Вода и огонь. О двух народных традициях Великого четверга

Вода и огонь. О двух народных традициях Великого четверга

(2 голоса5.0 из 5)

Вокруг Вели­ко­го чет­вер­га (чет­вер­га Страст­ной сед­ми­цы — неде­ли, пред­ше­ству­ю­щей празд­ни­ку Пас­хи) у восточ­ных сла­вян мно­го веков назад сосре­до­то­чил­ся целый ком­плекс пове­рий и обря­дов. Неко­то­рые из них суще­ству­ют до сих пор. Самым извест­ным, веро­ят­но, мож­но счи­тать повсе­мест­но рас­про­стра­нен­ное в Рос­сии, Укра­ине и Бело­рус­сии веро­ва­ние в необ­хо­ди­мость мыть­ся, сти­рать и про­из­во­дить “гене­раль­ную” убор­ку в доме в Вели­кий (“Чистый”) чет­верг. Мно­гие счи­та­ют эту тра­ди­цию чуть ли не тре­бо­ва­ни­ем Пра­во­слав­ной Церкви.

Кро­ме того, в послед­ние годы в неко­то­рых пра­во­слав­ных хра­мах Рос­сии сре­ди при­хо­жан полу­чи­ла рас­про­стра­не­ние прак­ти­ка заби­рать домой све­чи, с кото­ры­ми сто­я­ли на служ­бе 12-ти Еван­ге­лий вече­ром в Вели­кий Чет­верг. Эти све­чи в наро­де полу­чи­ли назва­ние “чет­вер­го­вых” (быту­ет так­же назва­ние “чет­вер­го­вый огонь”). Ино­гда при­хо­жане стре­мят­ся доне­сти све­чу домой так, что­бы она не погас­ла. Счи­та­ет­ся, что дома от “чет­вер­го­вой” све­чи нуж­но зажечь лам­пад­ку (или даже поль­зо­вать­ся огар­ком этой све­чи для зажи­га­ния лам­па­ды в тече­ние все­го года). Встре­ча­ет­ся так­же убеж­де­ние, что дымом от “чет­вер­го­вой” све­чи надо начер­тать дома крест над две­рью, — “для охра­не­ния от зла”.

Нуж­но сра­зу отме­тить, что в бого­слу­жеб­ной лите­ра­ту­ре Пра­во­слав­ной Церк­ви мы не встре­тим ника­ких ука­за­ний на необ­хо­ди­мость подоб­ных дей­ствий с цер­ков­ной све­чой. “Соглас­но пра­во­слав­ным бого­слу­жеб­ным кни­гам, — пишет свя­щен­ник Миха­ил Жел­тов, — служ­ба 12 Еван­ге­лий, совер­ша­е­мая вече­ром в Вели­кий чет­верг, то есть нака­нуне Вели­кой пят­ни­цы, име­ну­ет­ся совер­шен­но осо­бым обра­зом: “После­до­ва­ние свя­тых и спа­си­тель­ных стра­стей Гос­по­да наше­го Иису­са Хри­ста””… Служ­ба 12-ти Еван­ге­лий “вос­хо­дит к прак­ти­ке Иеру­са­лим­ской Церк­ви IV и после­ду­ю­щих веков про­во­дить ночь с Вели­ко­го чет­вер­га на пят­ни­цу в бде­нии, состо­яв­шем из молитв, пес­но­пе­ний, чте­ний Еван­гель­ских рас­ска­зов на раз­лич­ных местах Свя­то­го Гра­да, свя­зан­ных со Стра­стя­ми Гос­по­да, и шествий от одно­го тако­го места к дру­го­му”[1]. “Во мра­ке ночи, со све­тиль­ни­ка­ми в руках, шли веру­ю­щие по сто­пам Гос­по­да в непре­стан­ной молит­ве”[2].

Ныне служ­ба 12-ти Еван­ге­лий пред­став­ля­ет собой осо­бое бого­слу­же­ние Страст­ной сед­ми­цы, кото­рое вклю­ча­ет 12 отрыв­ков из всех четы­рех Еван­ге­лий. Эти отрыв­ки повест­ву­ют о стра­да­ни­ях Спа­си­те­ля, начи­ная с послед­ней бесе­ды Его с уче­ни­ка­ми на Тай­ной Вече­ре и кон­чая погре­бе­ни­ем Его и при­став­ле­ни­ем воин­ской стра­жи к Его гро­бу. Соглас­но ука­за­нию совре­мен­но­го рус­ско­го Типи­ко­на, во вре­мя чте­ния каж­до­го Еван­ге­лия все моля­щи­е­ся долж­ны дер­жать в руках зажжен­ные све­чи[3]. “Выне­се­ние” же из хра­ма и осо­бое почи­та­ние “чет­вер­го­во­го огня” отно­сит­ся к чис­лу народ­ных тра­ди­ций, свя­зан­ных у восточ­ных сла­вян с Вели­ким Четвергом.

Обязательно ли мыться в Чистый четверг?

В народ­ном быту в Страст­ной чет­верг совер­ша­лось мно­же­ство язы­че­ских по сво­ей сути риту­а­лов, при­зван­ных обес­пе­чить бла­го­по­лу­чие в семье и хозяй­стве на весь пред­сто­я­щий год[4].

Гово­ря о вос­при­я­тии Вели­ко­го чет­вер­га в рус­ской народ­ной тра­ди­ции, В. Г. Холод­ная отме­ча­ет: “Идея очи­ще­ния духов­но­го и физи­че­ско­го про­ни­зы­ва­ет весь празд­ник, чрез­вы­чай­но бога­тый раз­но­об­раз­ны­ми народ­ны­ми обы­ча­я­ми и обря­да­ми, имев­ши­ми про­фи­лак­ти­че­ский, пре­вен­тив­ный (пре­ду­пре­ди­тель­ный), про­ду­ци­ру­ю­щий и очи­сти­тель­ный харак­тер. Мно­гие из них дохри­сти­ан­ско­го про­ис­хож­де­ния. По их коли­че­ству и зна­че­нию Вели­кий чет­верг ино­гда срав­ни­ва­ют с древ­не­рус­ским новым годом, отме­чав­шим­ся в пер­вых чис­лах марта…

В 19 в. обряд­ность Чисто­го чет­вер­га в боль­шей сте­пе­ни была свя­за­на с пред­став­ле­ни­я­ми о гра­ни­це, отде­ля­ю­щей Вели­кий Пост, пери­од без­вре­ме­нья, когда жиз­нен­ные про­яв­ле­ния были све­де­ны к мини­му­му, от пери­о­да воз­рож­де­ния и обнов­ле­ния при­ро­ды, начи­нав­ше­го­ся с Пас­хи. Подоб­ная грань в древ­но­сти отде­ля­ла ста­рый зем­ле­дель­че­ский год от ново­го в пред­две­рии весен­них хозяй­ствен­ных работ. В момент пере­хо­да от ста­ро­го года к ново­му ста­рый мир ста­но­вил­ся неустой­чи­вым, рушил­ся, теряя свою при­выч­ную струк­ту­ру, а в чело­ве­че­ское про­стран­ство про­ни­ка­ли суще­ства поту­сто­рон­не­го мира: пред­ки и нечисть. Что­бы под­твер­дить и уста­но­вить зано­во утра­чен­ный поря­док, надо было преж­де все­го защи­тить­ся от нечи­сти, очи­стить от нее чело­ве­че­ское про­стран­ство, устра­нив таким обра­зом при­чи­ну несча­стий, в тоже вре­мя появ­ля­лась воз­мож­ность зару­чить­ся под­держ­кой выс­ших сил или пред­ков, при­об­ре­сти доста­ток и бла­го­по­лу­чие”[5].

У восточ­ных сла­вян Страст­ной чет­верг почти повсе­мест­но назы­вал­ся Чистым. Во мно­гих рус­ских губер­ни­ях в этот день хозяй­ка отправ­ля­лась к бли­жай­ше­му источ­ни­ку — реке или ручью — за водой для умы­ва­ния. Идти за водой нуж­но было до вос­хо­да солн­ца. Жен­щи­на ста­ра­лась не встре­тить нико­го по доро­ге, а если уж встре­ча­ла, то сохра­ня­ла пол­ное молчание.

Что­бы уве­ли­чить маги­че­ские очи­сти­тель­ные свой­ства воды, во мно­гих мест­но­стях в нее дома опус­ка­ли сереб­ря­ный (а если мог­ли — то и золо­той) пред­мет: моне­ту, коль­цо или серь­ги. Все домаш­ние умы­ва­лись этой водой, дабы в тече­ние года быть здо­ро­вы­ми и не стра­дать от раз­лич­ных кож­ных забо­ле­ва­ний (чирьев, коро­сты, нары­вов и др.), а так­же что­бы “жить весь год бога­то”. Умы­ва­ясь с сереб­ра, кре­стьян­ки при­го­ва­ри­ва­ли: “Как сереб­ро не пор­тит­ся, не ржа­ве­ет, так же бы и моя жизнь про­шла хоро­шо”. Девуш­ки умы­ва­лись в надеж­де, что чет­вер­го­вая вода при­даст лицу осо­бую белизну.

Набран­ной в Чистый чет­верг водой обыч­но обли­ва­лись на ули­це, несмот­ря на то, что в это вре­мя года быва­ло еще доволь­но холод­но. Для малень­ких детей воду слег­ка подо­гре­ва­ли и затем купа­ли их в избе. В южно­рус­ских губер­ни­ях было при­ня­то умы­вать­ся или купать­ся обя­за­тель­но в про­точ­ной воде, в ручьях и реках, что­бы “смыть болез­ни”. В Вят­ской губер­нии на рас­све­те топи­ли бани и мылись, а остав­шей­ся от пер­во­го пара водой кро­пи­ли детей.

В неко­то­рых местах омо­ве­ние в Чистый чет­верг соче­та­лось с риту­а­лом кли­ка­ния вес­ны. В Буй­ском уез­де Костром­ской губер­нии девуш­ки на вос­хо­де солн­ца три­жды опус­ка­лись в воду со сло­ва­ми: “Вода весен­няя, здо­ро­вая! Дай и нам здо­ро­вья”, — затем три­жды кувыр­ка­лись по зем­ле и, забрав­шись на кры­ши, пели в честь вес­ны пес­ни. В сосед­них обла­стях девуш­ки, вой­дя в реку по пояс, води­ли хоро­вод и пели: “Вес­на, вес­на крас­ная, при­ди, вес­на, с мило­стью, с вели­кою бла­го­стью!” (если на реке еще был лед, хоро­вод води­ли вокруг проруби).

Очи­сти­тель­ные обря­ды Чисто­го чет­вер­га каса­лись не толь­ко само­го чело­ве­ка, но и его бли­жай­ше­го окру­же­ния, преж­де все­го дома и утва­ри. На рас­све­те в этот день или в канун его хозяй­ки бели­ли печи, мыли и скреб­ли полы, сте­ны, потол­ки, сто­лы и лав­ки, чисти­ли лам­па­ды у икон, пари­ли молоч­ную посу­ду, пере­тря­хи­ва­ли соло­му с посте­лей и т. д.[6]

Как отме­чал С. В. Мак­си­мов, в наро­де Чистый чет­верг “при­зна­ет­ся не про­сто днем Страст­ной неде­ли, а каким-то осо­бен­ным угод­ни­ком Божи­им, покро­ви­тель­ству­ю­щим чисто­те и опрят­но­сти. В этот день, по народ­но­му убеж­де­нию, даже “воро­на сво­их воро­нят в луже моет”. На этом же осно­ва­нии и бабы счи­та­ют сво­им дол­гом мыть ребят, а ино­гда и поро­сят, а так­же чистить избы. “Если в Чистый чет­верг вымо­ешь, — гово­рят они, — весь год чисто­та в избе водить­ся будет”… Кро­ме все­об­ще­го мытья, кре­стьяне ста­ра­ют­ся при­уро­чить к Чисто­му чет­вер­гу и убой ско­та и сви­ней, пред­на­зна­чен­ных для празд­нич­но­го сто­ла и для заго­тов­ле­ния впрок. Это дела­ет­ся на том же осно­ва­нии, как и мытье избы: угод­ник Божий Чистый чет­верг, сохра­ня­ет мясо от пор­чи, в осо­бен­но­сти если к нему обра­тить­ся со сле­ду­ю­щей корот­кой молит­вой: “Чистый чет­верг, от чер­вей и от вся­ко­го гада сохра­ни и поми­луй на дол­гое вре­мя””[7].

Неко­то­рые дей­ствия в этот день были направ­ле­ны на обнов­ле­ние отдель­ных пред­ме­тов утва­ри, сим­во­ли­зи­ро­вав­ших бла­го­по­лу­чие в соот­вет­ству­ю­щей сфе­ре хозяй­ства. К подоб­ным риту­а­лам отно­сит­ся мытье дежи, извест­ное у рус­ских Кур­ской губер­нии. В Чистый чет­верг хозяй­ка “наря­жа­ла” дежу: мыла, закры­ва­ла чистым кус­ком гру­бо­го хол­ста — “деж­ни­ком”, под­по­я­сы­ва­ла крас­ным пояс­ком, буд­то бы она на базар едет. Целый день дежа сто­я­ла “наря­див­ши”, а вече­ром в ней ста­ви­ли тесто для лепе­шек — “пеле­ниц”[8]

Таким обра­зом, “мытье в Чистый чет­верг име­ло обря­до­вое зна­че­ние, а вода наде­ля­лась осо­бой маги­че­ской силой. Бла­го­да­ря умы­ва­нию, обли­ва­нию или купа­нию рус­ские кре­стьяне стре­ми­лись очи­стить­ся от несча­стий и неду­гов, ото­гнать болез­ни, при­об­ре­сти здо­ро­вье и кра­со­ту”[9]. Обря­до­вое же зна­че­ние име­ла и убор­ка избы.

Ины­ми сло­ва­ми, обя­за­тель­ное про­ве­де­ние “гене­раль­ной” убор­ки в Вели­кий чет­верг явля­ет­ся не “пред­пи­са­ни­ем” Пра­во­слав­ной Церк­ви, а язы­че­ским по про­ис­хож­де­нию обычаем.

“Освященный огонь” и магический круг

Выше было ска­за­но о риту­а­лах Чисто­го чет­вер­га, свя­зан­ных с вод­ной сти­хи­ей. Нема­ло очи­сти­тель­ных обря­дов Страст­но­го чет­вер­га было свя­за­но и с огнем, в первую оче­редь на Рус­ском Севе­ре и в Сиби­ри. В Сиби­ри кое-где добы­ва­ли тре­ни­ем так назы­ва­е­мый “дере­вян­ный огонь”, счи­тав­ший­ся свя­щен­ным. Им под­жи­га­ли “Бого­ро­диш­ну тра­ву” или собран­ный до рас­све­та сор из мура­вей­ни­ка и мура­вьев, а ино­гда и навоз, и дымом оку­ри­ва­ли скот с целью защи­тить его от чумы и порчи.

Оку­ри­ва­ние (как один из спо­со­бов очи­ще­ния и изгна­ния нечи­сти) было рас­про­стра­не­но повсе­мест­но. В лес­ных местах в Чистый чет­верг до вос­хо­да солн­ца спе­ци­аль­но ходи­ли в лес за мож­же­вель­ни­ком (вере­сом), кото­рый счи­тал­ся обла­да­ю­щим чудо­дей­ствен­ной силой[10]. Кое-где кре­стьяне рас­ска­зы­ва­ли, что вой­ти в лес надо со сло­ва­ми: “Царь лес­ной и цари­ца лес­ная, дай­те мне на доб­рое здо­ро­вье, на плод и род”, затем надо идти “не умыв­шись, не помо­лив­шись, и соблю­дать стро­жай­шую тай­ну, что­бы никто не при­ме­тил. Дома же при­не­сен­ное надо раз­бро­сать по дво­ру и хле­вам, и толь­ко в таком слу­чае не постиг­нет семью ника­кая напасть и не стря­сет­ся ника­кой беды над ско­ти­ной”. Впро­чем, в неко­то­рых мест­но­стях, напри­мер, в ста­рой Нов­го­род­чине, эти меры счи­та­лись недо­ста­точ­ны­ми, и, для окон­ча­тель­но­го успо­ко­е­ния и уве­рен­но­сти, нуж­но было сде­лать сле­ду­ю­щее: “при­не­сен­ный из лесу верес, ран­ним же утром, до вос­хо­да солн­ца, зажи­га­ют на ско­во­ро­де или жестя­ном листе посре­дине избы, на полу, и все чле­ны семьи ска­чут через этот огонь, запа­са­ясь на весь год здо­ро­вьем и оку­ри­ва­ясь от дья­воль­щи­ны, кото­рая в этот день в осо­бен­но­сти хло­пот­ли­ва и про­каз­ли­ва”[11]. Мож­же­вель­ни­ком оку­ри­ва­ли так­же скот и хозяй­ствен­ные постройки.

К Страст­но­му чет­вер­гу было при­уро­че­но в Рос­сии при­го­тов­ле­ние неко­то­рых веществ и пред­ме­тов, обла­дав­ших, по пове­рью, лечеб­ной силой. Так, свой­ства­ми исце­ле­ния раз­лич­ных болез­ней и защи­ты от сгла­за наде­ля­ли “чет­вер­го­вую соль”. Цели­тель­ную силу при­пи­сы­ва­ли так­же остат­кам хле­ба, испе­чен­но­го к Страст­но­му чет­вер­гу; гово­ри­ли, что этот хлеб бла­го­сло­вил Сам Гос­подь. Кре­стьяне Тоболь­ской губер­нии вери­ли в осо­бую чудо­дей­ствен­ную силу лучи­ны, кото­рой вече­ром в Вели­кую сре­ду из печи доста­ва­ли “пер­вый огонь”, зажи­гая им све­чу или лам­пу. Эта обо­жжен­ная лучи­на назы­ва­лась “чет­ве­реж­ный ога­рок” и, по убеж­де­нию кре­стьян, защи­ща­ла скот от водя­ных и леших. Что­бы они не тро­ну­ли ско­ти­ну, ею ста­ви­ли кре­сты на копы­тах и лбах живот­ных, выпус­кая их в пер­вый раз пастись[12].

В Вели­кий чет­верг во мно­гих местах испол­нял­ся древ­ний обряд очер­чи­ва­ния маги­че­ско­го кру­га, свя­зан­ный с уста­нов­ле­ни­ем незри­мой гра­ни­цы, при­зван­ной обес­пе­чить защи­ту и бла­го­по­лу­чие кре­стьян­ской семьи и хозяй­ства. В Вят­ской губер­нии на заре хозя­ин обхо­дил дом, читая 102‑й пса­лом Дави­да — “от воров”. В неко­то­рых мест­но­стях обхо­ди­ли избу с ико­ной в руках. Но чаще дом, двор, ого­род или поле три­жды “объ­ез­жа­ли” вер­хом на пал­ке — клю­ке, поме­ле, ухва­те или кочер­ге. Хозя­ин или хозяй­ка долж­ны были делать это в оди­ноч­ку рано утром, до вос­хо­да солн­ца, нато­щак, ста­ра­ясь, что­бы никто их не уви­дел, про­из­но­ся “заго­вор­ные сло­ва”, дабы убе­речь хозяй­ство и семью от несча­стья и огра­дить их от про­де­лок нечи­стой силы и колдунов.

Одним из спо­со­бов уста­нов­ле­ния маги­че­ской гра­ни­цы было так назы­ва­е­мое “закре­щи­ва­ние” (извест­ное так­же и в дру­гие празд­ни­ки, напри­мер, в Кре­ще­ние). В Нов­го­род­ской губер­нии, что­бы не допу­стить нечи­стую силу в дом, хозя­ин чер­тил в избе и в хле­ву перед мати­цей ножом кре­сти­ки по чис­лу “дыро­чек” в доме и на дво­ре (две­ри, окна, печь и т.д.) и при­го­ва­ри­вал три раза: “Во Имя Отца, Сына и Свя­то­го Духа. Аминь!”[13]. Эти дей­ствия долж­ны были защи­тить “отвер­стия” в доме, кото­рые вос­при­ни­ма­лись как наи­бо­лее уяз­ви­мые для про­ник­но­ве­ния злых сил места.

Часто пред­ме­том, с кото­рым совер­ша­ли сход­ный по зна­че­нию обряд, была “чет­вер­го­вая” све­ча[14]. В ряде губер­ний суще­ство­вал обы­чай вече­ром Чисто­го чет­вер­га при­но­сить из церк­ви све­чу, с кото­рой слу­ша­ли чте­ние “Стра­стей Гос­под­них”. Огонь этой “чет­вер­го­вой” све­чи в наро­де счи­тал­ся свя­тым. До дома “чет­вер­го­вую” све­чу ста­ра­лись доне­сти так, что­бы она не погас­ла. Вери­ли, что, если све­ча потух­нет, с чело­ве­ком слу­чит­ся несча­стье, а тот, кто доне­сет ого­нек до дома в цело­сти, спо­кой­но дожи­вет до сле­ду­ю­ще­го года. Что­бы защи­тить от вет­ра, све­чу ино­гда окру­жа­ли бумаж­ным фона­ри­ком крас­но­го, жел­то­го или оран­же­во­го цве­та. Дома от нее сна­ча­ла зажи­га­ли лам­па­ду, а затем ею коп­ти­ли кре­сти­ки на мати­це, над вход­ной две­рью и окна­ми. С горя­щей све­чой в руках хозя­ин обхо­дил дом, двор, хлев, загля­ды­вая в каж­дый тем­ный уго­лок, осве­щая его. “Обход со све­чой и закре­щи­ва­ние были при­зва­ны защи­тить хозяй­ство и семью от сгла­за и нечи­стой силы, под­кре­пить и зано­во обо­зна­чить гра­ни­цы внут­рен­не­го про­стран­ства, недо­ступ­но­го для нечи­сти, защи­тить его от опас­ных вли­я­ний внеш­не­го мира в момент, когда гра­ни­ца меж­ду поту­сто­рон­ним и реаль­ным мира­ми рас­кры­ва­лась”.[15]

“Чет­вер­го­вую” све­чу поло­же­но было зажи­гать в осо­бо важ­ных слу­ча­ях, напри­мер, во вре­мя лет­них гроз и бурь, что­бы сбе­речь дом от попа­да­ния мол­нии. Эту све­чу дава­ли в руки уми­ра­ю­щим, ста­ви­ли перед ико­ной во вре­мя труд­ных родов. Ей при­пи­сы­ва­лась сила уни­что­жать чары кол­ду­нов и лечить лихорадки.

“Чет­вер­го­вая” све­ча назы­ва­лась так­же “страст­ной”, или “страш­ной”. Впро­чем, ино­гда кре­стьяне гово­ри­ли, что не вся­кая чет­вер­го­вая све­ча может назы­вать­ся страст­ной, и соб­ствен­но страст­ной све­чой счи­та­ли ту, кото­рая горе­ла по край­ней мере “на трех стра­стях”[16].

Ту же, что и “закре­щи­ва­ние” копо­тью све­чи, цель име­ло маза­ние кре­стов смо­лой на две­рях изб и хле­вов, что­бы пре­гра­дить доро­гу колдунам.

“Закре­щи­ва­ние” часто соче­та­лось с заклю­че­ни­ем хозяй­ства в маги­че­ский круг. Так, в Вят­ской губер­нии хозяй­ка вер­хом на бан­ной кочер­ге — “ожо­ге” объ­ез­жа­ла вокруг дома, зачер­чи­вая его от татя и лихо­го чело­ве­ка. Оста­нав­ли­ва­ясь во дво­ре перед каж­дой две­рью и воро­та­ми, на их верх­ней при­то­ло­ке она чер­ти­ла обго­ре­лым кон­цом “ожо­га” кре­сты[17].

Вооб­ще же, пишет Т. Золо­то­ва, в народ­ной обряд­но­сти “вода, огонь и крест име­ли уни­вер­саль­ное очи­сти­тель­но-предо­хра­ни­тель­ное зна­че­ние”. Поэто­му во всех кален­дар­но-обря­до­вых цик­лах исполь­зо­ва­лись при­е­мы воз­жи­га­ния огня, оку­ри­ва­ния, окроп­ле­ния, купа­ния, при­ме­не­ния кре­ста для отпу­ги­ва­ния нечи­сти[18].

Вер­нем­ся, одна­ко, к “чет­вер­го­вой” све­че. Как заме­чал С. В. Мак­си­мов, “рус­ские люди при­да­ют боль­шое зна­че­ние так назы­ва­е­мо­му “освя­щен­но­му огню”. Это огонь, выне­сен­ный из церк­ви после вели­ких свя­щен­но­дей­ствий”, во вре­мя кото­рых он, по народ­но­му веро­ва­нию, полу­чал осо­бен­ную силу и исклю­чи­тель­ную бла­го­дать. “Важ­ное зна­че­ние при­да­ет­ся не толь­ко огню, но даже све­чам”[19]. Окру­жав­шее “чет­вер­го­вую” све­чу суе­вер­ное почи­та­ние явля­ет­ся при­ме­ром того, как на “освя­щен­ный” (по пред­став­ле­ни­ям наро­да) в церк­ви огонь — и, соот­вет­ствен­но, на све­чи, — были пере­не­се­ны эле­мен­ты язы­че­ско­го покло­не­ния огню.

Свой­ства­ми маги­че­ско­го обе­ре­га наде­ля­лась в народ­ном созна­нии не толь­ко “чет­вер­го­вая”, но и “пас­халь­ная” све­ча (с кото­рой обхо­ди­ли цер­ковь во вре­мя крест­но­го хода на Пас­ху), а так­же “бого­яв­лен­ская”. Пове­рья, подоб­ные тем, кото­рые в Рос­сии окру­жа­ли “чет­вер­го­вую” све­чу, в Гре­ции отно­сят­ся к “пас­халь­но­му огню”[20], а в като­ли­че­ских стра­нах Евро­пы — к све­че, освя­щен­ной на празд­ник Сре­те­ния Гос­под­ня[21].

Итак, рас­про­стра­нен­ные в наро­де пред­став­ле­ния об “освя­щен­ном” огне и о чудес­ной силе све­чей вос­хо­дят к язы­че­ским вре­ме­нам. Бого­слу­жеб­ная же тра­ди­ция Пра­во­слав­ной Церк­ви не зна­ет ника­ко­го “освя­ще­ния” “чет­вер­го­во­го огня” или обря­да нане­се­ния копо­тью кре­сти­ков над две­ря­ми дома.

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, гово­ря о маги­че­ских при­е­мах, пре­ду­пре­ждал: “Если и имя Свя­той Тро­и­цы при­зы­ва­ют на тако­вых дей­стви­ях, если будет при­зы­ва­ние свя­тых, если и зна­ме­ние крест­ное наво­дит­ся, бежать подо­ба­ет тако­вых и отвра­щать­ся”[22]. Так­же и цер­ков­ным авто­рам древ­ней Руси при­хо­ди­лось высту­пать про­тив суе­вер­но­го, маги­че­ско­го исполь­зо­ва­ния крест­но­го зна­ме­ния[23].

“Мнят себя христианами, а поганские дела творят…”

Харак­тер­ное для восточ­но­сла­вян­ской народ­ной обряд­но­сти Вели­ко­го чет­вер­га стрем­ле­ние все­ми воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми защи­тить­ся от злых сил свя­за­но с тем, что, как гово­ри­лось выше, вокруг это­го дня сосре­до­то­чи­лись язы­че­ские пред­став­ле­ния о “погра­нич­ном” пери­о­де, вре­ме­ни втор­же­ния существ из поту­сто­рон­не­го мира: умер­ших пред­ков и нечи­стой силы. Счи­та­ли, что в ночь на Вели­кий чет­верг у кол­ду­нов и ведьм “быва­ют самые важ­ные сви­да­ния с нечи­стой силой… И нет дня в году, наи­бо­лее удоб­но­го для тех, кто поже­ла­ет видеть нечи­стую силу и узнать от нее свое буду­щее”[24]. Волог­жане рас­ска­зы­ва­ли, что ночью нуж­но прид­ти в лес, снять с себя натель­ный крест, зако­пать его в зем­лю и затем гово­рить: “Вла­ды­ко лес­ной, есть у меня до тебя прось­ба”, — и леший не замед­лит явить­ся, что­бы рас­крыть все тай­ны и рас­ска­зать о буду­щем[25].

До при­ня­тия хри­сти­ан­ства у восточ­ных сла­вян суще­ство­вал осо­бый Навий день, день поми­но­ве­ния умер­ших. С рас­про­стра­не­ни­ем хри­сти­ан­ской веры он был при­уро­чен в наро­де к чет­вер­гу Страст­ной сед­ми­цы. Отсю­да про­ис­хо­дит укра­ин­ское назва­ние Вели­ко­го чет­вер­га: Навсь­кий Велик­день (или Мавсь­кий Велик­день, Мерт­ве­ць­кий Велик­день)[26], и бело­рус­ское Наўскi Вялiкд­зень, то есть “Пас­ха мертвецов”.

В лите­ра­ту­ре древ­ней Руси мы нахо­дим све­де­ния о так назы­ва­е­мой “мови навьям” — ритуа­ле, осу­ществ­ляв­шем­ся в честь пред­ков ран­ним утром Вели­ко­го чет­вер­га. Дело в том, что баню (мовь или мов­ни­цу) было при­ня­то топить не толь­ко для живых, но и для умер­ших — “роди­те­лей”. Древ­не­рус­ский автор писал о суе­ве­рах сво­е­го вре­ме­ни: “Мнят себя хри­сти­а­на­ми, а поган­ские [язы­че­ские] дела тво­рят и пеп­лом посре­ди мов­ни­цы сып­лют. Остав­ля­ют мерт­вым мясо, моло­ко, мас­ло, яйца и все необ­хо­ди­мое бесам на печь льют. Для мытья им чех­лы и убру­сы у мов­ни­цы веша­ют. Вымыв­шись сами, целу­ют церт [здесь: печь] и кла­ня­ют­ся”, после чего поки­да­ют баню[27]. Пепел насы­па­ли на пол, что­бы уви­деть след, остав­лен­ный помыв­ши­ми­ся. В дру­гом древ­не­рус­ском поуче­нии гово­рит­ся: “Бесы же сме­ют­ся зло­умию их [топив­ших баню] и, вой­дя, моют­ся и порп­лют­ся [то есть валя­ют­ся] в пеп­ле том. Как куры след свой пока­зы­ва­ют на пеп­ле на пре­льще­ние им. И выти­ра­ют­ся чех­ла­ми и убру­са­ми теми. И при­хо­дят топив­шие мов­ни­цу, и ищут на пеп­ле след. И когда видят на пеп­ле след, гово­рят: “При­хо­ди­ли к нам навьи мыть­ся””[28].

Пред­на­зна­чав­ши­е­ся для мерт­ве­цов про­дук­ты съе­да­ли сами хозя­е­ва на Пас­ху, пола­гая, что пого­стив­шие покой­ни­ки уже отве­да­ли под­но­ше­ний. Целью таких жерт­во­при­но­ше­ний едой было задоб­рить умер­ших пра­щу­ров, зару­чить­ся их покро­ви­тель­ством[29].

Сто­гла­вый Собор (1551 г.) осу­дил тех, кото­рые утром Вели­ко­го чет­вер­га при­гла­ша­ли — “кли­ка­ли” умер­ших пред­ков: “А в Вели­кия чет­вер­ток пора­ну соло­му палят и кли­ч­ют мерт­вых; неко­то­рыи же неве­гла­сы [невеж­ды] попы в Вели­кий чет­верг соль под пре­стол кла­дут и до сед­ма­го чет­вер­га по Вели­це дни [Пасхе] там дер­жат и ту соль дают на вра­че­ва­ние людем и ско­том. И о том ответ. Запо­ве­да­ти в Вели­кий бы чет­вер­ток пора­ну соло­мы не пали­ли и мерт­вых не кли­ка­ли, и соли бы попы под пре­стол в Вели­кий чет­верг не кла­ли и до сед­ма­го бы чет­вер­га по Вели­це дни не дер­жа­ли, поне­же тако­ва пре­лесть еллин­ская и хула ере­ти­че­ская. И кото­рый поп тако­вая сотво­рит, и тому быти по свя­щен­ным пра­ви­лом во отлу­че­нии и в конеч­ном извер­же­нии”[30].

Обы­чай остав­лять в бане вед­ро воды и веник для “роди­те­лей” или для “хозя­и­на” (бан­ни­ка) про­су­ще­ство­вал в Рос­сии до кон­ца XIX в.[31] В каче­стве при­ме­ра пере­жит­ков язы­че­ских пред­став­ле­ний об умер­ших мож­но так­же при­ве­сти суще­ство­вав­шее сре­ди укра­ин­ских кре­стьян веро­ва­ние, что в Вели­кий чет­верг “мерт­ве­цы вста­ют из сво­их гро­бов и соби­ра­ют­ся в цер­ковь по зву­ку коло­ко­ла, кото­рый уда­ря­ет все­го толь­ко один раз. Собрав­шись вме­сте, они ста­но­вят­ся перед хра­мом. Из сре­ды их выхо­дит свя­щен­ник и гро­мо­глас­но про­из­но­сит какую-то молит­ву, по окон­ча­нии кото­рой две­ри хра­ма отво­ря­ют­ся сами собой. После это­го мерт­ве­цы вхо­дят в храм и собор свя­щен­ни­ков начи­на­ет совер­шать литур­гию… По окон­ча­нии литур­гии мерт­ве­цы хри­сто­су­ют­ся друг с дру­гом и затем выхо­дят из хра­ма… Свя­щен­ник про­из­но­сит молит­ву, после чего две­ри хра­ма сами собою затво­ря­ют­ся и мерт­ве­цы воз­вра­ща­ют­ся на клад­би­ще”[32].

* * *

Как писал И. П. Калин­ский, в народ­ных пове­рьях и обы­ча­ях, при­уро­чен­ных к Вели­ко­му чет­вер­гу, “весь­ма явно про­би­ва­ет­ся древ­не­язы­че­ское поня­тие наших пред­ков о целеб­ной силе огня и воды и о вли­я­нии этих сти­хий на здо­ро­вье чело­ве­ка, осо­бен­но вви­ду насту­па­ю­щей вес­ны, кото­рая счи­та­ет­ся вре­ме­нем воз­буж­де­ния и ожив­ле­ния всех сил природы.

Не напрас­но поэто­му Сто­глав силь­но вос­ста­ет про­тив этих обря­дов и назы­ва­ет их “пре­ле­стью и хулою ере­ти­че­ства””[33].

В наши дни про­то­и­е­рей Мак­сим Коз­лов, гово­ря о суе­ве­ри­ях, “кото­рые в народ­ном созна­нии сопут­ству­ют цер­ков­ной тра­ди­ции, но с ней никак не свя­за­ны”, отме­ча­ет, в част­но­сти, и пред­став­ле­ние о том, что “Вели­кий или Чистый чет­верг — это день, когда нуж­но все мыть”, про­из­во­дить убор­ку дома и т.д. “Ни в этот, ни в после­ду­ю­щие дни кон­цен­тра­ции на быте цер­ков­ная тра­ди­ция не пред­по­ла­га­ет, а от пере­оцен­ки быто­вых при­го­тов­ле­ний и пря­мо нас предо­сте­ре­га­ет”, — гово­рит о. Мак­сим[34]. “Самое важ­ное в Страст­ной сед­ми­це — это Хри­стос, — напо­ми­на­ет мит­ро­по­лит Ила­ри­он (Алфе­ев). — Вооб­ще, Хри­стос — самое важ­ное в жиз­ни Церк­ви, в духов­ной жиз­ни хри­сти­а­ни­на. К сожа­ле­нию, об этом часто забы­ва­ют”[35]

Учи­ты­вая ска­зан­ное выше, ста­но­вит­ся так­же понят­но, поче­му епи­скоп Ново­си­бир­ский Сер­гий (Соко­лов) на вопрос, будет ли он брать себе домой “чет­вер­го­вый огонь”, отве­тил: “Я не огне­по­клон­ник”[36].

© Е. М. Ски­тер, 2010

Источ­ник: Биб­лио­те­ка “Хал­ки­дон”

При­ме­ча­ния

[1] Жел­тов М. С., свящ. Состав служ­бы 12 Еван­ге­лий (утре­ни Вели­кой пятницы).

http://www.bogoslov.ru/text/398799.html

[2] Вален­ти­на Зан­дер. Хри­стос – Новая Пас­ха. Объ­яс­не­ние служб Страст­ной сед­ми­цы и Пасхи.

http://azbyka.ru/tserkov/o_postah/strastnaya_sedmitsa/zander_obyasnenie_sluzhb-all.shtml

[3] См.: Жел­тов М. С., свящ. Состав служ­бы 12 Еван­ге­лий (утре­ни Вели­кой пятницы).

http://www.bogoslov.ru/text/398799.html; он же.

Общая ком­по­зи­ция служб Страст­ной сед­ми­цы. http://www.bogoslov.ru/text/397608.html;

Вели­кая Пят­ни­ца. http://www.pravenc.ru/text/150067.html;

Про­то­и­е­рей Сера­фим Сло­бод­ской. Закон Божий для семьи и шко­лы. М., 1991 [Репринт]. С. 682; Типи­кон. http://www.holytrinitymission.org/books/russian/typokon_r.htm;

О бого­слу­же­нии Страст­ной сед­ми­цы. Настоль­ная кни­га священнослужителя.

У рус­ских пра­во­слав­ных авто­ров XIX-XX вв. встре­ча­ют­ся попыт­ки дать сим­во­ли­че­ское тол­ко­ва­ние тра­ди­ции воз­жи­га­ния све­чей при чте­нии страст­ных Еван­ге­лий. Так, про­то­и­е­рей Г. С. Деболь­ский писал: “Каж­дое чте­ние Еван­ге­лия воз­ве­ща­ют бла­го­ве­стом и при каж­дом чте­нии пред­сто­я­щие зажи­га­ют све­тиль­ни­ки: это зна­ме­на­тель­но ука­зы­ва­ет на тор­же­ство и сла­ву, сопро­вож­дав­шие Сына Божия и во вре­мя край­не­го Его уни­чи­же­ния сре­ди пору­га­ния и стра­да­ний и сви­де­тель­ству­ю­щие о Его высо­чай­шей свя­то­сти и Боже­стве. Гос­подь, идя на доб­ро­воль­ные стра­да­ния и смерть, Сам пред­рек: ныне про­сла­вил­ся Сын Чело­ве­че­ский, и Бог про­сла­вил­ся в Нем. Если Бог про­сла­вил­ся в Нем, то и Бог про­сла­вит Его в Себе, и вско­ре про­сла­вит Его (Ин. 13, 31–32), то есть “вме­сте с кре­стом”, гово­рит Иоанн Зла­то­уст. Стра­да­ния Гос­по­да за гре­хи наши были, сколь­ко тяж­ки, столь­ко же и слав­ны для Гос­по­да…” (Вели­кий Пяток Страст­ной сед­ми­цы Вели­ко­го поста. http://www.pravoslavie.ru/put/1701.htm). Чте­ние страст­ных Еван­ге­лий слу­ша­ют с воз­жен­ны­ми све­ча­ми, соглас­но С. В. Бул­га­ко­ву, “в знак пла­мен­ной люб­ви к стра­дав­ше­му Гос­по­ду и подоб­но Еван­гель­ским девам, исшед­шим в сре­те­ние Жени­ха сво­е­го с твер­дою верою, что Он не оста­вит их сиры­ми (сиро­та­ми), а “изы­дет из гро­ба к све­ще­нос­ным”” (С.В. Бул­га­ков. Настоль­ная кни­га для свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Три­одь Пост­ная. http://www.holytrinitymission.org/books/russian/triodion_bulgakov.htm). Наи­бо­лее извест­ным явля­ет­ся тол­ко­ва­ние про­то­и­е­рея Сера­фи­ма Сло­бод­ско­го: “Во вре­мя чте­ния Еван­ге­лия веру­ю­щие сто­ят с зажжен­ны­ми све­ча­ми, пока­зы­вая этим с одной сто­ро­ны то, что сла­ва и вели­чие не оста­ви­ли Гос­по­да и во вре­мя Его стра­да­ний, а с дру­гой сто­ро­ны — горя­чую любовь к сво­е­му Спа­си­те­лю” (Про­то­и­е­рей Сера­фим Сло­бод­ской. Закон Божий для семьи и шко­лы. М., 1991 [Репринт]. С. 682).

[4] Татья­на Агап­ки­на. Пас­халь­ные празд­ни­ки // Роди­на. 1996. №4. С. 75

[5] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm

[6] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm; Татья­на Агап­ки­на. Пас­халь­ные празд­ни­ки // Роди­на. 1996. №4. С. 75

[7] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 209

[8] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm

[9] Там же.

[10] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm; Татья­на Агап­ки­на. Пас­халь­ные празд­ни­ки // Роди­на. 1996. №4. С. 75

[11] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 208

[12] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm; Татья­на Агап­ки­на. Пас­халь­ные празд­ни­ки // Роди­на. 1996. №4. С. 75. О “чет­вер­го­вой” соли подроб­нее см.: Что такое “чет­вер­го­вая соль”? http://halkidon2006.orthodoxy.ru/Bogoslovie_10/01127_Chto_takoe_chetvergovaya_sol.htm

[13] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий четверг).http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm;

Татья­на Агап­ки­на. Пас­халь­ные празд­ни­ки // Роди­на. 1996. №4. С. 76

[14] Ина­че назы­ва­лась “чет­ве­реж­ной”, “страстя­ной” све­чой, “огнем евангельским”

[15] В. Г. Холод­ная. Чет­вер­го­вая све­ча. http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4096.htm

[16] И. П. Калин­ский. Цер­ков­но-народ­ный меся­це­слов на Руси. http://fb2lib.net.ru/read_online/124489; В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm; Татья­на Агап­ки­на. Пас­халь­ные празд­ни­ки // Роди­на. 1996. №4. С. 75; С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 116

[17] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm

[18] Татья­на Золо­то­ва. Сгинь, нечи­стая сила!.. Как защи­ща­лись от “злых сил” сибир­ские ста­ро­жи­лы // Роди­на. 2003. № 2, с. 76

[19] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996, с. 115

[20] См.: Оль­га Бог­да­но­ва. Сия­ние гре­че­ской Пас­хи. http://www.taday.ru/text/367302.html

[21] См.: “Сре­тен­ские” све­чи и чин их освя­ще­ния. http://halkidon2006.orthodoxy.ru/Hram_i_bogosluzhenie/01128_Sretenskie_svechi.htm

[22] Цит. по: Про­то­и­е­рей Алек­сандр Ново­па­шин, Вале­рий Мель­ни­ков. Отве­ты Свя­тых Отцов Церк­ви на вопро­сы мирян.

См. так­же Мат­фей Вла­старь. Алфа­вит­ная Син­таг­ма. О чародеях.

http://www.agioskanon.ru/sintagma/012.htm#m1.

[23] См.: Рыба­ков Б.А. Дом в систе­ме язы­че­ско­го мировоззрения.

http://www.i‑u.ru/biblio/archive/ribakov_jas3/00.aspx

[24] С. В. Мак­си­мов. Нечи­стая, неве­до­мая и крест­ная сила. М.: ТЕРРА, 1996. С. 208

[25] Там же.

[26] В. [В.] И[ванов], В. [Н.] Т[опоров]. Навь // Мифы наро­дов мира. Энцик­ло­пе­дия: в 2‑х т. М.: НИ “Боль­шая Рос­сий­ская энцик­ло­пе­дия”, 1997. Т. 2, с. 195

[27] Еле­на Груз­но­ва. Место, где все рав­ны. Соци­о­куль­тур­ный фено­мен рус­ской бани // Роди­на. № 9. 1995. С. 102

[28] Там же.

[29] Там же.

[30] Сто­глав. http://www.kopajglubze.boom.ru/stoglav/stoglav_text.html

[31] В. Г. Холод­ная. Чистый чет­верг (Вели­кий чет­верг). http://www.ethnomuseum.ru/section62/2092/2089/4087.htm

[32] А. Балов. Коло­коль­ный звон в народ­ных веро­ва­ни­ях // Живо­пис­ная Рос­сия, 1903. № 142. С. 446. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 262. См. так­же: Демо­но­ло­гия. http://rus.ridna-ukraina.com.ua/demon

[33] И. П. Калин­ский. Цер­ков­но-народ­ный меся­це­слов на Руси. http://fb2lib.net.ru/read_online/124489

[34] В Москве состо­я­лась пресс-кон­фе­рен­ция на тему “Как пра­виль­но под­го­то­вить­ся и про­ве­сти Пас­ху”. http://www.patriarchia.ru/db/text/1126687.html

[35] Епи­скоп Ила­ри­он (Алфе­ев): Хри­стос учит нас жить в мире и про­по­ве­до­вать миру Его вос­кре­се­ние. http://www.pravmir.ru/article_2857.html

[36] Прот. Нико­лай Афа­на­сьев о про­ис­хож­де­нии диа­кон­ско­го служения.

http://deacon.ru/forum/viewtopic.php?f=8&t=843&sid=929cb7ff255babb21ca2d26fe6dcfca2&start=30

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий

  • Аноним, 12.04.2012

    Инте­рес­ный мате­ри­ал. Я и не зна­ла, что все идет со вре­мен язычества…

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки