11:3. — P.372–379.

37. What is Trick-or-Treat for UNICEF? [Electronic resource]. — New York, 2016. — Mode of access: https://www.unicefusa.org/trick-or-treat/about. — Date of access: 21.10.2016.

38. Zeebroek, R. Persistance ou transformation? La trajectoire d’une fete. / R. Zeebroek // Ethnologie fran^aise. — 2006. — Vol.36:2. — P.322–323.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки