Медитация и молитва

Медитация и молитва

(1 голос5.0 из 5)

Дан­ная ста­тья пред­став­ля­ет собой бого­слов­ские рас­суж­де­ния о сход­стве и раз­ли­чии хри­сти­ан­ской молит­вы и восточ­ной меди­та­ции. Она вряд ли будет инте­рес­на людям, в про­сто­те веры совер­ша­ю­щим свое спа­се­ние, и не заду­мы­ва­ю­щим­ся о иных рели­ги­ях и о иных аске­ти­че­ских прак­ти­ках. Но тем не менее тем, кто ищет, кто сопо­став­ля­ет хри­сти­ан­ское уче­ние с ино­слав­ным, кто кри­ти­че­ски под­хо­дит к явле­ни­ям нашей рели­ги­оз­но­сти будет небезын­те­рес­но позна­ко­мить­ся с этой проблемой.

Во пер­вых сле­ду­ет разо­брать­ся с тер­ми­ном «меди­та­ция». Это сло­во латин­ское (meditatio), кото­рое дослов­но озна­ча­ет «раз­мыш­ле­ние», а в более широ­ком плане: дей­ствие,  направ­лен­ное на дости­же­ние состо­я­ния глу­бо­кой сосре­до­то­чен­но­сти. И таким обра­зом мы видим, что это не что-то спе­ци­фи­че­ски восточ­ное, но этот тер­мин может быть при­ме­нен и к хри­сти­ан­ским раз­мыш­ле­ни­ям, к хри­сти­ан­ской практике.

Восточ­ное созна­ние чув­ству­ет дистан­цию меж­ду твар­ным быти­ем и Абсо­лю­том, кото­рый настоль­ко пре­вы­ша­ет все твар­ное, что даже ниче­го обще­го с ним иметь не может. Это «нир­ва­на», небытие.

Медитация и молитваОснов­ная идея восточ­ной меди­та­ции – при­об­ще­ние к Абсо­лю­ту путем пре­одо­ле­ния все­го твар­но­го, всех дви­же­ний души, пло­ти… «Огра­ни­чен­ное бытие долж­но пре­взой­ти свои пре­де­лы, отверг­нуть их, оста­вить поза­ди, если оно хочет соеди­нить­ся с Абсо­лют­ным». Имен­но этим целям слу­жит медитация.

В этом смыс­ле мож­но ска­зать, что восточ­ные меди­та­ции явля­ют­ся раз­ви­тым эта­пом язы­че­ской рели­гии. Если пер­во­на­чаль­но языч­ник верил в насе­лен­ность мира бога­ми, кото­рых путем маги­че­ских обря­дов мож­но было заста­вить себе слу­жить, то в раз­ви­том язы­че­стве чело­век уже так при­ми­тив­но не верит. Напро­тив, он счи­та­ет, что есть Абсо­лют, не име­ю­щий ниче­го обще­го с при­ми­тив­ной твар­но­стью. И вот как раз это­го кон­так­та с нир­ва­ной в момен­те меди­та­ции и сле­ду­ет искать. Искрен­ний пафос чест­но­го буд­ди­ста – отверг­нуть мир ради обре­те­ния Абсо­лют­но­го небытия.

Но язы­че­ская рели­ги­оз­ность, чест­ная и искрен­няя в сво­ем поис­ке, не может и пред­по­ла­гать, что Абсо­лют­ное иное. «Бес­ко­неч­ное» (Бог) не ждет, пока к нему прейдет «конеч­ное» (чело­век). Но Живой Бог Авра­ама, Иса­а­ка и Иако­ва сам отправ­ля­ет­ся в путь навстре­чу к чело­ве­ку зате­рян­но­му в «конеч­ном». Вот поче­му уже в древ­нем Изра­и­ле рели­ги­оз­ная направ­лен­ность и сред­ства молит­вы были совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ны восточ­ным меди­та­ци­ям. Еврей­ская меди­та­ция направ­ле­на толь­ко на то, что идет от Бога к чело­ве­ку: настав­ле­ния и Его запо­ве­ди, мило­сер­дие и суд Его, див­ные и чудес­ные дела Его и обе­то­ва­ния. Бог, как бы Сам живет посре­ди наро­да Сво­е­го, рас­ки­нул посре­ди наро­да шатер.

И это дви­же­ние Бога к чело­ве­ку сво­ей пре­дель­ной точ­ки дости­га­ет в собы­тии бого­во­пло­ще­ния. Хри­стос – Сам реаль­ный и види­мый Бог, при­шед­ший к чело­ве­ку. И Хри­стос «обра­ща­ет­ся к нему не свер­ху, не извне, а на «ты», как чело­век к чело­ве­ку». И вся жизнь Хри­ста – это обра­щен­ный к нам при­зыв стать таким же как Он, мало того, вой­ти в Него, соеди­нить­ся через При­ча­стие и путем молитв и аске­зы с Ним Самим. Иде­ал хри­сти­а­ни­на – жизнь, настоль­ко про­ник­ну­тая Хри­стом, что мож­но ска­зать, что не я уже живу, но живет во мне Хри­стос (ср. Гал. 2.20)

Хри­сти­ан­ская молит­ва – обра­ще­ние к Живо­му Богу, открыв­ше­му­ся нам во Иису­се Хри­сте, даро­вать нам актив­ную жизнь в мире, жизнь для испол­не­ния замыс­ла Божия о мире, жизнь для пре­об­ра­же­ния мира. Тогда как насто­я­щая меди­та­ция – бег­ство из мира. И чем чест­нее и искрен­нее молит­ся хри­сти­ан­ский монах, тем даль­ше он ста­но­вит­ся от чест­но меди­ти­ру­ю­ще­го буд­дий­ско­го (или инду­ист­ско­го) подвиж­ни­ка. Пото­му, что пока тот летит на кры­льях раз­мыш­ле­ния от мира, хри­сти­ан­ский монах углуб­ля­ет­ся в тай­ну мира, ста­но­вит­ся сооб­раз­ным Хри­сту, Кото­рый так воз­лю­бил мир, что спе­ци­аль­но при­шел в этот мир, что­бы за него пострадать.

Соот­вет­ствен­но раз­ли­ча­ют­ся и пло­ды молит­вы и пло­ды меди­та­ции. Моля­щий­ся хри­сти­а­нин испы­ты­ва­ет боль от види­мо­го им несо­от­вет­ствия мира замыс­лу Божию о мире, он стре­мит­ся (и полу­ча­ет силы) помочь ближ­не­му жить более пра­виль­но и жиз­нен­но насы­щен­но, тогда как меди­ти­ру­ю­щий буд­дист или инду­ист вос­при­ни­ма­ет мир как иллю­зию, как зло и его зада­ча – научить ближ­не­го осво­бо­дить­ся от это­го зла. Не научить­ся жить в этом мире, но научить­ся не жить – вот его задача.

Если немно­го углу­бить­ся в инду­ист­скую мисти­ку, то мы вооб­ще узна­ем, что ника­ко­го Бога (пусть даже назы­ва­е­мо­го Абсо­лю­том) там нет. Абсо­лют – это Брах­ман – еди­ная истин­ность, к кото­рой сле­ду­ет стре­мить­ся. А Брах­ман это не лич­ность, но некая пер­во­ос­но­ва все­го, без­лич­ный Уни­вер­сум, при­чем пре­дель­ный центр моей лич­но­сти – тож­де­стве­нен с Брах­ма­ном. Я не сопри­ка­са­юсь с Богом, но я сам Бог. Конеч­но ника­ко­го лич­но­го отно­ше­ния с Брах­ма­ном быть не может. Есть стрем­ле­ние стать ему соот­вет­ствен­ным, через уни­что­же­ние в себе вку­са к жиз­ни, к чув­ствам. Так мыс­лит инду­ист и при­мер­но так же мыс­лит буд­дист. Но хри­сти­ан­ство гово­рит о дру­гом, при­зы­ва­ет к дру­го­му. Не об уни­что­же­нии себя в без­лич­ном Ничто, но об обре­те­нии и о раз­ви­тии себя через Лич­но­го Бога, через Христа.

Источ­ник: Азбу­ка веры

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки