«Живые помощи» 90‑й псалом и пояса с текстами молитв

«Живые помощи» 90‑й псалом и пояса с текстами молитв

(4 голоса4.3 из 5)

В наши дни в цер­ков­ной и око­ло­цер­ков­ной сре­де полу­чи­ла опре­де­лен­ное рас­про­стра­не­ние прак­ти­ка ноше­ния поя­сов (лент) с тек­стом 90-го псал­ма («Живый в помо­щи Выш­ня­го…»). От при­хо­жан и «захо­жан» мож­но так­же услы­шать, что пере­пи­сан­ную либо напе­ча­тан­ную на бума­ге «чудо­твор­ную молит­ву» «живые помо­щи» (народ­ное назва­ние 90-го псал­ма) необ­хо­ди­мо посто­ян­но носить с собой или при­ши­вать к одежде.

Одна­ко важ­но отме­тить, что подоб­ное «при­ме­не­ние» 90-го псал­ма коре­нит­ся не в цер­ков­ных тра­ди­ци­ях, а в народ­ной обрядности.

В народ­ных веро­ва­ни­ях ноше­ние поя­са, тесь­мы, нитей с завя­зан­ны­ми узла­ми име­ет маги­че­ски-охра­ни­тель­ное зна­че­ние. У восточ­ных сла­вян была повсе­мест­но рас­про­стра­не­на вера в цели­тель­ную силу «нау­зов» (узлов) – раз­лич­ных «навя­зан­ных» аму­ле­тов. Мифо­по­э­ти­че­ское созна­ние видит «глав­ное про­ти­во­дей­ствие и предо­хра­не­ние про­тив вся­ких уз и оков чаро­дей­ства… в веще­ствен­ных навя­зах или нау­зах, ода­рен­ных так­же чаро­дей­ной силой, кото­рые… чело­век, с услов­ны­ми заго­во­ра­ми и обря­да­ми, навя­зы­вал себе на раз­ные части сво­е­го тела»[1].

«Про­цесс завя­зы­ва­ния есть про­цесс пре­одо­ле­ния, упо­треб­ле­ния силы одно­го лица для уни­что­же­ния силы дру­го­го; про­цесс этот маги­че­ский: нитью обвя­зы­ва­ет­ся боль­ной чело­век, сле­до­ва­тель­но, и болезнь обвя­зы­ва­ет­ся, чело­век завя­зан – завя­за­на и болезнь, сни­ма­ет­ся нить с чело­ве­ка, с нею сни­ма­ет­ся и болезнь; нить бро­са­ет­ся, зары­ва­ет­ся в зем­лю, кла­дет­ся в отвер­стие дере­ва, кото­рое затем заби­ва­ет­ся, с нитью бро­са­ет­ся и зары­ва­ет­ся в зем­лю свя­зан­ная болезнь. Что­бы вид­но было, что завя­зы­ва­ет­ся болезнь, на сня­той с боль­но­го нити завя­зы­ва­ют­ся узлы. Маги­че­ское зна­че­ние завя­зы­ва­ния пере­да­ет­ся и нитям и узлам. Отсю­да вся­кий узел сам по себе уже пред­став­ля­ет нечто вол­шеб­ное, маги­че­ское и слу­жит источ­ни­ком маги­че­ско­го воз­дей­ствия. Носить на себе нить, шну­рок, пояс, тесь­му, полос­ку кожи, завя­зан­ные узлом, уже само по себе важ­но, так как эти пред­ме­ты име­ют охра­ни­тель­ное зна­че­ние…»[2]

С древ­ней­ших вре­мен в обря­дах и быту пояс рас­смат­ри­вал­ся как очень силь­ный обе­рег, при­но­ся­щий бла­го­по­лу­чие и здо­ро­вье его вла­дель­цу. Пояс из тон­кой пле­те­ной сет­ки, где завя­зы­ва­ние каж­до­го узла сопро­вож­да­лось чте­ни­ем опре­де­лен­ной молит­вы, носи­ли на голом теле[3]. В народ­ном пред­став­ле­нии ноше­ние пояс­ка (так же как и натель­но­го кре­ста) защи­ща­ло чело­ве­ка от воз­дей­ствия нечи­стой силы, кол­ду­нов и наво­ди­мых ими болез­ней и «пор­чи». (Если же нуж­но было, наобо­рот, при­влечь нечисть, напри­мер, для пред­ска­за­ния судь­бы, то гада­ю­щие сни­ма­ли с себя натель­ные кре­сты и поя­са, раз­вя­зы­ва­ли узлы на одеж­де.)[4] А такие спо­со­бы «лече­ния» болез­ней или «защи­ты от пор­чи», как обвя­зы­ва­ние нит­кой (часто крас­ной шер­стя­ной) рук, ног, пояс­ни­цы, завя­зы­ва­ние узел­ков, встре­ча­ют­ся сре­ди суе­вер­ных людей и в наши дни.

Навя­зы­ва­ние на себя раз­лич­ных пред­ме­тов-обе­ре­гов и завя­зы­ва­ние узлов с маги­че­ски­ми целя­ми осуж­да­ет­ся как пере­жи­ток язы­че­ства уже в древ­не­рус­ской цер­ков­ной лите­ра­ту­ре[5]. Свт. Кирилл Туров­ский (XII в.) при­рав­ни­вал «науз ноше­ние» к «кощ­ю­нам (мифам) и бесов­ским пес­ням». «Мона­хи испо­ве­до­ва­лись: “Согре­ших, нау­зы вязах на себе и к волх­вом и к обав­ни­ком и к чаро­де­ем ходих… согре­ших, нау­зы на себе нося”… Ноше­ние вол­шеб­ной повяз­ки при­рав­ни­ва­лось к кол­дов­ству, закля­ти­ям»[6].

Вик­то­рия Кудрявцева

Ком­мен­та­рии:

«В Треб­ни­ке в гла­ве о вол­хо­ва­нии ука­зы­ва­ет­ся: “Ели­цы волх­ву­ют… и обвя­за­ния на дети свои и на живот­ная воз­ла­га­ют, уро­ка ради… 6 лет да не при­ча­стят­ся… или опо­я­са­ния… и шол­ки на гла­ву свою и на выю воз­ла­га­ют, яко неду­ги отго­ни­ти… 6 лет да не при­ча­стят­ся… или в вос­по­ми­на­ние Стра­стей Хри­сто­вых в Пяток Вели­кий узо­ли­цы себе по чис­лу еван­ге­лий вяжут, 6 лет да не при­ча­стят­ся”. Из этих запре­ще­ний вид­но, что и нити и узлы упо­треб­ля­лись посто­ян­но и упо­треб­ле­ние их было делом обык­но­вен­ным, но пори­ца­е­мым со сто­ро­ны духо­вен­ства»[7].

Осуж­дая исполь­зо­ва­ние «нау­зов», Рус­ская Цер­ковь сле­до­ва­ла при­ме­ру Церк­ви Визан­тий­ской. Аму­ле­ты и талис­ма­ны вся­ко­го рода были повсе­мест­но рас­про­стра­не­ны на тер­ри­то­рии Визан­тий­ской импе­рии. Упо­треб­ле­ние их неод­но­крат­но пори­ца­лось в поуче­ни­ях свя­тых отцов и в поста­нов­ле­ни­ях Собо­ров. Пра­ви­ло 36‑е Лаоди­кий­ско­го Собо­ра (IV в.) запре­ща­ет «предо­хра­ни­ли­ща» (филак­те­рии, φυλακτήρια), кото­ры­ми суе­вер­ные хри­сти­ане во вре­мя болез­ни пере­вя­зы­ва­ли боль­ное место на теле либо посто­ян­но носи­ли на шее. Отцы Собо­ра назы­ва­ют эти «предо­хра­ни­ли­ща» око­ва­ми души (δεσμωτήρια των ψυχών, animarum vincula)[8]. «Пти­це­га­да­ние, чаро­ва­ние, пред­ска­зы­ва­ния, или при­вес­ки на шее про­тив очес при­зо­ра, или на листах напи­са­ния, волх­во­ва­ния или иные злые хит­ро­сти и дру­гие сим подоб­ные непо­треб­ства суть слу­же­ния диа­во­лу», — гово­рил свт. Кирилл Иеру­са­лим­ский († 386)[9]. Мат­фей Вла­старь (XIV в.), ком­мен­ти­руя цер­ков­ные кано­ны, писал: «Чаро­деи суть те, кото­рые поют ино­гда Дави­до­вы псал­мы и упо­ми­на­ют муче­ни­че­ские име­на и даже Самую Пре­свя­тую Бого­ро­ди­цу и к сим при­пле­та­ют демон­ское кол­дов­ство. А дру­гие веша­ют на шеи детей сло­жен­ные бумаж­ки, испи­сан­ные каки­ми попа­ло (слу­чай­ны­ми) пес­но­пе­ни­я­ми, пере­вя­зы­вая их крас­ны­ми лен­та­ми, для предот­вра­ще­ния буд­то бы вся­ко­го вре­да»[10]. Отме­тим, что сме­ше­ние хри­сти­ан­ских поня­тий с язы­че­ски­ми («демон­ским кол­дов­ством») трак­то­ва­лось Цер­ко­вью «как осо­бо тяж­кий грех, веду­щий к про­фа­на­ции свя­ты­ни и кощун­ству»[11].

Хотя после при­ня­тия хри­сти­ан­ства наря­ду с язы­че­ской сим­во­ли­кой или вме­сто нее в кол­дов­ской прак­ти­ке и вооб­ще в народ­ной обряд­но­сти ста­ли исполь­зо­вать­ся хри­сти­ан­ские поня­тия, сим­во­лы, молит­вы и т. п., маги­че­ская сущ­ность того или ино­го язы­че­ско­го обря­да при этом не изме­ни­лась. В каче­стве одно­го из при­ме­ров это­го мож­но при­ве­сти появ­ле­ние и широ­кую попу­ляр­ность на Руси так назы­ва­е­мых ладанок.

В нача­ле XX в. А. В. Балов писал: «Ноше­ние аму­ле­тов и талис­ма­нов весь­ма рас­про­стра­не­но. Все­го чаще носят на шее ладан­ки… Ноше­ние… ладан­ки счи­та­ет­ся кре­стья­на­ми сред­ством, предо­хра­ня­ю­щим чело­ве­ка от вся­ко­го зла вооб­ще, а в част­но­сти, от раз­лич­ных болез­ней»[12].. Под ладан­кой (ладон­кой) пони­мал­ся обыч­но неболь­шой тка­не­вый мешо­чек, в кото­рый заши­ва­ли как соб­ствен­но кусо­чек лада­на (напри­мер, взя­тый от какой-нибудь осо­бен­но чти­мой мест­ной ико­ны), так и дру­гие пред­ме­ты (сбро­шен­ная кожа змеи и проч.), обла­дав­шие, по народ­ным пред­став­ле­ни­ям, свой­ством лечить болез­ни или пре­ду­пре­ждать их появ­ле­ние. Так, после совер­ше­ния Таин­ства кре­ще­ния на ребен­ка наде­ва­ли «для здо­ро­вья» ладан­ку, в кото­рую баб­ка заши­ва­ла пупо­ви­ну, жит­ное зер­ныш­ко и три кусоч­ка рос­но­го лада­на. Вери­ли, что ладан сам по себе наво­дит пани­че­ский страх на нечи­стую силу и кол­ду­нов. В ладан­ку неред­ко про­сто заши­ва­лась бумаж­ка с тек­стом какой-либо молит­вы (напри­мер, так назы­ва­е­мой «вос­крес­ной молит­вы», то есть «Да вос­крес­нет Бог…») или заго­во­ра (обыч­но от лихо­рад­ки). Ладан­ки носи­ли на шей­ном гай­тане, рядом с натель­ным кре­стом[13].

Тако­го рода «ладан­ки» отно­си­лись к раз­ря­ду аму­ле­тов в рабо­тах как свет­ских, так и цер­ков­ных иссле­до­ва­те­лей. Мит­ро­по­лит Киев­ский Евге­ний (Бол­хо­ви­ти­нов) писал: «Как мож­но видеть в нашей Корм­чей Кни­ге… дела­те­ли и раз­да­ва­те­ли… аму­ле­тов назы­ва­ют­ся узоль­ни­ка­ми (по-гре­че­ски филак­те­рии), пото­му что у про­сто­го наро­да аму­ле­ты сии состав­ля­ют узолки, или так назы­ва­е­мые ладан­ки»[14].

Сход­ный с ладан­ка­ми обе­ре­го­вый харак­тер име­ли и поя­са с тек­ста­ми молитв.

«Посколь­ку сам пояс все­гда вос­при­ни­мал­ся как мощ­ней­ший обе­рег, то есте­ствен­но было допол­нять его зна­ка­ми, несу­щи­ми тоже зна­че­ние обе­ре­гов. Сна­ча­ла это были эле­мен­ты орна­мен­та, зна­ко­мые всем и пото­му лег­ко чита­е­мые»[15]. Основ­ное зна­че­ние аму­ле­тов при­да­ва­лось ром­бам, кру­гам и сва­сти­ке. Ино­гда в сво­ем слож­ном соче­та­нии эле­мен­ты орна­мен­та обра­зо­вы­ва­ли целый рас­сказ. Позд­нее, когда язык орна­мен­та забыл­ся, узо­ры ста­ли допол­нять­ся над­пи­ся­ми. С XVIII века поя­са и опо­яс­ки с над­пи­ся­ми – «со сло­ве­са­ми» – начи­на­ют широ­ко рас­про­стра­нять­ся[16]. На поя­сах выши­ва­лись ини­ци­а­лы и име­на вла­дель­цев, поэ­ти­че­ские и дар­ствен­ные фор­му­лы («Кого люб­лю, того дарю», «Дарю тому, кто мил серд­цу мое­му»), а так­же тек­сты молитв.[17]

Изу­чав­ший тек­сто­вые над­пи­си на при­кам­ском кре­стьян­ском тек­сти­ле Алек­сандр Чер­ных отме­ча­ет, что в При­ка­мье поя­са с тек­ста­ми молитв «были рас­про­стра­не­ны как сре­ди пра­во­слав­но­го насе­ле­ния, так и сре­ди ста­ро­об­ряд­че­ско­го. Одна­ко у послед­них все же чаще. Изго­тав­ли­ва­лись они в мона­сты­рях, ста­ро­об­ряд­че­ских ски­тах и совсем ред­ко — кре­стьян­ка­ми»[18]. На поя­сах встре­ча­ют­ся Иису­со­ва молит­ва, молит­ва «Да вос­крес­нет Бог…», 90‑й пса­лом и др. Как ука­зы­ва­ет А. Чер­ных, «у ста­ро­об­ряд­че­ско­го насе­ле­ния юго-запад­но­го При­ка­мья к поя­сам было осо­бое отно­ше­ние. Напри­мер, что­бы защи­тить себя от век­шиц и кол­ду­нов, а так­же от болез­ней, кото­рые они напус­ка­ют, доста­точ­но было на нит­ку навя­зать сорок узлов, про­чи­тав при этом сорок молитв: “Чита­ла сорок раз молит­вы Бого­ро­ди­це, сорок раз Мико­ле, сорок раз Ису­со­ву молит­ву. Один раз про­чи­та­ешь и узел завя­жешь, так на три нит­ки, потом их спле­тешь в косич­ку и как пояс”. Таки­ми же свой­ства­ми обе­ре­га обла­да­ли и поя­са с выткан­ны­ми тек­ста­ми молитв… Имен­но в этом рай­оне часто любая над­пись на поя­се, даже доста­точ­но свет­ско­го содер­жа­ния, рас­це­ни­ва­лась как молит­ва»[19].

Рас­про­стра­нен­ный в наши дни псев­до­пра­во­слав­ный «Молит­вен­ный щит пра­во­слав­но­го хри­сти­а­ни­на» (вклю­ча­ю­щий такие образ­цы фольк­ло­ра, как «молит­ва задер­жа­ния»)[20], дает, в част­но­сти, совет «носить освя­щен­ный пояс (хоро­шо, если сам свя­щен­ник про­чи­та­ет молит­ву и завя­жет его на вас)». Но при чте­нии подоб­ных реко­мен­да­ций воз­ни­ка­ет вопрос: ста­нет ли язы­че­ский по сво­ей сути и цели (дать чело­ве­ку маги­че­скую защи­ту, не тре­буя от него духов­ных уси­лий в молит­ве и пока­я­нии) риту­ал завя­зы­ва­ния поя­са при­ем­ле­мым с точ­ки зре­ния Пра­во­сла­вия толь­ко пото­му, что его совер­шит священник?..

Убеж­де­ние в обе­ре­го­вой силе поя­сов с тек­ста­ми молитв сле­ду­ет рас­смат­ри­вать как част­ный слу­чай суе­вер­ных пред­став­ле­ний о «защит­ных» функ­ци­ях поя­са вооб­ще. То зна­че­ние, кото­рое, как мы виде­ли, при­да­ва­лось и до сих пор при­да­ет­ся в наро­де так назы­ва­е­мым «охран­ным» поя­сам с тек­стом 90-го псал­ма, поз­во­ля­ет отне­сти их к запре­щен­ным 36‑м пра­ви­лом Лаоди­кий­ско­го Собо­ра «предо­хра­ни­ли­щам» (филак­те­ри­ям)[21].

Мы не име­ем в виду, что прак­ти­ка носить с собой молит­ву, пса­лом, икон­ку в прин­ци­пе предо­су­ди­тель­на. Магизм будет состо­ять в веро­ва­нии в то, что ноше­ние како­го-либо пред­ме­та (ска­жем, ико­ны или тек­ста молит­вы) име­ет охра­ни­тель­ную силу само по себе, неза­ви­си­мо от пове­де­ния чело­ве­ка. Ины­ми сло­ва­ми, сво­бод­ное обра­ще­ние к Богу, лич­ное уси­лие чело­ве­ка в молит­ве ста­но­вит­ся ненужно.

В рас­смат­ри­ва­е­мом нами слу­чае отме­тим тот факт, что, посколь­ку носи­мые при себе молит­ва или пса­лом не чита­ют­ся (они, в сущ­но­сти, вооб­ще не пред­на­зна­че­ны для чте­ния), их текст ста­но­вит­ся нева­жен и в наро­де рез­ко иска­жа­ет­ся. Вме­сто слов «Живый в помо­щи» появ­ля­ют­ся «живые помо­щи», «живым в помощь» и даже «живые мощи». При этом, по наблю­де­нию Андрея Дес­ниц­ко­го, в про­сто­на­род­ных вари­а­ци­ях на тему 90-го псал­ма «наи­боль­шим иска­же­ни­ям ока­за­лись под­вер­же­ны не туман­ные сло­ва и выра­же­ния, вро­де “аспи­да и васи­лис­ка” (за непо­нят­но­стью их остав­ля­ют как есть), а те, кото­рые, каза­лось бы, почти не отли­ча­ют­ся от рус­ских. “Живый в помо­щи Выш­ня­го” пре­вра­ща­ет­ся в “живую помощь” (по ана­ло­гии со “ско­рой помо­щью”, оче­вид­но), или в анек­до­ти­че­ские “живые помо­чи”. “Падет от стра­ны тво­ея тыся­ща” заме­ня­ет­ся на “падет от стре­лы тво­ея тыся­ча”, и смысл выска­зы­ва­ния меня­ет­ся кар­ди­наль­но: вме­сто обра­за пра­вед­ни­ка, оста­ю­ще­го­ся невре­ди­мым сре­ди все­об­ще­го бед­ствия, перед нами пред­ста­ет супер­мен, уби­ва­ю­щий одной стре­лой тыся­чу вра­гов»[22]. Таким обра­зом, иска­же­ния сви­де­тель­ству­ют не толь­ко о непо­нят­но­сти цер­ков­но­сла­вян­ско­го тек­ста псал­ма, но и об актив­ном вовле­че­нии его в маги­че­скую прак­ти­ку, кото­рое сопро­вож­да­ет­ся пере­де­лы­ва­ни­ем ори­ги­наль­но­го тек­ста в соот­вет­ствии с тре­бо­ва­ни­я­ми мифо­ло­ги­че­ско­го мыш­ле­ния[23].

Про­то­ди­а­кон Андрей Кура­ев по пово­ду веры в исклю­чи­тель­ную «охра­ни­тель­ную силу» 90-го псал­ма заме­ча­ет: «Не чело­век защи­ща­ет себя от “ужа­сов в ночи”, раз­брыз­ги­вая вокруг свя­тую воду и раз­ве­ши­вая повсю­ду талис­ма­ны. Гос­подь хра­нит того, кто пола­га­ет в Нем свою надеж­ду. И сам этот пса­лом нико­го и ни от чего не защи­тит. Защи­та не в том, что­бы носить его в кар­мане, при­вя­зать к при­то­ло­ке или обвя­зать вокруг талии. Не пса­лом защи­ща­ет, но Гос­подь – если чело­век верит в Бога как в Гос­по­да (то есть в то, что воля имен­но Божия, а не кол­дов­ская опре­де­ля­ет ход собы­тий в его жиз­ни и гос­под­ству­ет над нею), в Его защи­ту, в Его могу­ще­ство (а не в могу­ще­ство пояс­ка, бумаж­ки или сво­ей молит­вы-закли­на­ния). Како­во усло­вие того, что Гос­подь дает такую защи­ту? – Про­сто вера чело­ве­ка в нее. “Ибо ты ска­зал: Гос­подь упо­ва­ние мое”. И это­го обра­ще­ния серд­ца к Богу доста­точ­но для защи­ты. Даль­ней­шее опре­де­ля­ет­ся толь­ко волей двух: волей Бога и волей чело­ве­ка (не отре­чет­ся ли он от Заве­та, обер­нув­шись в сто­ро­ну язы­че­ства?). Жела­ния же всех осталь­ных: вра­гов, кол­ду­нов, языч­ни­ков, бесов – здесь уже бес­силь­ны»[24].

 

При­ме­ча­ния

[1] Д. О. Шеп­пинг. Мифы сла­вян­ско­го язы­че­ства. М.: ТЕРРА, 1997. С. 202–203

[2] Е. Н. Еле­он­ская. Сель­ско­хо­зяй­ствен­ная магия // Е. Н. Еле­он­ская. Сказ­ка, заго­вор и кол­дов­ство в Рос­сии. М., 1994. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 454

[3] Лидия Рос­лав­це­ва, кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук. Пре­по­я­сай меня силою. http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=1124&n=58; А. А. Лебе­де­ва. Зна­че­ние поя­са и поло­тен­ца в рус­ских семей­но-быто­вых обы­ча­ях и обря­дах XIX-XX веков. http://veromed.in4post.ru/gogol.ru/enciklopediya-russkoi-kultury/folklor/a‑a-lebedeva-znachenie-poyasa-i-polotenca-v-russkih-semeino-bytovyh-obychayah-i-obryadah-xix-xx-vekov

[4] Татья­на Золо­то­ва. Сгинь, нечи­стая сила!.. Как защи­ща­лись от «злых сил» сибир­ские ста­ро­жи­лы // Роди­на. № 2. 2003. С. 74, 76

[5] Е. Н. Еле­он­ская. Сель­ско­хо­зяй­ствен­ная магия // Е. Н. Еле­он­ская. Сказ­ка, заго­вор и кол­дов­ство в Рос­сии. М., 1994. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 455

[6] Б. А. Рыба­ков. Язы­че­ство Древ­ней Руси. Гла­ва 13. Язы­че­ские обря­ды и празд­не­ства XI — XIII вв. http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000030/st013.shtml

[7] Е. Н. Еле­он­ская. Сель­ско­хо­зяй­ствен­ная магия // Е. Н. Еле­он­ская. Сказ­ка, заго­вор и кол­дов­ство в Рос­сии. М., 1994. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 455. См. Номо­ка­нон при Боль­шом Потреб­ни­ке. http://www.synaxis.info/synaxis/8_law/f_byzantine/nomokanon.html

[8] Пра­ви­ла свя­то­го помест­но­го Собо­ра Лаоди­кий­ско­го. Пра­ви­ло 36. // Пра­ви­ла помест­ных Собо­ров Свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви с тол­ко­ва­ни­я­ми епи­ско­па Нико­ди­ма (Мило­ша). Под общей редак­ци­ей Алек­сандра, епи­ско­па Буэнос-Айрес­ско­го и Южно-Аме­ри­кан­ско­го. http://www.holytrinitymission.org/books/russian/canons_local_councils_n_milosh.htm#_Toc78684099

[9] Поуче­ние тай­но­вод­ствен­ное пер­вое // Тво­ре­ния Свя­то­го Отца наше­го Кирил­ла, архи­епи­ско­па Иеру­са­лим­ско­го. Изда­ние Австра­лий­ско-Ново­зе­ланд­ской Епар­хии РПЦЗ, 1991. С. 319

[10] Мат­фей Вла­старь. Алфа­вит­ная Син­таг­ма. О волх­вах, чис­ло­га­да­те­лях и вол­шеб­ни­ках, а так­же и об аст­ро­ло­гах, чаро­де­ях и к тому же о кол­дов­ствах, отра­вах и аму­ле­тах. http://www.pravoslavieto.com/books/Syntagma_Matey_Vlastar/index.htm.

[11] Т. В. Нико­ла­е­ва, А. В. Чер­не­цов. Древ­не­рус­ские аму­ле­ты-зме­е­ви­ки. http://ec-dejavu.ru/z/Zmeevik.html

[12] Балов А. В. Очер­ки Поше­хо­нья // Этно­гра­фи­че­ское обо­зре­ние. 1901. № 4. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. с. 440

[13] В. Хару­зи­на. Несколь­ко слов о родиль­ных и кре­стин­ных обря­дах и об ухо­де за детьми в Пудож­ском у. Олонецк[ой] губ. // Этно­гра­фи­че­ское обо­зре­ние. 1906. № 1–2. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 214; В. Ф. Демич. О змее в рус­ской народ­ной меди­цине // Живая ста­ри­на. 1912. Вып. 1. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. С. 155; А. В. Балов. Очер­ки Поше­хо­нья // Этно­гра­фи­че­ское обо­зре­ние. 1901. № 4. Цит. по: Энцик­ло­пе­дия суе­ве­рий. М.: Миф, Локид, 1995. с. 440; А. Н. Афа­на­сьев. Веду­ны, ведь­мы, упы­ри и обо­рот­ни // Дре­во жиз­ни: Избран­ные ста­тьи. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/afan/06.php

[14] Евге­ний [Бол­хо­ви­ти­нов], мит­ро­по­лит. Заме­ча­ния о чер­ни­гов­ской гривне // Тр. и лето­пи­си ОИДР. М., 1833. Ч. VI. С. 121—123. Цит. по: Т. В. Нико­ла­е­ва, А. В. Чер­не­цов. Древ­не­рус­ские аму­ле­ты-зме­е­ви­ки. http://ec-dejavu.ru/z/Zmeevik.html

[15] Лидия Рос­лав­це­ва, кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук. Пре­по­я­сай меня силою. http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=1124&n=58

[16] Там же. См. так­же: А. А. Лебе­де­ва. Зна­че­ние поя­са и поло­тен­ца в рус­ских семей­но-быто­вых обы­ча­ях и обря­дах XIX-XX веков. http://veromed.in4post.ru/gogol.ru/enciklopediya-russkoi-kultury/folklor/a‑a-lebedeva-znachenie-poyasa-i-polotenca-v-russkih-semeino-bytovyh-obychayah-i-obryadah-xix-xx-vekov

[17] Алек­сандр Чер­ных. «Из-под кустич­ку цве­ток выткан пое­сок…» Тек­сты на При­кам­ском кре­стьян­ском тек­сти­ле // Роди­на. № 2. 2003. С. 114–115

[18] Там же. С. 115

[19] Там же.

[20] См.: Свя­щен­ник Алек­сий Плуж­ни­ков. «Щит и меч» пра­во­слав­ных хри­сти­ан. http://pravoslavie.ru/smi/36460.htm

[21] См.: Пра­ви­ла свя­то­го помест­но­го Собо­ра Лаоди­кий­ско­го. Пра­ви­ло 36. // Пра­ви­ла помест­ных Собо­ров Свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви с тол­ко­ва­ни­я­ми епи­ско­па Нико­ди­ма (Мило­ша). Под общей редак­ци­ей Алек­сандра, епи­ско­па Буэнос-Айрес­ско­го и Южно-Аме­ри­кан­ско­го. http://www.holytrinitymission.org/books/russian/canons_local_councils_n_milosh.htm#_Toc78684099; Диа­кон Андрей Кура­ев. Хри­сти­а­нин в язы­че­ском мире, или О напле­ва­тель­ском отно­ше­нии к пор­че. М., 2004. С. 281; Свя­щен­ник Вадим Сем­чук. Куда девать коче­рыж­ку, или Кое-что об обря­дах. http://azbyka.ru/hristianstvo/iskazheniya_hristianstva/4g71-all.shtml

[22] Андрей Дес­ниц­кий. Бого­слу­жеб­ный язык Рос­сий­ской Церк­ви (опыт кри­ти­че­ско­го обзо­ра одной дис­кус­сии). http://www.kiev-orthodox.org/site/worship/1120/

[23] См. так­же: Е. Е. Лев­ки­ев­ская. Заумь как раз­но­вид­ность риту­аль­ной речи сла­вян. http://ec-dejavu.ru/z/Zaum‑2.html

[24] Диа­кон Андрей Кура­ев. Хри­сти­а­нин в язы­че­ском мире, или О напле­ва­тель­ском отно­ше­нии к пор­че. М., 2004. С. 280–281

[25] Псал­тирь с парал­лель­ным пере­во­дом на рус­ский язык. Пере­вод Е. Н. Биру­ко­вой и И. Н. Биру­ко­ва. Ком­мен­та­рии Т. А. Мил­лер. М.: Пра­во­слав­ный Свя­то-Тихо­нов­ский Бого­слов­ский инсти­тут, 2003. С. 313–315

© Е. М. Ски­тер, состав­ле­ние, 2010

Источ­ник: Биб­лио­те­ка “Хал­ки­дон”

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий

  • Мона, 20.09.2014

    Со мной про­изо­шел такой случай,попущенный мне Богом для вра­зум­ле­ния и осмысления,!2 лет тому назад,я тогда была еще некрещеной.Я что-то слы­ша­ла о том что некре­ще­ным нель­зя носить крестик,но не зна­ла что поя­са и ладан­ки тоже нель­зя носить некре­ще­ным. Купи­ла поя­сок с молит­ва­ми и наде­ла его на себя.И спать в нем ложи­лась. Мне ста­ли снить­ся ужас­ные кошмары,каждую ночь,про страш­ный под­зем­ный мир и очень зло­го, страш­но­го и насмеш­ли­во­го мужи­ка-началь­ни­ка это­го под­зем­но­го мира. Про­дол­жа­лось всё это,пока я не сня­ла пояс. Вывод может быть толь­ко один- освя­щен­ные поя­са с молит­ва­ми и ладан­ки-это святыня,и носить их мож­но толь­ко крещеному,воцерковленному и веду­ще­му вни­ма­тель­ную духов­ную жизнь человеку.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки