Суеверие.нет

Настройки
• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
• Выравнивание: по левому краю по ширине
 
Суеверие.net » Языческие суеверия » Оккультизм » О колдунах, которые хотят быть в законе

О колдунах, которые хотят быть в законе

 
(0 голосов: 0 из 5)

Колдуны вне закона

Почему вера в экстрасенсорику живет и побеждает? – Как может отразиться экстрасенсорная практика на самих целителях? – Нужен ли Закон «Об информационно-психоло­гической безопасности»?

Об этом читайте в интервью с известным миссионером диаконом Андреем Кураевым.

— Почему вера в экстрасенсорику по-прежнему живет и побеждает?

— За бумом экстрасенсорики стоит исконно-народное понимание религии: религия есть отрасль народного хо­зяйства. Как в хорошем хозяйстве должна быть эффек­тивно работающая посудомоечная машина, корова или жена, точно так же должна быть эффективно работающая религия. Конфликт между таким народным ожиданием и тем, что принес Христос, мы видим уже в Евангелии. Гос­подь говорит собравшейся вокруг Него толпе: вы ищете Меня, потому что насытились (ср.: Ин. 6, 26). Действитель­но, мы чаще всего относимся к Богу как к генератору гума­нитарной помощи: «Ты, Господи, явись, сделай мне то-то и то-то, а без этого я не вижу никакого смысла и нужды в этой религии и в этом почитании». Слишком часто люди ищут в религии все что угодно — кроме Самого Бога.

Но Бога, оказывается, нужно любить ради Бога, а не ради тех благ, которые эта любовь может принести. В суфийской мусульманской традиции повествуется о юродивой женщине по имени Рабийа. Она ходила по городу, держа в одной руке факел, а в другой — ведро воды. Когда ее спрашивали, что она делает, Рабийа отвечала: «Факел я несу для того, чтобы поджечь рай, а воду — для того, чтобы залить адское пламя… Я хочу, чтобы люди любили Бога ради Него Самого, а не ради ожидания рая или страха перед адом».

В христианстве такая проповедь звучит постоянно.. Но как только скрепы высокой духовной культуры распадаются, ни­зовые магические чувства и потребности человека выходят из тени, инстинкт начинает править бал, и люди превращают религию в магию. Вся история Израиля была чередой бунтов против Моисея и последующих Пророков. Стоило только Мо­исею отойти для получения Завета с Господом на Синай, как народ тут же бросился изготовлять идола — золотого тельца.

Так было всегда. Однако в конце XX в. появилась особая черточка. Дело в том, что мы живем в обществе стандартов и технологий. А магия и экстрасенсорика тем и привлекают: кажется, что здесь есть какая-то внятная технология.

Граница магии и религии проходит по отношению, в ка­кое человек ставит себя перед лицом духовного мира. Это — различие между молитвой и заговором**. Молящийся человек обращается к тому, что ставит выше себя, что почитает непод­чиненным себе и своей воле. Он — просит. Произноситель же заговора (колдун) — приказывает. «Если в молитве положитель­ный результат считается возможным от содействия высшего существа, то в заговоре он усвояется исключительно желанию, воле и требованию самого совершителя заговора»***.

У Православия технологии нет, и эта нетехнологичность и отсутствие гарантий разочаровывают многих, но зато и привлекают тех немногих, кто умеет ценить неочевидность и свободу.

– Что может служить подтверждением тому, что совет­чик экстрасенса всегда находится за левым плечом, то есть имеет демоническую природу?

5_002— В моей жизни был только один случай, когда мне при­шлось близко столкнуться с экстрасенсом, которого мне пред­ставили как костоправа. Обнаженный и беззащитный, я рас­простерся перед ним, ожидая, что этот человек сейчас нач­нет выламывать мне суставы и бросать через бедро, но, вместо этого, он лишь принялся водить ладонями по моему телу, и из его уст стал извергаться поток слов («мыслеформа», «астрал», «карма» и так далее). Тогда я понял, в чьи руки попал.

В такой ситуации порядочный христианин, наверняка, просто дернул бы ножкой, стараясь попасть экстрасенсу в зубы, и убежал. Но у меня все-таки есть религиоведческий интерес, поэтому, поставив с помощью Иисусовой молит­вы внутреннюю защиту, я остался в неподвижности. Эф­фект превзошел все ожидания. После того как моя ди­агностика закончилась, сей экстрасенс-костоправ изрек: «Знаете, о. Андрей, все Ваши беды и болезни происходят от того, что в возрасте двадцати пяти лет Вы пережили ос­трый принцип страха на семейной почве. С тех пор этот страх живет в Вас, порождая все Ваши болячки».

Проведя в уме несложную арифметическую операцию, я пришел к изумительному выводу. Дело в том, что мое 25-ле­тие пришлось на 1988 г.— самый счастливый год в моей жиз­ни. Во-первых, это был год 1000-летия Крещения Руси и ради­кальных перемен в церковно-общественных отношениях; у меня появилась какая-то перспектива в жизни, я понял, что смогу передать полученные знания людям. Во-вторых, я за­кончил семинарию и поступил в академию. Кроме того, в этот год у меня не было и быть не могло никаких семейных про­блем: семинария находится в монастыре, где я и жил в пери­од учебы. Поэтому я пришел к «изумительному выводу»: у это­го экстрасенса явно был советчик, потому что из всех моих тридцати пяти тогдашних лет он нашел один, самый счастли­вый, для того, чтобы ткнуть в него пальцем и сказать, что именно этот год во всем виноват. Думаю, без подсказки из-за левого плеча это было бы невозможно.

А вот рассказ митрополита Неврокопского Нафанаила о Ванге. Ванга проживала на территории Неврокопской епархии, предстоятелем которой является владыка Нафанаил. Однажды, незадолго до смерти Ванги, к митрополи­ту Нафанаилу прибыли посланцы от нее с великой просьбой. Ванга сообщала владыке, что очень нуждается в его совете и нижайше просит его снизойти к ее старости и болезни и приехать к ней. Владыка, надеясь, что, может, она желает покаяться, обещался быть. Когда владыка во­шел в комнату старухи, он держал в руках крест-мощевик с частицей Честного Креста Господня. В комнате было пол­но народа, Ванга сидела в глубине, что-то вещала и не мог­ла слышать, что еще один человек тихо вошел в комнату. Вдруг она прервалась и изменившимся низким, хриплым голосом с усилием проговорила: «Сюда кто-то зашел. Пусть он немедленно бросит на пол это!».— «Что «это»?» — спро­сили у Ванги окружающие. И тут она завизжала и сорвалась на бешеный крик: «Это! Он держит это в руках! Это меша­ет мне говорить!». «Из-за этого я ничего не вижу!» — вопи­ла старуха, топая ногами и раскачиваясь как безумная. Вла­дыка развернулся, вышел из комнаты, сел в машину и уехал.

– Как может отразиться экстрасенсорная практика на самих целителях?

– Однажды ко мне подошла женщина и говорит: «По­чему вы, священники, выступаете против нас, экстрасен­сов, ведь мы делаем одно дело: вы лечите душу, мы — тело».

Я пробую что-то объяснить, но она не слушает: «Я Ваши аргументы знаю, дальше все понятно… Впрочем, я не по­этому Вас остановила. Может быть, Вы сможете объяснить, что со мной происходит? Да, я лечу людей, у меня большие успехи, все прекрасно, но я почему-то по вечерам не могу одна находиться в квартире. Как только стемнеет, появля­ется ощущение, что какая-то сила заталкивает меня в ван­ну и требует вскрыть себе вены».

Мне пришлось пояснить, что этот феномен нам очень хорошо известен.

Например, в XIX в. святитель Игнатий Брянчанинов описывал такой случай. Как-то зашел в нему монах с Афо­на. Для любого верующего человека расспросить афонско­го монаха — большая радость. И вот святитель начинает расспрашивать про Афон, а монах отвечает: «Да, у нас все замечательно, чудеса, видения, Ангелы являются, помога­ют…». Святителя это насторожило, и дальше выяснилось, что в ту пору афонские монахи читали мистическую, ноне православную литературу. Что делать? Святитель Игнатий тогда еще был монах, и монах светской столицы, а это — монах с самого Афона. Как его учить? Невозможно. Тогда святитель резко меняет тему разговора: «Кстати, батюш­ка, вы в Петербурге где-нибудь остановились?».— «Нет, я прямо с вокзала сюда».— «Тогда у меня к вам просьба: когда вы будете снимать комнатку или квартирку, умоляю вас, не выше второго этажа. А то явятся ваши «ангелы» и предло­жат перенести на Афон — так ведь больно расшибетесь». И что же? Оказывается, у монаха уже были такие мысли, что за его высокую жизнь Ангелы его, вместо поезда, до Афона доставят!.* Поэтому нужно помнить слова Владимира Вы­соцкого: «Не все то, что сверху, от Бога»…

– О. Андрей, что Вы можете сказать о проектах Зако­на «Об информационно-психологической безопасности»?
– Этот Закон был бы мечтой любого инквизитора. Если бы в эпоху Возрождения и в Новое время, с XIV по XVI в.,  в руках соответствующих специалистов были подобного рода законодательные акты, то так легко было бы оправ­дывать сожжение ведьм борьбой за соблюдение прав тех, кто заболел якобы в результате их вредоносной деятельно­сти. Достаточно лишь определить колдовство как форму «энергоинформационного воздействия» на человека. Если терминологию авторов законопроекта перевести на более понятный язык, то излюбленное ими «воздействие на че­ловека» посредством «физически не фиксируемых полей» есть то, что в народе всегда называлось магией. Так что этот законопроект легализует, то есть признает, такого рода — магическое — воздействие. Подобная ситуация не первый раз встречается в постсоветской истории: некое явление, по сути, легализуется под видом борьбы с ним. Скажем, при­нимается закон о борьбе с проституцией или о борьбе с нелегальным оборотом наркотиков и тем самым в право­вом пространстве получает прописку неизвестный ранее феномен. Вершиной всего этого является данный закон, который говорит, что, если колдовать по-хорошему, с доб­рыми намерениями, то, в принципе, это не плохо. Но ко­нечно, если вы будете порчу на Президента насылать, то тогда, пожалуй, мы создадим спецотдел Госбезопасности, который будет вас с вашими экстрасенсорными возможно­стями и энергетическими полями отлавливать.

Более всего поражает в этой ситуации, что авторы слов­но играют в какую-то странную игру. Например, вместо того, чтобы сказать: «экстрасенсорные способности»,— они эти слова, набившие оскомину, заменяют на иные — «внесенситивные» или «внесенсорные способности». Конечно, при желании, если на секунду задуматься над смыслом этих слов, становится понятно, что они имеют в виду. Перед нами кружок экстрасенсов, которые очень хотят, чтобы им дали ученые степени и звания. Об этом в законопроекте профильного Комитета прямо говорится, — что должны государственно признанные ученые степени и звания. Перед нами удивительная попытка легализовать колдов­скую деятельность.

– То есть, фактически, это закон о защите оккультных наук?

– Это закон о защите паранаук. Законопроект создавал­ся с целью легализации паранауки. Все остальное не более чем прикрытие. К примеру, мы с вами можем сейчас созвать конференцию, продумать и потребовать принять законо­проект «О защите людей от вредных астрологических вли­яний». И наши с вами эксперты докажут, что прохождение Юпитера через созвездие Овна создает глобальную угрозу, спасти от которой сможет лишь особая и дорогостоящая защита. Открыв эту страшную угрозу, мы далее успокоим: «Мы знаем особую методику и, если вы нам дадите еще пару миллионов долларов, то мы доведем эту методику до конца и наша методика сможет вас от этого защитить».

 

– Принципиальное различие есть между этими тремя проектами?

– Есть, конечно. Законопроект Виктора Илюхина как раз лишен этих странностей. В других же законопроектах имеет место игра словами. Например, нынешние неоязы­ческие секты совершенно сознательно обыгрывают дву­значность слова «космос». Они заявляют: «Мы живем в эпо­ху космоса и космических полетов, и поэтому все, что свя­зано с космосом, должно исследоваться — в том числе и наша космическая философия». И человек, который не знает внутренней терминологии этих сект, думает, будто повстречался с кружком любителей астрономии. На деле же под словом «космос» сектанты имеют в виду совсем не тот космос, который исследуется телескопами или космо­навтами, а «космос духов», живущих, по их мнению, на Венере или в созвездии Орион и общающихся с землянами через какую-нибудь «Шамбалу» (как, например, в рериховских кружках).

Столь же двусмысленно и упоминание оккультистами «космических энергий». Кто будет спорить, что всевозможные токи и энергии пронизают нас и влия­ют на нас! Конечно же, ряд из них может оказывать отри­цательное воздействие. Понятно, что жить под линией высокого напряжения неполезно. Но в законопроектах речь идет совершенно о других вещах. Здесь предполага­ется энергия мысли, чувств, парапсихология и «порча». И только законопроект, который предлагает депутат Илю­хин, остается в рамках нормальной науки. Он говорит о том, о чем говорить действительно надо: существует инфор­мационное воздействие на человека, то есть воздействие рекламы, воздействие пропаганды и идеологии. Но если есть человек и есть попытка вторжения в его жизнь, то должны быть и ясные критерии того, насколько допусти­мо это вторжение. Нужно ли защищать человека от про­мывки мозгов? Да, нужно. Законопроект Илюхина это про­бует делать. Остальные же лишь продолжают затянувший­ся сеанс «оккультирования» населения.

Вопрос по поводу законопроекта Федерального за­кона «Об информационно-психологической безопаснос­ти», авторами которого являются депутаты Госдумы Вла­димир Лопатин и Александр Гуров. Я попытался прочитать его глазами светского человека и я не понял, что авторы имеют в виду под словами «информационно-психологичес­кая безопасность»?

– По тем критериям, которые имеются в законопроек­те, Русская Православная Церковь может быть поставлена вне закона. Например, предлагается преследовать людей, виновных в «блокировании на неосознаваемом уровне сво­боды волеизъявления человека, искусственном привитии ему синдрома зависимости» (ст. 5.1). Но ведь в любом (даже в школьно-светском) воспитании есть элемент суггестии. Мы знаем, что и в православном монастыре проповедь и воспитание направлены на то, чтобы человек ощутил себя именно послушником у своего духовного руководителя.

Но ведь имеется в виду совсем другое?

– Мы же говорим о том, как этот законопроект будет воспринят светскими людьми — если он станет Законом. Потому что дальше в нем предполагается создать соответ­ствующую полицию. И с точки зрения этой полиции, име­ющей в руках такой Закон с такими критериями, вне зако­на со временем окажется и Русская Православная Церковь, и вообще любая серьезная религия, в которой есть иерар­хия и отношения «учитель — ученик».

Вот еще одна двусмысленность этого законопроекта — вво­димая им спецполиция будет бороться с теми, кто, по их мне­нию, несет «утрату способности к политической, культурной, нравственной самоидентификации человека». Я уже сейчас представляю, что скажут русские неофашисты. Они скажут: «Поскольку православные принесли нам не то греческую, не то еврейскую религию, именно они препятствуют культурной самоидентификации человека»… А что значит «манипуляция общественным сознанием»? Про любого проповедника и те­леведущего можно при желании сказать, что раз он публично говорит проповедь, то он манипулирует общественным созна­нием. Еще один перл: «Разрушение единого информационно-духовного пространства Российской Федерации». Что это оз­начает? Это — если в Татарстане отключают передачи из Мос­квы? Или если какая-нибудь региональная почта берет очень большие деньги за доставку федеральных газет? Или протест против любой государственной мифологемы? Между прочим, российские новомученики тоже разрешали «единое информа­ционно-духовное пространство» СССР — когда это «простран­ство» представляло собой ледяной каток атеизма…

– Значит, если читать закон глазами светского челове­ка, то информационно-психологическое воздействие сле­дует понимать как воздействие средств массовой инфор­мации, а вовсе не оккультное?

— Да, если говорить о первичном прочтении. Может быть, на это и рассчитано. Но я вновь и вновь повторяю, что даже в этом законопроекте есть такие выражения, которые показы­вают, что на самом деле его авторы говорят вовсе не о мире прессы, но речь идет именно о гипнотически-колдовском воз­действии на сознание человека. Еще в этом законопроекте есть очень страшная вещь: это — статья 15 («Исключительные слу­чаи применения специальных средств и методов информаци­онно-психологического воздействия»). Этой статьей предпо­лагается проведение экспериментов над людьми. Можно зом­бировать людей «в чрезвычайных ситуациях, возникающих во время катастроф природного, техногенного и антропогенно­го происхождения с целью локализации и ликвидации послед­ствий чрезвычайных ситуаций»
(ст. 15.1). И тут у власти мо­жет появиться искушение объявить: «Правление прошлого Президента — это была катастрофа антропогенного происхож­дения, и для того, чтобы преодолеть ее страшные последствия, давайте мы всем сейчас промоем мозги».

Во всех трех законопроектах ни слова не сказано об участии Православной Церкви в контроле над подобны­ми вещами. Что Вы можете об этом сказать?

– Ну и слава Богу, что ничего не сказано. Потому что если бы еще и на нас возложили функции такого рода, фун­кции инквизиторов XXI в., в этом бы было мало чести.

Ведь необходимо же каким-то образом охранять наш народ, наше население от воздействий так называемых це­лителей?

– Должны быть соответствующие законы, в которых бы все эти вещи были бы названы своими именами.

– Что это значит?

– Шарлатанство, например. На самом деле, я убежден, что в законодательстве такие нормы уже есть. Другое дело, что их не спешат применять. Это такие атрофировавшиеся ста­тьи: статьи, которые не имеют судебных последствий. А во­прос о том, принимают или нет суды какие-то дела к рассмот­рению, в значительнейшей степени вопрос политический.

В одном из выпусков телепередачи «Тема» Вы сказа­ли экстрасенсам, присутствовавшим в зале: «Если бы вы были шарлатанами, я бы поклонился вам в ноги». Вы гово­рили, что они обладают реальной способностью причи­нять вред, и я знаю, из разговоров с бывшими оккультис­тами, которые раскаялись и находятся сейчас в лоне Пра­вославной Церкви, что вред может быть страшный: когда человек вверяет себя такому целителю, он даже может покончить с собой, например. То есть, очевидно, речь идет не только о шарлатанстве?

– Нет, не в ноги… Моя фраза была: «Если вы шарлата­ны, то я ничего против вас не имею: от фокусов еще никто не умирал. Но вот если вы действительно творите чудеса, — вот тогда мы с вами по разные стороны баррикад». А если говорить о законе, то ведь такой антимагический закон должен бы был начинаться со слов: «Во имя Бога Единого, Всемогущего, во имя Господа нашего Иисуса Христа мы постановляем: этого, этого и этого в нашей державе быть не должно». Тут же должна быть цитата из Второзакония: не должен находиться у тебя… прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это (Втор.18, 10-12). Такой закон должен был бы базироваться на признании фундаментальных основ православного христианского вероучения: есть Единый Благой Бог, есть сата­на, между землей и небом война, на этой войне бывают шпионы, предатели, и бывают подранки. Но в светском государстве до сей поры колдовство считалось «мнимым преступлением».

– То есть Вы считаете, что светский чиновник не мо­жет создать такого закона при всем своем доброжелатель­стве?

– Я думаю, что нет. Максимум, чего бы мы могли про­сить у государства,— это поддержки и развития традицион­ных средств защиты. 

– Что это значит?

– Речь не идет о выработке новых приборов. Речь идет о Церкви. Она и существует для того, чтобы защищать от «не­гативного энергоинформационного воздействия». Поэтому странно было бы эту фундаментальную функцию Церкви — защиту и спасение именно от этого зла — передоверять госу­дарству. Защита — это наши церковные Таинства, это благодать Христова. Государственная спецполиция не может этого дать. Единственное, что могло бы здесь сделать государство,— оно могло бы предоставить свою помощь в возрождении хра­мов и свои возможности в информационной сфере в привычном понимании этих слов. Речь идет о телеэфире, о системе образования, о средствах массовой информации.

– То есть дать возможность Церкви больше говорить в средствах массовой информации?

– Совершенно верно. Потому что строительство хра­ма в любом новом микрорайоне защитило бы гораздо луч­ше, чем эти думские страшилки. А вообще, при чтении Еван­гелия нельзя не заметить, что Христос неоднократно предстерегает Своих учеников: вы будете гонимы во имя Мое (ср.: Мф. 24,9; Ин. 15, 20). Но Он нигде не говорит, что вы, мол, станете гонителями во имя Мое. Он говорит: Я посылаю вас, как овец посреди волков (Мф. 10,16), но не говорит, что овцы должны обзавестись вставными волчьими челюстями.

Одно дело знать, что Бог есть. О том, что «что-то там есть», все знают. А как на это реагируют? Никак. Верующий — это тот, кто своей судьбой среагировал на знание о Боге. Муд­рый епископ в романе Саймака говорит, что «вера — весьма разумное основание для поступка» (Саймак К. Паломничество в волшебство. С. 89.).

– А чем плоха астрология?

– Сразу скажу, я отнюдь не много размышлял над этой темой. Вообще считаю ее недостойной серьезного размыш­ления. Это же совершенно виртуальная реальность. Ника­ких объективных наблюдений в астрологии не существует, а есть субъективная — с точки зрения местонахождения на­блюдателя — компоновка тех или иных звезд в созвездия.

Реально же звезды, которые числятся в одном созвез­дий, между собой могут находиться на более дальнем рас­стоянии, чем те, что значатся в разных.

Понятен интерес к астрологии со стороны людей, ис­поведующих язычество. С их точки зрения, как сказал Арис­тотель, космос — это город, населенный богами и людьми.

Планеты и звезды — это боги. У каждого бога свой характер, свой нрав. Отсюда — представление, что душа, рожденная под определенной звездой, от соответствующего бога наде­лена какими-то талантами или изъянами. Мировоззрение древних язычников было целостным: они звезды наделяли душами и потому допускали обратное влияние звезд на души людей. Но нынешние обыватели телетрущоб дар логического мышления, увы, давно зарыли на «поле чудес». Спроси их — существует ли бог Марс, и они ответят, — что нет! Спроси их — обладает ли разумом и чувствами планета по имени Марс — и тут они тоже возмутятся. Но при этом они верят во влияние Марса на характер и судьбу землян!

Христианство против астрологии по той причине, что астрология прокламирует слишком малое достоин­ство человека. Увлечение гороскопами было естествен­но для языческого мира, в котором закон судьбы (фату­ма, рока, кармы) возносился над всем сущим, подчиняя себе даже богов. Но христианство принесло в мир весть о свободе человека. На небесах — не слепые законы кар­мы или астрологии, но Любящий Отец, в воле Которого вся вселенная и человеческий волос. Человек в любой момент («во едином часе», как поет одно церковное пес­нопение) может изменить свою жизнь. Не от звезд зави­село покаяние разбойника на кресте, а от подвига его веры. Не гороскоп привел к покаянию Петра или Марию Магдалину, но их любовь ко Христу. И поэтому первая языческая идея, в полемику с которой немедленно всту­пило молодое христианство,— это идея «судьбы». Вера в гороскопы может вновь парализовывать человеческую волю, сковывать свободу человека и чувство собственной ответственности.

Языческие боги — это олицетворение различных сти­хий. Человек в таком космосе — не более чем песчинка, мик­рокосмос — маленький мир, помещенный в мир большой.

Но христианство возвестило совершенно иной взгляд на людей. По слову святителя Григория Богослова, чело­век — это макрокосмос, помещенный в микрокосмос. Боль­шой мир — в мире маленьком*.

– По сути, все наоборот?
– Дело в том, что Бог, Которого исповедует христиан­ство, — надкосмический. Он дал миру законы, создал их. И потому Сам никакими законами не связан.

И из своего внекосмичного господства Бог дает Свой об­раз человеку. Поэтому человек хотя и живет в этом мире, но не является пленником мира. И у христианина нет никакой нужды верить в то, что его судьба, а тем более какие-то нрав­ственные поступки зависят от влияния космических стихий.

При разговоре с экономистами, физиологами, психо­логами, социологами мы говорим: да, человек может уча­ствовать во взаимосвязях, которые изучают эти специали­сты. Но всецело он ими не определяется. И только когда оскотинивается, забывает о своем высшем призвании, в нем начинают действовать законы греха. В том числе и те, которые прописаны в экономике, физиологии, психоло­гии, социологии и прочем. Но у человека, как его мыслит христианство, всегда есть возможность возвыситься над этими законами и жить по велению Бога, а не по велению падшего естества.

Но астрология — все-таки не то же самое, что социоло­гия или физиология. Это мифология. Поэтому у нас есть причина, чтобы ни пяди земли не отдавать такого рода ве­рованиям. То есть мы не согласимся не только с формулой: «Звезды правят миром»,— но и с более мягкими формули­ровками («звезды подсказывают, звезды влияют…»).

Не будем забывать: мир, культура достаточно органич­ны. Астрология всегда существовала в теснейшем союзе с различными оккультными воззрениями. И если человек слегка увлекается ею, то потом начинает серьезно «загру­жать» свою душу оккультно-языческими мифами. А это уже духовно опасно.

Вообще-то поражает, что люди сами не слышат, что го­ворят о себе. Христианство не согласно с астрологией, по­тому что астрология несет ересь о человеке, ибо слишком низко думает о нем. Встречаются двое. Знакомятся. «Ты кто?».— «Я Телец. А ты?».— «Я — Скорпион». Помню, в жур­нале «Наука и религия» несколько лет назад была опубли­кована статья под названием «Какое ты дерево?». Честно говоря, я сразу догадался, какое дерево автор.

Удивительно, как глухи бывают люди, вроде бы уже при­выкшие бороться за права и достоинство человека! Когда речь идет не о политике, а о мифологической стороне жиз­ни, они вдруг становятся смиренны (недопустимо смирен­ны!) и уничижают себя до уровня марионеток, которыми управляют какие-то невидимые космические потоки, и рас­крыв рты слушают, что им там «предсказамус настрадал»*!

Астрология нам неинтересна не только по религиоз­ным мотивам, но и по миссионерским. Ведь астрология на­ходится вне науки. А наука для нас — и дитя, и традицион­ный критик и помощник.

Дитя — потому что именно христианство создало куль­туру, в которой могла родиться наука. Научная революция — это дитя христианской Европы, а не Саудовской Аравии, Китая или Индии.

Критик — потому что антицерковная пропаганда обви­няет Церковь в антинаучности. Нам уже несколько столе­тий приходится жить в агрессивной среде, которая ищет любой повод для того, чтобы напасть на Церковь. И одно из любимых копыт, которым нас лягают, это как раз обви­нение в антинаучности.

В этих условиях церковные люди научились оценивать те или иные свои утверждения в соответствии со стан­дартами научного мышления. Поэтому мы предпочтем быть в союзе с наукой, а не с астрологией.

– Но ведь в Евангелии именно астрологи, волхвы, при­шли первыми поклониться Христу!

– Церковь помнит о волхвах, пришедших поклониться ко Христу. Но она помнит о том совете, который дал волхвам Гос­подь: и, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою (ср.: Мф. 2, 12). Иной путь был открыт для них после встречи со Спасите­лем. Иной, отличный от прежнего: указывая волхвам другую дорогу для возвращения домой, Бог тем самым повелевал им оставить дурное ремесло (см.: Тертуллиан. Об идолах. 9).

Господь приводит астрологов к принятию Евангелия через их же собственную лжемудрость. Вы доверяете толь­ко знакам небес? вы считаете, что через исследование пла­нетных путей проще понять Бога, чем через голос совести и души? вы считаете, что не в человеке, а в звездном небе Богу подобает проявлять Себя? Что ж, звезда и приведет вас к Богу, Который стал человеком (человеком, а не звездой).

В Рождественском тропаре (церковном песнопении) об этом сказано, что в Рождество Христово «служившие звез­дам были звездой научены поклоняться Тебе, Солнцу прав­ды». Сама же вифлеемская звезда в церковной традиции обычно понимается как Ангел, принявший вид более по­нятный для языческих мудрецов.

Пожалуй, в последний раз в священной истории чело­вечества Бог обращается к людям через знамение в небе­сах, открывая таким образом Свою волю. Затем Христос будет говорить тем, кто в поисках последней истины за­сматривается на небеса, но не вглядывается в свою душу: лицемеры! различать лице неба вы умеете, а знамений времен не можете. Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знаме­ние не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. И, оставив их, отошел (Мф. 16, 3-4).

Отныне лишь один религиозный смысл можно вычи­тать в небе: тот, что небо не самочинно, что у него есть Творец. «А что же такое этот Бог? Я спросил землю, и она сказала: «Это не я»; и все, живущее на ней, исповеда­ло то же. Я спросил море, бездны и пресмыкающихся… и они ответили: «Мы не бог твой; ищи над нами». Я спро­сил у веющих ветров, и все воздушное пространство с обитателями своими заговорило: «Ошибается Анаксимен: я не бог». Я спрашивал небо, солнце, луну и звезды. «Мы не бог, которого ты ищешь»,— говорили они. И я сказал всему, что обступает двери плоти моей: «Скажите мне о Боге моем — вы ведь не бог,— скажите мне что-ни­будь о Нем». И они вскричали громким голосом: «Творец наш, вот кто Он». Мое созерцание было моим вопросом; их ответом — их красота» (Блаженный Августин. Испо­ведь. 10, 6, 9).

Итак, книга природы может пытливому уму поведать, что у нее есть Творец. А для распознания воли Творца нуж­но обращаться к другой Книге. Об этом будут века спустя говорить преемники евангельских волхвов — Галилео Гали­лей и Николай Коперник, Иоганн Кеплер*, Исаак Ньютон, Михаил Ломоносов…


** См.: Фрэзер Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. М., 1980; Малиновский Б. Магия, наука, религия. М., 1998.

*** Алмазов А. Апокрифические молитвы, заклинания и заговоры: К истории византийской отреченной письменности. Одесса, 1901. С. 20.

* См.: Святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. М., 1993. Т. 1. С. 239.

* См.: Святитель Григорий Богослов. О смиренномудрии, целомуд­рии и воздержании // Собр. творений. Репр. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. Т. 2. С. 179.

* Выражение барда Тимура Шаова из «Астрологической песни».

* «Я хотел быть служителем Бога и много трудился для того, что­бы стать им; и вот в конце концов я стал славить Бога моими рабо­тами по астрономии… Я показал людям, которые будут читать эту книгу, славу Твоих дел; во всяком случае, в той мере, в какой мой ог­раниченный разум смог постичь нечто от Твоего безграничного ве­личия» (Иоганн Кеплер [цит. по: Философия эпохи ранних буржуаз­ных революций. М., 1983. С. 85]).

Из книги: Кураев, А. В. Почему православные такие?.. / А. В. Кураев. – М: Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2007. – 528 с. – ISBN 5-7789-0208-5.

Дата публикации: 10.01.2008

Метки   0  2527
Самое популярное (читателей)